А давай попробуем

      Она пожалела о том, что сказала, стоило Петру Ивановичу покинуть кабинет. У нее были все основания кричать и ругаться, но это ведь был не просто сотрудник, это был ее Паша, родной, любимый. Ольга снова и снова прокручивала в голове его слова, его взгляды и понимала, что не права, понимала, что страшно обидела мужа. На душе до жути тошно, хочется пойти, найти Пашу и уткнувшись ему в плечо просто попросить прощения, но это будет уже не Арефьева. Гордость и чувство собственной правоты дороже.       За весь день Паша больше не зашел ни разу, попытка позвонить не увенчалась успехом, потому что телефон был отключен. -Ну ничего, дома поговорим, - подумала брюнетка, посмотрев на часы, -Пора собираться. Толи от стресса, толи от усталости женщина задремала в такси -Паш, - он всегда встречал ее радостной улыбкой и вкусным ужином, но сегодня был мрачнее тучи -Почему меня не подождал? – она ясно видела, что он расстроен, обижен и больше всего на свете хотела снова увидеть его улыбку, но напряжение, витавшее вокруг отчего-то говорило, что еще не время, что им обоим нужно спокойно все обдумать -Устал, пойду спать, - совершенно безжизненный голос -Ты обиделся? – вопрос глупый, но что-то сказать хотелось, только бы не чувствовать эту удушающую тишину, эту давящую на мозг темную атмосферу. Мужчина больше ничего не ответил и просто ушел в спальню. Когда Ольга, завершив все свои дела зашла следом, Паша уже спал, отвернувшись к стене. -Поговорим завтра, -  пронеслось у нее в голове и женщина аккуратно, чтобы не потревожить сон мужа легла рядом, обнимать не решилась, накалять итак докрасна разогретый воздух совершенно не хотелось.       Утро встретило Олю пустой, холодной постелью, не было вкусного запаха с кухни, к которому она так привыкла, не было и Паши. На часах едва подошло к 6, а на кофейном столике в гостиной лежала записка: …Мне нужен тайм аут, не дергайся, не ищи…Сердце ухнуло куда-то в пятки и там задержалось. Неужели она настолько задела его гордость, неужели настолько переборщила, но каким-то шестым чувством тут же поняла, что дело не только в этой конкретной соре. Просто она стала финальным штрихом, ударом по раскрошившемуся терпению Паши. Что делать, куда бежать, как извиниться и вернуть мужчину назад она не знала и просто села на диван разглядывая неровные строчки записки. Пашин почерк, такой знакомый и такой родной, как и сам мужчина, как и все, что он делал, что хоть сколько-то с ним связано. Если бы ей, Арефьевой, кто-то несколько лет назад сказал, что она окажется так зависима от кого-то, настолько сильно полюбит кого-то, особенно после неудачного первого брака она бы рассмеялась ему в лицо и назвала идиотом, но теперь…Наружу рвались рыдания, но она сдержалась. Вспомнились собственные слова, сказанные Лизе: -Мужики того не стоят, - это глупо, но Паша стоил, стоил всего на свете. -Девушка, проснитесь, мы приехали, - таксист добродушно смотрел в зеркало заднего вида и улыбался красивой пассажирке, что проспала почти всю поездку. Оля оглянулась и выдохнула: -Всего-лишь сон, - одними губами прошептала она и, протянув деньги, поспешила выйти. Теперь к чувству вины добавился еще и страх. Она не заметила, как преодолела несколько пролетов, забыв, что лифт починили еще вчера. Все это было так неважно сейчас. Хлопнула дверь, дрожа всем телом Ольга прошла вглубь квартиры и взглянула на кофейный столик. Проклятый белый листок и та же ручка, все как во сне, но на грохот двери из спальни выходит одетый Рыков, в его руках сумка с вещами. -Паш, ты куда? – ее голос слегка вибрирует от сдерживаемого волнения, Паша тяжело вздыхает и подходит ближе -Нам нужно расстаться, на время, хотел написать записку, но хорошо, что ты пришла пораньше, хотя бы в последний раз нормально поговорим, - он говорит это обреченно и почти не слышно, но для нее эти слова громче самого сильного крика. -Зачем, почему, - она чувствует растерянность, к горлу подступает ком, Паша подходит еще ближе и теперь она чувствует аромат его парфюма, и видит в глазах ту боль, что поселилась там утром. -Ты ведь и сама понимаешь, что мы не в порядке, что-то не так, все рушится, все, что мы строили вместе так долго, - он улыбается мягко и касается подушечками пальцев ее нежной кожи -Ты противоречишь сам себе, - сквозь ком в горле она почти хрипит эти слова и глядит так пронзительно. Он не спроста хотел уйти до ее прихода. Теперь ему тяжелее, но он не будет жалеть, все, что связано с ней бережно храниться в памяти: и боль, и любовь. -Ты же все понимаешь, - шепчет он притягивает ее к себе, вдыхая запах ее волос, но решимость лишь крепнет. Она правда все понимает, у нее нет сил бороться с его решением, можно сказать, что ее вина во всей этой ситуации даже больше, но если она озвучит это, то догадка станет правдой и разрушит Арефьеву до основания. Мужчина осторожно касается ее подбородка и слегка приподнимает, стирая второй рукой скопившиеся в уголках глаз слезинки. Губы осторожно касаются губ и вовлекают в полный отчаяния и боли поцелуй, наполненный отчего-то нежностью и любовью. Она кусает его губы, до боли, до крови, а он остается до крайности нежным и просто топит ее в своих чувствах. Олино пальто оказывается сброшенный на диван, сумка летит куда-то вбок. Ее штаны, блузка, его пиджак и брюки с рубашкой, все оказывается разбросано по гостиной. Паша поднимает Олю за ягодицы и уносит в спальню. Он ласков, как никогда прежде, но напорист настолько чтобы сломить слабые попытки сопротивляться своей воле. Арефьева стонет и вертится под ним, стойко ощущая, что ее муж с ней прощается. Глупая ссора, ставшая последней каплей.       Утро встречает Ольгу пустой, холодной квартирой, на столе ждет завтрак и свежезаваренный теплый кофе. А она уже знает, что этим вечером он не вернется.       Сегодня у Паши ночная, брюнетка весь день не может найти себе места: -Где он, с кем он, поел ли или голодный, удобно ли ему спать там, где он теперь живет, - все эти мысли не давали работать, не отпускали ни на секунду, одному Богу известно, как же она дотянула до вечера. Дверь распахнулась и без стука вошел Паша, он снова улыбается ей, но улыбка другая, что-то изменилось. Он садится на стул напротив и выжидающе смотрит, а она просто не может без него, магнитом тянет - Как же глупо, - проносится в голове, пока Оля не задумываясь преодолевает разделявшее их расстояние и садится к нему на колени, обнимает отчаянно, дрожа от дневного перенапряжения и Паша обнимает в ответ, не спрашивает, не шутит, просто молчит, осознавая и в себе эти чувства -Я безумно скучала, - никогда прежде женщина не позволяла себе подобных чувств или слов, но сейчас будто решалось будет она жить или же умрет, услышав отказ -И я, - он утыкается носом ей в ключицу, а под ребрами бешено бьется сердце. Он уже знает, что без нее все вокруг него и внутри погибнет, но и рядом быть больше не может, больше нет сил. Их чувства настолько сильны, что уносят далеко в море, не спрашивая взял ли спасательный жилет, не жалея, если вдруг начнешь тонуть. Он утонул к ней. Утонул в своем бессилии что-то изменить. -Я устал, Оля, - он все еще нежен, он все еще очень любит ее и хочет, но сказанное отрезвляет. Она слишком сильная чтобы позволить кому-то помочь ей и этим, кажется, погубила их. -Я понимаю, - Ольга смотрит в его глаза, и смиряется, им правда стоит все переосмыслить, особенно ей, в вечной погоне с собой, в соревновании кто кого переработает. Она осторожно касается губами его лба и встает. Возвращаясь назад, невзначай касается прохладными пальцами слегка заросшей щеки. Это конец, теперь, точно, конец.       Две недели, прошло две недели с тех пор, как Паша и Оля расстались. Теперь они Пал Дмитрич и Ольга Кирилловна. Чинно здороваются, когда встречаются в коридоре и провожают друг друга тоскливыми взглядами. Только слепой или глупый еще не понял, что эти двое поссорились. Петр Иваныч быстро связал их состояние с тем самым баллоном и теперь сам ходил мрачнее тучи, чувство вины никак не отпускало, он ведь и правда мог значительно спокойнее все преподнести, а на деле зазря разозлил заведующую, и она сорвалась на первом встречном, оказавшемся ее драгоценным супругом. Паша на удивление не приносил жалоб и даже ради простой объяснительно не заходил в кабинет начальства. Улыбка, что еще недавно часто сияла на его лице теперь пропала и пропала безвозвратно. Он продолжал исправно ходить на работу и лечить людей, но в промежутках витал далеко за пределами машины скорой, не шутил, не давал советов. От него осталась лишь грустная половина, что гордо именовалась врач высшей категории. -Оль, а что у вас с Пашей происходит, - Костя снова зашел в ее кабинет, зачем и сам не знал, с тех пор, как умерла Рая к нему многие обращались со своими личными проблемами, а мужчине даже понравилось их решать, потому что чужие проблемы всегда проще собственных. Его друзья уже две недели, как перестали уходить вместе, приходить, даже не смотрят друг на друга теперь. От завхоза он знал одну из версий ссоры, но просто не мог поверить, что подобная мелочь способна рассорить этих двоих. -А что у нас происходит? – Ольга приподняла брови в притворном удивлении и внимательно посмотрела на друга -Ну я же вижу, что вы поссорились, две недели, как в воду опущенные ходите. -Мы не поссорились, Костя, мы расстались, - брюнетка тяжко вздохнула и обратила взор к бумагам, только они одни спасали, но помятуя об одной из причин ссоры с мужем взяла за правило уходить домой пораньше. Готовила ужин и завтрак, будто ждала, что дверь откроется и зайдет Паша и они поедят вместе, как раньше, но вот уже две недели половину приходилось выбрасывать. -Что, - мужчина, только что вальяжно расположившейся на диване резко подобрался и неверяще посмотрел на начальницу -Хочешь сказать…- в голове вообще ничего не складывалось, и Костик просто завис, пытаясь осознать произошедшее. -Если у тебя все, то мне нужно позвонить в министерство, по очень важному делу, - стоило двери закрыться, как из глаз брызнули слезы, в последнее время они были частыми гостями на ее лице. Разлука больно давила на нее, да и Паша выглядел не лучше. -Пора заканчивать этот цирк с конями, - буркнула женщина и налив себе стакан воды подошла к окну, чтобы немного подышать воздухом.       Бригада Арефьевой. Из уст Кулыгина это звучало очень обнадеживающе, но ничего не вышло, пациент умер, она не справилась. Напряжение последних дней, хотя скорее последних двух недель, где она себе даже выпить больше положенного не позволяла, вылилось наружу и она просто стояла и рыдала, вся в крови неизвестного мужчины, она не заметила, как оказалась в сильных руках, как он прижимал ее к себе, как маленькую девочку, ласково шептал слова успокоения и в конце концов наплевав на всех, кто был в этот момент в фойе взял Олю на руки и унес к ней в кабинет.       Костя почти сразу после звонка Ольги отнял у Араша телефон и написал Паше срочно бежать на подстанцию, сказал, что Арефьевой плохо и не солгал, он был почти уверен, что женщина после таких эмоциональных качелей не выдержит и вот он врывается в холл и видит, как Рыков прижимает к себе рыдающую заведующую. И ничего для них в тот момент не существовало. Паша что-то шепчет, параллельно касаясь губами заплаканного лица, а потом просто поднимает жену на руки, Ольга тут же прижимается ближе, судорожно хватаясь за полы форменной куртки. Люди вокруг пораженно замолкают и провожают взглядом парочку, а Костя счастливо улыбается. Две половинки, что с некоторых пор больше не могут быть целыми поодиночке, снова вместе.       В голове пустота, с тех пор как Кулыгин сказал, что сделать уже ничего нельзя. Перед глазами стоит окровавленное тело, а мозг отказывается что-то воспринимать, сквозь пелену она слышит родной голос, туман перед глазами уходит, и Ольга понимает, что ее пытаются напоить водой. Стакан в руках ходит ходуном и только благодаря сильным рукам прозрачная жидкость не расплескивается в разные стороны. Она жадно глотает все до последней капли, будто внутри у нее Сахара, а это лишь скудная капля живительной влаги. Опустевший стакан пропадает из рук, а сама Ольга оказывается затянута в теплые объятия. Бушующий внутри ураган тут же превращается в штиль, ее личный тихий и спокойный залив. Она чувствует, как его бешено бьющееся сердце постепенно успокаивается и Ольга успокаивается вместе с ним. -Перенервничала, - шепчет мужчина, ласково поглаживая ее по голове, ощущая наконец умиротворение, то чего они давно лишились, задолго до этой разлуки       Ольга молчит, что тут еще можно сказать, ей очень хочется просить его остаться, но она прекрасно знает, что слова тут бессильны, Паша должен почувствовать, что уже пора, а она сделает все, что от нее зависит чтобы дождаться. Она вдруг чувствует его горячее дыхание у своего виска, а потом мягкие губы и прикрывает глаза наслаждаясь. Теперь, когда они так близко друг к другу все ощущается иначе. Его запах, ее запах, разлука заставила все чувства обостриться и кажется даже просто его дыхание рядом приносит невероятное удовольствие. Она почти в экстазе, осторожно, будто боясь потревожить и снова потерять, разворачивается в его руках и касается губами: нос, уголок губ, руки опускаются на небритое лицо, жесткая щетина царапает кожу, но все это мелочи. Они слишком скучали друг по другу, чтобы что-то еще вокруг волновало. Ольга скидывает с себя окровавленный халат и перелезает к мужу на колени. Паша смотрит осоловело, полностью отдавшись в ее руки, лишь сильнее притягивает жену к себе осторожно сжимая ягодицы. -Надеюсь никто не зайдет, - шепчет он прямо ей в губы и смеется, на самом деле ему плевать, больше ничего не может иметь значение, кроме нее. -Пускай заходят, - слышится в ответ, а она прижимается теснее одной рукой массируя кожу голову на его затылке, а другой забираясь куда-то под куртку. Одежды на нем катастрофически много, но торопиться не хочется. Ольга углубляет поцелуй и чувствует, как он хочет ее все сильнее.       В дверь кто-то тихо стучится и не дожидаясь ответа заходит. Арефьева не видит кто, но слегка отстраняется от мужа и ловит на себе его затуманенный взгляд. За спиной стоит Люба, и смотрит ошалело, даже двинуться не может, перед ней предстала настолько необычная картина, что можно еще детям и внукам будет рассказать о своем шоке -Чего тебе, Золотарева, - недовольно бурчит заведующая, чувствуя, как муж прижимает ее к себе и трется уже прилично вставшим членом о ее, порядком намокшую, промежность, Ольга стонет, закатывая глаза и шипит на подчиненную -Все потом, закрой дверь с той стороны, - девушка ретируется, а заведующая в две секунды преодолевает расстояние до двери и обратно, чтобы им больше никто не помешал. Она скидывает свои штаны и растягивает пуговицу на брюках мужа и инстинктивно тянется к нему за поцелуем, пока в руках продолжает набухать его мужское достоинство. Она глушит его и свои стоны поцелуями и плавно двигается, стараясь растянуть удовольствие. Господи, как же она скучала по нему, становится страшно насколько сильно можно любить и хотеть другого человека. -Девочка моя, - шепчет Паша, опускаясь с поцелуями к внезапно открывшейся шее и толкается сильнее, с ее губ срывается стон, который она тут же заглушает, целуя его в висок, на открытые ключицы падает горячая слеза и женщина с усилием поднимает лицо мужа и видит, как по его щекам катятся крупные соленые капли. Кажется, и он на грани, эмоции пробили потолок и вырвались наружу. Ольга останавливается и целует мужа, каждый миллиметр его лица, каждую слезинку, он смущается и прикрывает глаза, -Возвращайся, уже пора, - шепчет ему прямо в губы и отпускает его лицо, продолжая двигаться, всего пара движений, и он хрипло стонет ей в плечо. Ольга еще немного ерзает на опадающем члене и тоже вздрагивает, когда его теплая рука касается клитора, вскоре и ее накрывает пьянящее чувство. Она обессиленно падает ему на грудь и слушает, как успокаиваются их сердца.       Больше в двери никто не стучит, они полностью расслаблены, во власти чувства, что люди называют спокойствием. Но ничто не вечно, Ольга хочет спросить, она обязана спросить: -Что ты решил? – это страшный вопрос, даже будучи бесконечно влюбленным не всегда есть возможность быть с любимым человеком, а в их случае это может быть даже больнее. -Что не хочу улыбаться, когда ты грустишь, - спокойно начинает Паша, - Не хочу есть, зная, что ты голодна. Мне плевать где спать, если не с тобой. Я очень скучал по тебе, тосковал, никогда не думал, что когда-то смогу так сильно полюбить кого-то, так сильно желать быть рядом. -Но, - в любой истории всегда есть это противное, но, которое все портит -Но, еще больнее мне видеть, что я тебе не нужен, - женщина удивленно вскидывает брови и разворачивается чтобы посмотреть ему в глаза. Паша абсолютно серьезен. -С чего вдруг это взялось, ты же знаешь, что я люблю тебя не меньше, чем ты меня. -Знаю, - спокойно кивает -Но ты многое умалчиваешь, недоговариваешь, если я не приду, ты забудешь обо мне, тебе хорошо, когда я под боком, просто прийти и поспать пару часов чтобы убежать назад на подстанцию. Я же не железный. Мне тоже больно. Я без конца переживаю о тебе, жду, бегаю за тобой, а в ответ получаю не любимую жену, а лишь строгую начальницу, - Ольга молчала, пытаясь переварить услышанное: -Неужели в его глазах это выглядело именно так. -Ты настолько сильная, что взваливаешь на себя все больше и больше работы, забывая и о себе, и обо мне. Сейчас ты испугалась потерять меня, но в будущем все это забудется, и я снова останусь не удел. Поэтому я подумал и решил перейти на другую подстанцию, - по голове будто ударили бейсбольной битой. В свое время по этой же причине она потеряла Арефьева. Работу ставила превыше всего, но тогда она мужа не любила, а теперь не представляла без него жизни. Даже сегодня ей было плевать на Золотареву, пусть хоть всей подстанции растреплет, пусть все делают, что им вздумается, только бы Паша был рядом. Эта мысль ударила не менее сильно, чем слова мужа. -Я тебя не отпущу, или такую характеристику напишу, что только хорьков сможешь лечить, у нас с тобой только два пути теперь, либо ты остаешься, либо уходим вместе и не важно куда. И если придется выбирать между работой и родным человек, я выбираю родного человека. -Тогда будем вместе лечить хорьков, - Оля, наконец решается посмотреть Паше в глаза и замирает, он смотрит так будто она весь его мир, как можно смотреть так на кого-то, она не знает, а мужчина тем временем видит точно такой же слегка мутноватый взгляд и втягивает жену в новый поцелуй.       Сколько прошло времени точно не понятно, но за окном уже здорово потемнело, а Пашина смена, как и Олин рабочий день давно закончились, но они не могут решиться и прервать этот миг единения. -Оль, - начинает мужчина, зарываясь носом в волосы: Как ты смотришь на то, что я сегодня вернусь домой, - она слышит, что он боится, даже скрываясь за толстым слоем бравады и напускного спокойствия ему не удается скрыть от нее волнение. -Если честно, я ждала тебя каждый день все эти две недели, - она запускает пальцы в его руку и сжимает в замок, Паша повторяет за ней рефлекторно, и улыбается ей в макушку.       Золотарева не рассказывает никому об увиденном, а вот история с Пашей, который унес Олю на глазах у всех быстро набирает обороты и обрастает пикантными подробностями. В целом все очень рады воссоединению и как следствие прекрасному настроению начальства, а потом случается конфуз Любы и Кости, практически пробившийся в топ скандальных сплетен подстанции. Паша смотрит с усмешкой на переминающихся с ноги на ногу коллег и выходит из кабинета чтобы Ольга смогла провести воспитательную беседу, но возвращается абсолютно не вовремя. -Она тебе правда нравится? -Нет, просто как-то само вышло, ну прямо как у нас с тобой, - Костик звучит неуверенно -Не выдумывай, фантазер, - а у Паши в голове роятся мысли, он в Оле не сомневается, как и в Косте, -Когда же все это случится могло, - и мужчина смело заходит в кабинет. -Как интересно, - шипит он, изображая злость, в этот раз выходит крайне правдоподобно -Значит прямо, как у вас…-Паша кивает, будто подтверждая какие-то свои мысли и выходит, оставляя напрочь растерянного Костю и Олю решать этот вопрос. Плохо, конечно, поступил, но даже если все случилось до их с Ольгой отношений, ревность сильное чувство, да и по-хорошему морду бы Кулыгину набить, сразу за обеих женщин. Следом за мужчиной из кабинета вылетает Арефьева и ловит мужа на лестнице. -Это еще до тебя было, не знаю зачем он вспомнил, после тебя никого, - Оля замирает глядя, как по лицу Паши расплывается счастливая улыбка, он уже не стесняясь притягивает ее к себе и целует, да так, что колени подкашиваются. -Ты чего, - шепчет она, заглядывая ему глаза и отстраняется, услышав шаги. Паша тут же становится серьезным и даже злым, потому что на горизонте объявляется Кулыгин -Не знал я, Костик, что ты такой скотиной окажешься, - Рыков молча сверлит коллегу взглядом -Если ты про Олю, то это давно было, до тебя еще, просто для примера сказал, а Люба…-мужчина замялся, он и сам не знал, что на него нашло, почему он подумал, что если она его любит, то этого достаточно, почему подумал, что кто-то сможет затмить боль от потери Раечки, самому от себя тошно было и Паша это увидел. -Никогда не думал, что скажу это, но мне страшно хочется тебе вломить. И за Олю, и за Любу, но не стану. Тебя твоя же совесть с потрохами сожрет, - мужчина еще раз притянул жену к себе и поцеловал в висок слегка задержавшись, наслаждаясь родным запахом и спустился вниз. -А он прав кстати, ну на счет совести, - Ольга ушла в свой кабинет и уже там позволила себе улыбнуться, совершенно счастливой улыбкой.       Люба вскоре обнаруживается Пашей на первом этаже, около кофейного автомата, девушка нервно оглядывается. Все на подстанции слышали это, да мало того, оказалось, что Кулыгин к ней относится просто, как к развлечению. Будто ноги вытер. От Кости, всегда доброго и вежливого, такого не ожидаешь абсолютно, а тут, как обухом по голове. -Не переживай ты так, - по-доброму шепчет Паша прямо у Любы над ухом и пихает заевший автомат чтобы тот наконец начал работать. -Как тут не переживать, ладно бы, кто-то один застукал, ну как я вас, а тут вся подстанция -Знаешь, - мечтательно начинает Рыков смотря куда-то вдаль, -Лучшая защита - это нападение, если кто будет говорить что-то про это или смеяться, говори всем, что тебе понравилось, и чтобы не завидовали, - девушка усмехается и достает стаканчик с кофе -А еще лучше, говори, что можешь попытаться их с Костей свести чтобы они тоже попробовали, - тут Люба уже не выдерживает и смеется в голос, а Паша просто улыбается -Вот правильно, смейся, шути, улыбайся, мужики не стоят ни слез, ни волнений -Да что вы говорите, Пал Дмитрич, - Ольга появляется будто из ниоткуда, она шла на улицу чтобы покурить и услышала смех Золотаревой, которой вроде как положено реветь в туалете после случившегося и замечает рядом мужа, ревность тут же разгорается в сердце и плевать кто нравится или не нравится девушке -Ну я, конечно, очень извиняюсь за свои слова, так поддерживать может только женщина женщину, - и смотрит на жену так влюбленно, уже не скрываясь, к черту всех, плевать на сплетни, он пропал еще тогда, много лет назад, когда вернулся к ней, нажимая на звонок дрожащей рукой, лепетал извинения и сходил с ума от ее невозможной красоты. Ольга шикает на него и обращает взгляд на Любу: -Он прав, на самом деле, хотя, когда тебя доводит до слез ТОТ САМЫЙ, едва ли такой совет можно считать рабочим. -А Пал Дмитрич, значит тот самый, - Люба улыбается, перед глазами все еще стоит сцена из кабинета заведующей, горячее примирение. -Значит, - простодушно отвечает Оля и уходит на улицу, по шелесту одежды понимая, что Паша пошел за ней. На улице немного прохладно, идет снег, крупными хлопьями оседая на земле, она крутит в руках пачку, раздумывая стоит ли. В ту же секунду на талии смыкаются большие теплые ладони, а на плечо ложиться небритая, счастливо улыбающаяся мордочка -Приревновала меня небось, - смеется он и целует Олю в щеку. -Ага, а потом подумала, что я дура набитая, ты же во мне не сомневаешься, вот и я больше не буду -Я и в Костике не сомневался, просто как-то по-свински все получилось, правда хотелось ему вмазать. -Понимаю. Паш, а давай попробуем, - женщина замерла, осознавая в какую яму собирается прыгать, но, когда за руку держал муж не страшно было ничего. -Что? – непонимающе спрашивает мужчина и расцепив руки обходит ее, чтобы увидеть лицо. -Ну буратинку там, или снегурочку, - Ольга говорит это так тихо, что казалось никто бы не услышал, даже она сама, но на лице Паши расплывается совершенно счастливая улыбка и он тут же втягивает жену в объятия -Девочка моя, хорошая моя, любимая, я знаю, что ты боишься, но мы справимся со всем этим, вместе -Вместе, - эхом повторяет она и тянется к обветренным губам, наплевав на проходящих мимо подчиненных. Она далеко не шутила сказав, что отныне выбирает родного человека.