Птичка

Вэнь Цин красит губы ярко-алой помадой, которая так идеально смотрится на тонких угловатых губах. Вся она собирается в идеальную женственность из точёных движений, острых линий и грубых слов, вызывая восхищение у Вэй Ин, углы которой делают из неё вечного несуразного подростка. – Хуайсан сказал, что Лань Чжань по девочкам, – делится тайной Усянь, сидя на диване подруги. – Да, я знаю. Разве я тебе не говорила? – Вэнь Цин удивлённо приподнимает брови, хотя обе девушки знают, что она никогда бы не полезла в чужую жизнь без особых на то причин и не стала бы плодить слухи. – И что же мне делать? По правде, Вэнь Цин никогда не признается, но Усянь – её любимица. Поэтому будущий хирург поджимает губы, не боясь размазать помаду, и замирает на несколько секунду, погружаясь в размышления. – Ванцзи когда-то встречалась с одной моей знакомой, – наконец произносит девушка, и впервые её слова звучат настолько аккуратно. – Не скажу, что очень долго, но тем не менее. И мне говорили, что Ванцзи идеальная – заботливая, внимательная, верная… – Но? – Правильно понимает Усянь, грустно укладываясь на собственные сложенные руки. – Подруга не чувствовала интереса со стороны Ванцзи. В вашем с ней случае, думаю, этот нюанс можно даже не учитывать. Уж в отсутствии интереса ты её обвинить не можешь точно. – Правда? – С надеждой подкидывается Вэй Ин, но натыкается на суровый взгляд, потому что два раза Вэнь Цин не повторяла никогда. – Мне кажется, что я её раздражаю… – Сейчас ты раздражаешь только меня, – почти шипит Вэнь Цин, и Усянь понятливо меняет тему разговора. – Ладно-ладно! Расскажи лучше, какая она в постели! И не ври, что вы это не обсуждали. – Не буду портить тебе сюрприз. Хотя…я слышала, что Ванцзи не очень любят, когда прикасаются к ней. Вэй Ин всегда готова признать, что обожает Вэнь Цин всей душой.

***

Когда Вэй Ин проснулась, Ванцзи уже вовсю хлопотала на кухне, в пух и прах разбивая мечты о совместном пробуждении. Хотя и так было совсем не плохо, потому что Усянь явно надо было переварить произошедшее и…не произошедшее. Девушка позволила себе немного поваляться в кровати, а потом пошла умываться и стараться придать себе как можно более очаровательный вид. В итоге, на кухню она вошла с некоторой опаской, совершенно не зная, чего ожидать. Ванцзи повернулась так стремительно, словно почувствовала чужое приближение кожей, и немного напугала этим Усянь. – Доброе утро, – негромко произнесла она, а потом простым, совершенно естественным жестом обняла Вэй Ин за талию. Склонившись, Ванцзи легко коснулась нежных губ возлюбленной, собираясь тут же отстраниться, но Усянь внезапно вскинула руки, обвивая ими чужую шею, и сама прижалась к строгому рту, углубляя поцелуй. У Ванцзи перед глазами – чёрный туман. Вся она обращается в комок чувств, потому что Вэй Ин – тёплая, страстная и будто выточенная специально для её рук. Маленькое лёгкое тело взлетает в воздух, и это не требует почти никаких усилий. Ванцзи усаживает её на стол и продолжает целовать, крепко и напористо, словно кто-то вот-вот отберёт это маленькое счастье. Её язык завоёвывает и исследует всё в чужом рту, ласкает чуть грубо, но Усянь не против. Их поцелуй слишком горячий и неожиданно мокрый, пошлый. Если бы они могли отвлекаться, то точно удивились бы, насколько громкими были. Первой в себя приходит Ванцзи, неожиданно обнаруживая себя между разведёнными ногами. Ещё спустя секунду на неё будто обрушивают ледяной водопад, потому что её собственная рука, забравшись через широкую штанину шорт, крепко сжимала в кулаке тонкую ткань чужого белья. С трудом разжав неслушающиеся пальцы, Ванцзи медленно отстранилась, смотря в затуманенные страстью чёрные глаза. – Лань Чжа-а-ань… – Стонет Вэй Ин и снова тянется вперёд, но Ванцзи решительно отступает, судорожно цепляясь взглядом за всё что угодно, кроме своей девушки. Но Усянь, видимо немного придя в себя, хнычет: – Лань Чжань, нет! Ты не можешь снова меня завести и бросить! Как выясняется, Ванцзи может. Она отворачивается к плите и пытается думать только о кофе, который собирается варить, чтобы отвлечь любимую. – Завтрак, – чуть хрипло возвещает девушка, не рискуя поворачиваться, но надеясь, что Вэй Ин хватит благоразумия слезть со стола и принять максимально приличную позу. – Я не могу, – громким шёпотом жалуется Вэй Ин, а потом, словно по секрету, добавляет ещё тише: – Я не могу думать о еде. – Почему? – На свою беду интересуется Ванцзи, привычно уже гипнотизируя темный омут в турке. – Я не могу думать о еде, потому что я такая мокрая. Лань Чжань, представляешь, моя девушка сделала меня такой влажной, а потом бросила. Что же мне делать, Лань Чжань? Я буквально чувствую, что ещё немного и нам придется выти… – Вэй Ин! – прикрикнула Ванцзи, резким движением выключая газ, наплевав на несварившийся ещё кофе. С трудом, но она разливает по кружкам чай и наконец снова поворачивается, чтобы обнаружить Вэй Ин все ещё сидящей на столе. – Что? – милое личико светится невинностью, но её колени всё еще широко разведены, а руки отставлены за спину. – Я же говорю правду! Ты так не любишь, когда я вру. Но если ты мне не веришь, то, пожалуйста, проверь сама… – Вэй Ин, ты не понимаешь, чего добиваешься, – Ванцзи чувствует себя глупо, не зная, куда деть чашки. – А мне кажется, что в моем возрасте девочки уже точно знают, чего хотят, – Усянь неспешно облизнула губы, не отрывая взгляда от золотых глаз. –Никогда не думала, что мне придется тебя уговаривать, Лань Чжань! Чашки опускаются опускаются на стол возле раковины с мрачным глухим стуком, словно обещая дурное, но Вэй Ин совсем не боится, только прищур становится чуть хитрее, а губы тянутся в лисьей улыбке. Ванцзи размышляет лишь секунду, а потом тянется за стулом и ставит его ровно у ног девушки. Хотелось бы, конечно, схватить сейчас это недоразумение и оттащить в спальню, но за последствия для них обоих учёная отвечать не может, поэтому решает обойтись малым. Стулья и стол в этой квартир были очень высокими и никогда не нравились Усянь, но сейчас именно они прекрасно компенсировали разницу в росте между ней и Ванцзи. – Лучше сними шорты сама, иначе я их порву, – холодно предупреждает Ванцзи и снова отворачивается к раковине, где тщательно моет руки, параллельно пытаясь поймать хотя бы толику былого спокойствия. Когда она разворачивается, Усянь всё ещё одета, поэтому учёная опускается на стул, и лицо её оказывается ровно у бедер Вэй Ин. Только теперь девушка наконец находит в себе совесть смутиться и попытаться сдвинуть колени. Но глупо пытаться остановить снежную лавину, когда ты сам же её и вызвал. Ванцзи легко хлопает её по ладоням, а потом одним быстрым движением разрывает лёгкую ткань шорт. Следом падают жертвой обстоятельств и так не сильно что прикрывающие трусики. Признавать этого не хочется, но Ванцзи сердится на непослушание Вэй Ин, и это остро-пряное бешенство мешалось с терпким и густым возбуждением, выходу которому пока не предвиделось. Дернувшись, Усянь прикрыла ладонью лицо, вызывая у Ванцзи желание сказать что-то колкое на тему чье-то было решимости, которая растаяла сразу, как дошло до действия. Учёная обхватывает острые коленки своей девушки и разводит её ноги, жарким взглядом охватывая такую непривычно-открытую и прекрасную Вэй Ин. – Лань Чжань, не смотри! – почти пищит Усянь, но слушать это Ванцзи не намерена. Она ведёт ладони вверх, сжимает бледную кожу бедер и тянет свою девушку вперёд, чтобы почти уткнуться носом ей в лобок. Бросив последний предупреждающий взгляд на покрасневшее лицо, Ванцзи закидывает тонкие изящные ножки себе на плечи и наконец прижимается губами к самому сокровенному. –Лань Чжань… Словно на пробу, Ванцзи медленно ведёт языком снизу вверх, собирая вязкий густой нектар, и думает, что Усянь не солгала ни словом – она действительно была невозможно, потрясающе мокрой. И это пьянит не хуже любого запретного вина. Потерявшись в пелене эмоций, Ванцзи сосредотачивается только на движении своего языка, почти не чувствуя, как вплетаются в волосы ломкие пальцы. Она легко находит маленький клитор и жарко обдаёт его воздухом, чтобы через мгновение приласкать чувствительный бугорок языком, поиграться с ним, как с маленькой бусинкой. Вэй Ин совершенно невозможно стонет, когда её девушка слегка выпускает зубы, прихватывает ими то клитор, то половые губы. Совсем не сильно, но возбужденному, чувствительному телу кажется, что ещё немного – и пойдёт кровь. Усянь не против, она чувствует, как шершавый язык проникает в её нутро, исследует и завоевывает, решительно и быстро – абсолютно в духе Ванцзи. Позвоночник почти не держит, и Вэй Ин склоняется вперёд, невольно прижимая голову возлюбленной сильнее, спохватывается, что лишает её кислорода, судорожно тянет назад, но снова получает чувствительный шлепок и снова-снова-снова тонет в наслаждении, теряя последние мысли. Наверное, ей повезло, что Ванцзи опытна. Она точно знает, что делать, но Усянь, чувствуя, как Лань Чжань, вдоволь облизав всё внутри, возвращается к её клитору, хочет большего. Ей хочется, чтобы сильные руки сжали её грудь, чтобы Ванцзи целовала и кусала всё её тело… –Л-Лань Чжань… – Влажным шёпотом против Вэй Ин, но её толкуют по-своему, и чужие зубы снова сжимаются на её клиторе… Ванцзи отстраняется не сразу, держит Вэй Ин за бедра, пока та трясётся и теряется в своём оргазме, а потом длинными медленными движениями слизывает свежий чуть кисловатый нектар. Усянь шокированно смотрит на мокрое лицо своей девушки, которая совершенно бесстыдно проводит по своей щеке, собирая влагу, а потом тщательно облизывает свои пальцы, глядя исключительно в чёрные глаза. – Лань Чжань! – Вэй Ин вкусная, – спокойно признает Ванцзи, с трудом поднимаясь со стула, и протягивая руку к салфеткам, пока Вэй Ин судорожно пытается натянуть футболку пониже. – Я уже всё видела. Красиво, не прикрывай. – Ты такая бесстыдная, Лань Чжань! – Довольно хихикает Усянь, а потом игриво просит: – Пойдём в спальню, я тоже хочу попробовать тебя. – Нет. Слезай со стола, переодевайся и будем завтракать, – возвращает себе строгость Ванцзи, протирая лицо. – Ты серьёзно? Собираешься спокойно сесть за стол, на котором только что меня трахнула? – Именно это я и собираюсь сделать, – кивает Ванцзи и берёт и достаёт из шкафчика тряпку. – Вэй Ин, быстро! И Ванцзи действительно протирает стол, пока Вэй Ин бегает переодеваться. Потом учёная медитативно варит кофе, стараясь игнорировать фантомную кисловатую сладость, оставшуюся на языке, и прохладу чужой кожи, впитавшуюся в пальцы. Проблема в том, что в голове у неё не только целый ворох принципов, но и водопад идей. Она точно знает, что хотела бы сделать со своей девушкой прямо сейчас, но гарантии, что ей понравилась бы хотя бы половина – никакой. Поэтому Ванцзи заставляет себя остаться на кухне и открыть окно для проветривания, а не броситься вслед за своей обожаемой птичкой, чтобы разложить её прямо на кровати.