Чёрная метка

       - Арно, есть три причины, по которым я тебе откажу. Первая – это незаконно. Ты несовершеннолетний, и мы с Лионелем, как твои родители, не даем разрешения делать татуировку. Эмиль загнул указательный палец. - Вторая – это больно, может быть занесена какая-нибудь инфекция, и к тому же у тебя возможна аллергическая реакция на краску. И третья – татуировка это не просто рисунок, который можно смыть и забыть. Это на всю жизнь. А еще учти, ты не раз пожалеешь о том, на что решился в шестнадцать, хотя сейчас ты думаешь совершенно по-другому.       Эмиль старался говорить спокойно и доброжелательно. Так, как говорил с пациентами и их родственниками. И приводил все аргументы, которые казались значимыми ему самому. Но только не Олененку. Тот тоже нашелся с отцветом: - Милле, салон «Черная метка» - лучший в Олларии. Там явно не занесут никакую инфекцию. Я уже не раз там бывал. Все стерильно, с соблюдением всех правил и этих… как его… санитарно-гигиенических норм. И краска гипоаллергенная. Я сам видел надпись. Эмилю оставалось лишь тяжело вздохнуть. Переубедить подростка невозможно. Чем больше ты стараешься донести здравый смысл до него, тем больше он убеждается в собственной правоте. А надписи про гипоаллергенность клеят на все подряд сейчас, хотя аллергическая реакция вещь непредсказуемая, и может быть на самые, казалось бы, безобидные продукты или вещи, а тем более,на краску, которую загоняют под кожу. - В любом случае, в хорошем салоне ни один мастер не станет делать тату несовершеннолетнему. Без согласия родителей или опекунов. - Там можно с шестнадцати лет. А мне как раз исполнилось шестнадцать уже. - Знаешь ли, закон един для всех. - Но там делают татуировки тем, кому уже есть шестнадцать.       Арно скорчил умилительную мордашку. Так он делал с детства, когда очень хотел получить что-нибудь. Игрушку или вкусную конфету в неположенное время. Эмиль зачем-то взглянул на часы и перевел тему разговора: - А как с учебой дела? - Ты еще дневник потребуй показать. Олененок тут же сменил умилительную гримаску на кислое и недовольное выражение. А учеба ухудшилась за последний год. - Пойми, учеба сейчас – это твоя работа в будущем. И ты сам знаешь, как нелегко сдавать экзамены в выпускном классе и поступить в хороший ВУЗ. Лионель тебе столько раз это говорил. - Говорил-говорил-говорил….Миль, я сам все знаю. Но моя жизнь принадлежит только мне. И я не хочу становиться таким… - Каким же? - Занудным, вот какими стали вы с отцом. Вам еще только тридцать пять, а вы…будто пятидесятилетние. То нельзя, это не полагается, сиди, учись… Эмиль лишь покачал головой. Да, такими ли они с Лионелем были в возрасте Олененка? Явно не такими. В результате он и родился – потому что не предохранялись, и Эмиль, «отмеченный», как называли таких мужчин в Кэртиане, способных забеременеть и выносить ребенка, думал, что с братом беременность не наступит. Или наступит, но не в этот раз. Как все подростки, были слишком самоуверенными и самонадеянными. «Неприятности бывают в кем угодно, но не со мной». Вот и допрыгались… Оба учились в выпускном классе. Сдавал экзамены Милле уже «с животиком», и все, кому не лень, пугали его тем, что от столь близкого родства ребенок может родиться с многочисленными патологиями. Особенно в этом преуспела их матушка.       Впрочем, все удалось решить. Спасибо Вейзелям, заменившим Эмилю родителей, пока Лионель работал и учился одновременно. Только стараниями тетушки Юлианны, крошка Арно вырос и дал возможность Эмилю поступить в медицинский в Хексберге и закончить его с красным дипломом. Да, все-таки нынешняя молодежь куда более ленивая и инертная. Или это уже старость подкрадывается - нудеть и ворчать :"А вот мы, вот в наше время..."       От размышлений Эмиля отвлек звук хлопнувшей двери. Арно снова сбежал. Куда – тут и гадать не надо. К любимому Эстебану Колиньяру. И как они сошлись-спелись, что общего у Олененка и этого нахального представителя «золотой молодежи»? ВИдел Эмиль сие "чудо-чудное". Весь в татуировках, на губе пирсинг, в ушах "тоннели", бровь проколота и язык тоже. Да черные футболки с надписями "Я умер". Не Колиньяр, а ходячий протест.       Арно в рот заглядывает своему Эстебану, ловит каждое его слов, каждый взгляд. На своей страничке в соцсетях выкладывает совместные фото. В школе, на вечеринке, у реки, в парке, на неведомой мототусовке, где юный Колиряьр за рулем мощного байка Арно стоит рядом и красуется.       Спасибо, Ли сумел распаролить страницу Олененка. Но, вопреки опасениям Эмиля, там не было ничего криминального. Только совместные фото, да популярные в молодежной среде высказывания, вроде « Все мы обмануты счастьем», «Нельзя быть хорошим для всех». Попадались и другие, вроде «Тебя предадут те, кому ты веришь больше всего» «Смерть, как и закат, может быть красивой». "Мир уже умер - а ты не заметил". Или еще одна: "Всегда есть выход - хотя бы в окно высотки"       Эмиль, работавший в медицине, знал, что смерть никогда не может быть красивой. Она ужасна, что бы ни писали в сети всякие недоумки, сбивающие с толку юные умы. Старался осторожно присматриваться к сыну, опасаясь подметить суицидальный настрой. Или хоть первые «звоночки» Но ничего подобного не было – просто сейчас было модно ходить в худи с надписью «Гори все в Закатном Пламени». Глупости! А все этот Эстебан, будь он четырежды неладен. У Колиньяра-старшего есть братец, Фернан Сабве. По возрасту - ненамного старше Эстебана и Арно. Вот его салон, с романтически-пиратским названием «Черная метка»и притягивает магнитом юнцов. Когда Эмиль об этом узнал, то попытался поговорить с сыном, но Арно заявил, что ничем противозаконным не занимаются, «вещества» не употребляют, алкоголь не пьют, и ничего не курят. А просто смотрят, как работают мастера тату, покупают минералку или кофе, если надо. Иногда помогают рисовать эскизы. - Честное слово, пап, я сам бы не пошел туда, если б это было опасно. Но Эстебан со мной. И ты же помнишь, как он защищал и защищает меня от всех. Я за ним, как за каменной стеной. Эмиль знал признаки наркотического опьянения, и внимательно смотрел на зрачки Арно, когда тот возвращался после прогулок с Колиньяром. Пока все было нормально. Хотя душу точил червячок сомнения, что это затишье перед грозой. Хотелось посоветоваться с Лионелем, но тот был, как обычно, в командировке. А значит – без связи. Точнее, связь была односторонняя. Порой Ли месяцами не звонил и не писал. Уж такое сложное дело – работать в специальной службе Безопасности Талига.