Конец?

Произошёл небольшой инструктаж, к одной из стен огромной подземной комнаты двое в белом притащили металлический цилиндр, оформленный цветными сотами и дурацким лого тех, чью память перестанут чтить, скорее всего, уже завтра. Будто бы кому-то реально когда-то было дело до их жизней. Лицемеры. Никакое отчаянье перед неизбежным не заставит этого пака опустить руки. В переносном значении. В этот раз они опущены по воле наручников из какого-то крайне странного светящегося материала, словно кто-то потратил месяцы, а то и годы на разработку вещи, которая до него не применялась столетиями. Паков вызывали по одному, было запрещено производить лишние шумы, кричать и мешать процессу – многие были усыплены, и это даже звучало страшно. Но герой не спал, питая последние надежды впервые в жизни на спасение кого-то помимо себя. Он не видел их в толпе, в очереди или ещё где бы то ни было, на всякий случай оборачиваясь лицом к тем, кто панически дышал ему в несуществующий затылок. В голове не было ничего. Никакого сожаления. Они все облажали в равной степени, и всё, за что он действительно испытывал вину – так это за то, что не прикончил свою семью ранее. В душе была капля сочувствия, не смог поднять руку. А теперь родной брат, стоя на балконе, пока рассматривает озлобленное бледное лицо, что взаимно рассматривает его тоже, отдаёт приказы по усмирению всех, кто по его мнению связался не с той стороной. Паков рассаживали по небольшим яйцевидным машинам, что делались или в спешке, или их выкопали откуда-то, но их общий вид ещё больше давил ощущением, что что-то пойдёт не так, и в худшем случае получатся жареные паки. Откинув мимолётную мысль о превращении в яичницу, он подметил, что осталось всего несколько людей до того, как примутся за него самого. На балконе внезапно никого не было. Сколько на самом деле прошло времени в процессе дурацкой игры воображения? Ага, вот и знакомый голос. Старший братик спустился, чтоб поглумиться, видимо. Даже помереть спокойно не даст – готовится в очередной раз протараторить сводку о преступлениях против всего мира. Он сам повёл Битрейаса до машины, выслушивая телепатические проклятья в свою сторону. Чем ближе они подходили, тем более громоздкой становилась капсула, и принятие неизбежного сменилось на панику. Как же тому хотелось растянуть момент. Пожалуйста, ещё одну минуту. Всего минуту. Нет, две, господи, отпустите его! И чудо случается. Стратоса останавливает женщина, которая занималась, судя по планшету, ручке и соболезнующему виду, переписью смертников. Были найдены ещё четверо, они были в куртках со специфической нашивкой в виде молнии. Утверждают, что знают этого пака. Понятия не имеют, куда их привели. Она в растерянности. Они ведь не могут просто так взять и посадить в эти ужасные штуки... детей? Душа Битрейаса уже вышла из тела. В пятки. Никто никогда не видел мурашки у паков, потому что у них нет кожи, но у этого как-то произошло. Быстро придумать, что ответить. Аааааааа! Так он знает этих детей или нет? Женщина наконец опустила планшет, и теперь можно прочесть её имя. Точнее, фамилию. Доктор Трэпиз. Ужасная фамилия. Впрочем, у них много общего. Битрейас кричит, что не знает никаких детей. Всё могло быть просто совпадением, дурацким розыгрышем. Нашли одежду, решили подурачиться, наверняка шалуны. Его тут же стукнули, чтоб не повышал голос. Доктор подняла бровь, черканула пару заметок и развернулась к выходу. У прохода её сбивает маленький красный пак Блинки, который со всех ног бежал в предполагаемую сторону нахождения их лучшего друга, сбив при этом ещё с десяток сотрудников, и войдя в зал с машинами, более не мог совладать с собой. Его тут же хватают, остальную троицу, что плелась за ним – тоже. Время растянуто донельзя. Истеричный квартет усыпляют стрельбой невидимыми снарядами с балконов и несут в машины. В это время все уже были на местах. Круглая седушка, небольшой желоб под ноги, руки, с которых сняли перчатки, ныне замурованы в очередные кандалы. В этот раз являющиеся частью самой машины. Рабочий персонал начал покидать зал, свет приглушился. Битрейас со всей дури начал бить машину ногами. Но всё, чего он добился – небольшой перекос относительно горизонта. Паника, злоба, сопли ручьём, он выглядел отвратительно. Продолжая кувыркаться в этом полупрозрачном яйце, случился ещё больший откос. Но недостаточный, чтобы снести машину с основания. Снизу начал дуть ветер. Битрейас оглянулся по сторонам – в полумраке было сложно разглядеть, но вроде, много у кого шевелились волосы. Только у него что-то пошло совсем не так. Обычный ветерок с недавно появившимся запахом чего-то палёного, нарушил законы гравитации, и его никакущей мощи хватило, чтоб поднять весь его здоровенный колтун волос в воздух. Задыхаясь сразу по нескольким причинам, основной стала резкая пропажа воздуха, пока силы не пропали настолько, чтоб перестать биться. Последний топот, яркая вспышка со спины. Ужасно противный резкий звук, который было слышно только в голове, и всё.