Дрожит наш дом

      Звонкий детский визг заполнил всё воздушное пространство вокруг Норы, радостной трелью отдаваясь в тонких стёклах, отражаясь в улыбках семейства Уизли и их гостей, никто не мог устоять перед чарами веселья пятилетней Роуз.       Рассекая меж посадок миссис Уизли, по саду метался босоногий растрёпанный Поттер. Заливисто хохоча на манер суперзлодея из маггловского фильма, он пытался поймать медновласую наследницу Грейнджер-Уизли. Гарри что-то задорно ворчал, изображая из себя то ли огнедышащего дракона, то ли жуткого Бармоглота, а может, и вовсе злобного красношапочника. Кто поймёт того Поттера?.. Он комично перекатывался с ноги на ногу, словно уставший страус, подражая повадкам змей и ящериц (даром что хвоста у него не было), слегка топая по нагретому солнцем граниту садовой дорожки грязными пятками. Девчонка Уизли радостно щебетала и покрикивала, скрываясь от проворных рук, и как колокольчик звенела смехом, когда проворные, шустрые руки Поттера цеплялись за её ребра пальцами, устраивая пытку щекоткой.       Гарри стал бы прекрасным отцом. В этом Драко, замерший на пороге, прислонившись к косяку плечом, заворожённый баталией, разворачивающейся на заднем дворе Уизли, был уверен. Жаль, Драко не способен подарить ему ребёнка. От одной только мысли о том, чтобы взглянуть в изумрудные глаза их малыша, живот сводило нервным спазмом.       Поттер забросил Роуз ловким движением на плечо, как барышню, которую похищает дракон. Но нет, разумеется, дочь Уизли и Грейнджер точно не стала бы принимать непритязательную роль девы в беде — она весело, совсем без злобы колошматила Гарри по спине своим деревянным мечом, возвещая о скором возмездии над злодеем. Эта малышка, точно дочь своей матери, быстро поняла что к чему. И теперь Поттер сам был вынужден вымаливать пощаду у героини их импровизированного эпоса.       Роуз отличалась от своих исторических предшественников редкой добротой и милосердием. Она не отрубила Гарри голову, не выколола глаза, не облила мёдом и не пустила бочку с ульем вслед за ним по всей стране. Юная героиня помиловала злобного змея-Поттера и благосклонно сослала его помогать Уизли на кухню, справедливо рассудив, что этого наказания достаточно. Ещё, конечно же, она не оставила себя без награды — нет, эта история не о христианском смирении, а о здоровом эгоизме — и выбила у Гарри обещание покатать её на спине чуть позже.       Благостная картина заставила сердце Драко сжаться и пропустить несколько ударов. Серебряные кольца боли опоясывали его внутренности, сдавливая их в мучительной пытке. Мысль о том, что Драко никогда не смог бы быть поистине счастливым, видя такого Поттера, всё не отпускала его. Гарри было бы лучше в нормальной семье без прошлого, без всяких «но» и косых взглядов. Будь у него возможность, Драко отдал бы что угодно, чтобы обеспечить ему всё то, о чём маленький Гарри грезил ночами.       А сейчас он с горечью наблюдал за счастливым, таким уютным и весёлым Поттером, и печать горестей, оставившая след на его лице после войны, словно и вовсе исчезла. Гарри снова выглядел как счастливый парень двадцати пяти лет.       — Чего хмуришься? — спрашивает он, когда останавливается напротив, закрывая Драко от липких, как пот, лучей полуденного солнца. — Ты защитным кремом намазался? — эта ненавязчивая забота обезоруживает, и даже если у Драко и есть сомнения, то он хочет отставить их в сторону ради собственного эгоизма, который Поттер, словно чувствуя, подпитывал. Но как долго Драко сможет молча терзать себя, откупаясь от совести фразой «Я тоже заслужил быть любимым»?       — Ага, — выдавливает Драко сдавленно, удавкой душа очередной приступ жалости к себе. Он не в праве портить день рождения Гарри своими проблемами с привязанностями.       — Молодец, — оголяет зубы Поттер в самой обворожительной из улыбок, одной из тех, что он дарит исключительно Драко. В каком-то невероятном приступе теплоты он тянется ко лбу Малфоя и быстро целует его в бровь.       Неожиданная нежность выбивает у Драко землю из-под ног, к горлу подступают слёзы, и ему срочно нужны объятия, в которых Поттер и утопает, в секунду сдаваясь в плен обладателю столь любимых серебряных глаз. Малфой как всегда пахнет базиликом и перечной мятой, и Гарри желал бы чувствовать этот запах вечно, жизнь без него уже не кажется достойной продолжения, поэтому он жадно вдыхает его всякий раз, когда Драко оказывается рядом. Поттер поцелуем оставляет след на его порозовевшей на солнце шее, горько-сладкой и такой притягательной.       Пальцы Малфоя мёртвой хваткой вцепляются в футболку, потому что Драко не хочется выпускать его из объятий, но приходиться это сделать, ведь Джинни неловко кашлянула, призывая их обуздать нежность, бушующую меж ними ураганом. Гарри нехотя отстраняется, но Драко невыносимо отпускать его сейчас, он отчаянно хватает его за руку и переплетает пальцы, следуя за мужем в глубь дома.              Яркая вспышка ослепляет Драко, сидящего на полу кухни Уизли в обнимку с ногой Поттера, который самозабвенно нарезает томаты для салата, изредка шутя про то, что он обзавёлся ребенком вместо мужа. Впрочем, это мало интересовало Драко, сейчас хотелось прилипнуть как мартышка к Гарри и никогда его не отпускать. Поттер не против таких открытых проявлений привязанности, а для Малфоя это очень в новинку. Он рос в железных тисках викторианского воспитания со всеми его малоприятными атрибутами, вплоть до розог. Драко привык к тому, что выражать эмоции — признак слабости, и сейчас, когда он в этом окончательно разуверился, все его детские потребности брали верх над любыми доводами разума.       Глаза быстро пришли в норму, и Драко увидел Джорджа с фотоаппаратом в дверном проёме. Он широко улыбался, скрывая верхнюю часть лица за камерой.       — Вы такие славные, — смеётся он. — Я просто не устоял.       Приятно было видеть его наконец более или менее весёлым. Насколько уж он смог пройти через горести утраты, Драко судить не брался, но из его взгляда исчезла тяжесть, и Малфой даже, пожалуй, мог назвать его лучшим из Уизли другом им с Гарри. Драко улыбнулся и внутренне одёрнулся: ему, без Гарри. Это стоило признать ещё три года назад, когда они впервые провели целый вечер вдвоём в баре, случайно встретившись там и обнаружив друг друга интересными настолько, что утром домой никто так и не вернулся. Но он был бы не Малфой, если бы не занимался всё это время самодурством. Драко очень боялся быть отвергнутым. А если у тебя нет друзей и любимых — они и не смогут тебя предать. Именно так Малфой жил какое-то время после войны, убегая от привязанностей, скрываясь от отношений и ответственности. В вечном страхе быть оставленным. Тяжко же пришлось тем, кто пробивал этот невидимый щит.       — Хочешь присоединиться? — кивает на место рядом Драко. — Шеф-повар с удовольствием скармливает мне все неудачные попытки в расчленении томатов. Плохой из него томатный хирург.       — Благодарю за столь щедрое предложение, — Джордж отвешивает показной поклон и вешает камеру на шею, многозначительно поглаживая её, — но на мне сегодня величайшая и сложнейшая из задач — заснять день рождения некоего мистера Поттера.       — Слышал, он серийный убийца томатов, тот ещё потрошитель… — Пальцы Драко обхватывают лодыжку Поттера, забираясь под штанину, мягкими движениями поглаживая кожу. Гарри щекотно, и он смеётся, выпуская нож из неловких рук.       — Да хватит уже шутить, просто лезвие требует заточки, — кулинарное достоинство Поттера не выдерживает потока нападок, и он притворно обидчиво смотрит на мужа. — И вообще, мне тут некоторые не дают сконцентрироваться.       — Потому что мне нужно твоё внимание больше, чем помидорам, — звонко целует его в коленку Драко, — вот я и ревную.       — Ладно, уговорили, я тоже хочу побездельничать с вами, — сдаётся Джордж, и он идёт к кухонному шкафчику, из которого достаёт десятифунтовую бутылку вина, которая точно не соответствует вкусам Драко, но он радуется ей, словно ему предложили испить амброзию. — Что-то не могу найти бокалы…       — Мама, наверное, натирает их вместе с серебром в гостиной, — Малфой поднимается и уже по заученной траектории идёт к шкафчику с кружками. — Мы ведь не придирчивые?       — Мерлин, и это я слышу от Малфоя? — удивляется Джордж, он ловко открывает штопором бутылку и разливает золотистый напиток по любезно подставленным Драко кружкам. — Фред бы ни за что в такое не поверил!       — Нет, ну я могу трансфигурировать нам подходящие бокалы, — пытается сгладить секундную неловкость Драко, — но разве нам это так уж необходимо? — Он передаёт напиток Поттеру и торжественно поднимает кружку вверх. — Выпьем за всех, кто за нас рад! А остальные пусть катятся в ад!       На мгновенье в кухне воцарилась неловкая тишина, которую разрушил еле заглушаемый хохот Поттера и Уизли. Да уж, Драко в своих попытках примириться с собой и стать более открытым новому явно превзошёл себя. Если бы Гарри спросили, кого больше всех поменяла война, ответ был бы очевиден: его собственный муж, который стал совсем иным неимоверными усилиями, перебарыванием страхов, долгими вечерами диалогов с Гарри и самим собой, поисками внутреннего источника счастья и терапией, что уж скрывать. Но он правда изменился. И пусть Поттер до сих пор видел в нём неловкость и неуверенность, но он всегда как борец вступал в сложнейший поединок с собой, чтобы наслаждаться каждой секундой, а не заковываться цепями страха и ненависти.       — Тебе нужно реже пить с моей мамой, — сквозь слёзы проговорил Джордж. — А то она тебя и не такому научит.       — Тебе нужно больше пить с миссис Уизли, — чуть успокоившись, говорит Поттер, — хочу посмотреть, чему она тебя ещё научит.       — Если что, мы не пьём вместе, — Драко забавно вытягивает голову и притворно пытается оправдаться, — это мой способ хотя бы раз в никогда получить вкусный ужин. Бутылка вина и несколько баек про учёбу с отцом — не самая большая плата.       — Слизерин! — хором говорят Поттер и Джордж, а Малфой как ни в чём не бывало со свойственным ему аристократизмом отхлёбывает из кружки, словно это дорогущее вино в дизайнерском бокале.       — К тому же Молли чудесная, — бубнит он признание, от которого чуть алеют щёки, а быть может, это всё алкоголь. — М-м, очень вкусно!       — Поттер, ты испортил нам слизеринского принца, — Джордж дружески закидывает руку Гарри на плечо, и Драко думает, что сейчас он наконец там, где ему нужно быть. Избавиться от глупых сомнений будет лучшим подарком Гарри.       — Он испортился сам, — шутит Гарри, — срок годности истёк, а я всего лишь сделал закваску.       Волосы Джорджа светятся солнцем в лучах света, проникающих в окно, они с Поттером стоят, словно и правда братья, в обнимку, улыбаясь, радуясь моменту, шуткам, дешёвому вину и Драко, который смотрел на них и видел невероятную красоту. Он просит у Уизли камеру и, чуть повозившись с кнопками, сохраняет этот момент не только в памяти, но и на плёнке.       — Дурачьё, — шипит он, и все хором валятся от смеха, поддаваясь атмосфере.              Дети носились по кругу в суматошной карусели. Драко вызвался присматривать за ними, пока в саду накрывали стол, а с кулинарными способностями миссис Уизли это дело трудозатратное, поэтому мельтешащая повсюду ребятня была бы лишней проблемой.       Манера «воспитания» Драко была достаточно простой: пусть занимаются своими делами, лишь бы живы были — правда, у ребятни на этот счёт было своё мнение. И Малфой был в итоге придавлен к дивану четырьмя ёрзающими детьми, так или иначе пытающимися заполучить его внимание.       — Дядя Драко, — вопила Мари, слабой маленькой ладошкой поколачивая его по плечу, — кто-то налил мне в обувь молоко!       — Это была не я, — сразу же оправдалась Роуз. — Я с папой гномов садовых пуляла, — поделилась она этим откровением с таким видом, как будто пуляние гномов — само собой более предпочтительное занятие, чем разливание молока по обуви.       Драко внимательно осмотрел остальных подозреваемых Луи было всего два, и он на своих пухленьких ножках ещё не совсем подружился с гравитацией, да и характер у него был вполне покладистый, не в пример его средней сестре, Доминик. Эту загадку он разгадал на раз-два: девочка, сущий ангелочек, забралась к нему на руки и старательно душила в приступе любви. Будучи средним ребёнком, она привыкла недополучать внимание и свою злость вместо родителей выливала на брата и сестру. Юная дьяволица, пока ещё не испорченная окончательно, но вполне на пути к этому.       Однако губительность решения озвучить свою гипотезу Драко тоже понимал. Как будто не он был тем самым слизеринцем, на которого валило половину бед Хогвартса Золотое Трио. Это заденет её и, естественно, обидит, что первым же подозреваемым стала именно она. Это запомнится и станет ещё одним поводом для внутренней злости. Тем более доказательств её вины не было.       — Так, — сказал он, пытаясь отстраниться от прижимающейся к нему щекой Доминик, — среди нас вроде детективов нет, верно?       — Всё так, — согласно кивнула Роуз. — А ещё в этой стране действует презумпция невиновности, и мы не можем голословно обвинять кого-то без доказательств.       — Именно к этому я и веду, — вновь узнал Гермиону в мелкой Уизли слизеринец. — Виновника мы всё равно не найдём, но и Мари от этого легче не станет. Я предлагаю всем перед ней извиниться и помочь ей с туфлями. Начнём, наверное, с меня. — Драко горестно вздохнул и посмотрел на девочку: — Прости, пожалуйста, я очень сожалею, что в твои туфли налили молоко.       — И меня прости, — быстро вклинилась Роуз, флегматично лежавшая на диване, закинув на Драко ноги. — Неприятно, наверное, было.       — И меня, — запрыгал на осёдланных лодыжках Малфоя Луи.       Тут уже Доминик не смогла противиться и поддалась толпе:       — Прости пожалуйста.       Расстроенная до этого Мари немного ободрилась. Они все вместе очистили её туфли руками, чтобы магия ненароком не разрушила обувь. Драко старательно пытался не обделить вниманием Доминик, чтобы она тоже получила какой-то терапевтический эффект от их совместного действия, поняла, что она не одна и брат с сестрой на самом деле на той же стороне, и нет смысла с ними воевать.       — Я привёл тебе замену, — внезапно услышал Драко голос мужа, когда девчонки встали к нему в очередь, чтобы он помог им привести себя в порядок. Малфой с лёгкой улыбкой посмотрел на хмурого Тедди Люпина. — Мешался нам под ногами, — развёл руками Поттер.       — Ну тогда да, пусть поработает. Сейчас, я только с девочками закончу.        Драко умело доплёл косу Роуз, а за ней поправил причёски и юным француженкам, мысленно поблагодарив маму за то, что разрешала ему в детстве копаться в волосах, разрушая причёски и спутывая всё вокруг.       — Ловко ты с ними, — Поттер берёт его за руку, как только они выходят из дома. — Ты был бы отличным отцом, Драко, — улыбается он, переплетая их пальцы.       — Я думал сегодня то же о тебе, — сердце заполняет какая-то светлая грусть. — Ты не жалеешь, Гарри?       — О чём? — Драко приятно, что он делает вид, что не понимает, чтобы не задеть чувства Малфоя.       — О том, что я не могу дать тебе полноценную семью, — озвучивает Драко самую страшную из своих мыслей.       — Так-так, Малфой, ты снова нос задираешь? — Гарри словно снова превратился в того несуразного мальчишку, в которого Драко влюбился по уши годы назад.       — Не понимаю…       — Моя семья вполне полноценная! У меня есть ты, Тедди, Андромеда, вся чета Уизли, даже Нарцисса и Люциус, Мерлин меня прости, и ты всех нас называешь неполноценными? — Гарри и правда злится, но не тёмной злобой, а скорее той, которую ты испытываешь, когда твой близкий человек относится к себе несправедливо.       — Я имею в виду детей, — чуть слышно шепчет Драко.       — Мне казалось, это тебе без них тяжело, — так же тихо говорит Гарри, он притягивает мужа к себе и обнимает его, не отпуская руку. — Ты всегда так хорошо справляешься со всеми, и ты же Малфой, тебе нужно род продолжать, а тут я…       — Самый лучший мужчина в мире? — сердцу Драко невероятно тепло от того, что Поттер терзает себя всем тем же, чем и он. Два сапога — пара, что ни говори.       — От самого лучшего мужчины в мире слышу, — смеётся Поттер, целуя Драко в лоб. — Ты правда в порядке?       — Мне кроме тебя никто не нужен, — признаётся Драко, но слегка подумав, добавляет: — ну и ещё кроме мамы с папой, Тедди с Андромедой и этих твоих Уизли.       — Наших, теперь они наши Уизли.       Гарри ведёт его к столу, где Артур верховодит процессом, устанавливания шатры под чутким руководством Молли, которая улыбается самой теплой из улыбок, когда видит его. Да, пожалуй, Уизли теперь и его.              Стол, выставленный на улицу, ломился от угощений, даже несмотря на то, что основная часть ужина уже давно прошла — Молли воистину постаралась на славу. Лавандовый закат стал финальным подарком Гарри на день рождения, мелкие огоньки светлячков крутились в хаотичных танцах под гитару Билла, которому не без удовольствия подпевали Артур и Чарли, а Флёр с дочками и Роуз кружили вместе со светлячками на примятой траве у самого дома.       Нарцисса, идеальная, вся с иголочки, словно со страниц модного журнала, о чём-то разговаривала с миссис Уизли и сестрой Андромедой. Драко с любовью посмотрел на маму и удивился насколько хорошо всё-таки она смогла вписаться. Нет, чудес ждать не стоило, леди Малфой не стала лучшей подружкой Молли, но она сделала то немногое, что позволило сделать её воспитание. Пойти навстречу сыну, потому что она его любила и жизни без него не представляла. Она справедливо рассудила, что факт её присутствия на дне рождения героя Магической Британии который раз покажет сыну, насколько он любим, и его внутренние травмы, быть может, если и не исцелятся, то хотя бы не принесут так много боли.       Роуз устала — Драко глазам своим поверить не мог, что даже у неё иногда садятся батарейки — и села за стол, чтобы подкрепиться, когда её начал допрашивать Чарли, видевший племянницу только два раза в год, на предмет особенностей её быта. По субъективному мнению Малфоя, наследница Уизли-Грейнджер была чуть ли не самым интересным собеседником из присутствующих и, видимо, Чарли разделял эту точку зрения.       — И кем же ты хочешь стать? — Драко невольно развернулся в сторону гениального интервьюера Уизли с его нетривиальными вопросами, с интересом наблюдая реакцию гиперактивной оторвы Роуз.       — Драконом, наверное, — задумчиво проговорила она, — или, может быть, львом. Пока ещё не решила, но такая работа мне точно подходит, — девочка боролась с отбивной ножом и вилкой, выглядело комично, конечно, особенно учитывая, что в её возрасте некоторые даже ложку до рта не доносят, а она пыталась манерничать. Но проклятый кусок уже остыл и был не таким мягким и сочным, как несколько минут назад, поэтому она, стыдливо бросив взгляд почему-то на Нарциссу, просто начала откусывать её прямо с вилки.       — А мальчики тебе нравятся? Тедди Люпин, — Чарли кивнул на другую часть стола, — очень красив, как по мне, — от чего мальчишка, естественно, услышавший своё имя, чуть порозовел.       — Когда я вырасту, я выйду замуж за дядю Драко, — уверенно сообщила она, и тут уже Поттер под боком встрепенулся и заинтересовался ответами Роуз.       — Это почему? — не отставал Чарли, нащупав повод для шуток, пока не понятно над кем: Драко, Гарри, Роном или Роуз в будущем.       — Ну как, каждому герою полагается принцесса, и каждому дракону — тоже. Даже у чудовища была красавица! — начала объяснять она ему прописные истины сюжетных перипетий.       — Так Драко, потому что дракон? — уточнил он.       — Нет же! — недовольно отодвинула тарелку девочка. — Папа говорит, у дяди Драко «царский зад», а мама называет его «слизеринским принцем», других королевских особ я пока не знаю. Поэтому придётся дяде Гарри делиться. К тому же не отдадите же вы меня какому-то незнакомому дядьке-принцу?       Первой кромешную тишину нарушила Нарцисса, очень неприлично хохоча, чуть постукивая сестру Андромеду шёлковыми перчатками по плечу. Ей крайне понравилась фраза про «царский зад». Рон неловко прятал взгляд, не в пример непрошибаемой жене, которая через стол предложила Драко обсудить будущий брачный контракт. Все веселились, обшучивая эту тему вдоль и поперёк, и Малфой мгновенно понял, что только что родилась очередная любимая семейная байка, от которой ему и Роуз не избавиться никогда.       — Спасибо за сегодня, — чувствует Драко горячий шёпот на своей щеке. — И твоя мама — просто чудо. — Гарри кладёт свою чуть влажную ладонь на его плечо, обнимая сзади.       — Ей будет приятно, если ты это скажешь лично, — взглядом Драко утыкается прямо в невероятные изумруды глаз любимого Поттера, и их носы почти соприкасаются. Малфой уже не смущается как вчерашний школьник, удерживая расстояние и напряжение между ними. Он давным-давно переборол страх быть осуждённым за чувства, сейчас, в кругу семьи, это ему точно не грозило.       — Хорошо, я понял, обязательно сообщу, — уголки его губ озорно плывут вверх, он ведь и правда скажет и введёт в краску чопорную Нарциссу, закидает её слащавыми комплиментами и будет клясться ей в безмерной любви, уговаривая уйти от мужа к нему. Гарри любил смущать Малфоев и делал это профессионально. Даже отец, изрядно растерявший в гордости после окончания войны, алел словно школьник, когда Гарри отпускал ему сальные комплименты, стараясь поднять настроение. Он, естественно, неизменно делал вид, что это ему неприятно, но Драко-то видел, с каким нетерпением лорд ждёт каждого визита зятя.       — Прости, я знаю, что ты хотел провести этот день в нашем доме… — Драко кладёт голову на плечо Поттеру, чтобы только не смотреть в глаза. Приносить извинения ему всегда было очень и очень непросто. Тем более в этот раз вся ответственность и правда была на нём.       — Мерлин, Драко, у меня тут лучший день рождения в мире, — он переплетает их пальцы в замок и сжимает руку Малфоя, стараясь физически почувствовать его беспокойство. — Вся моя семья в одном месте, а наш коттедж точно бы всех не вместил, так что хорошо, что ты его взорвал.       — Второй раз уже, мне кажется, стены в нём уже дрожат даже от смеха, — Драко подносит костяшки пальцев Гарри к губам и невесомо касается их, щёки и сердце Поттера наливаются красками вперемешку с всепоглощающей нежностью. Ему кажется, что Драко вызывает в нём нежности столько, что её можно скармливать вечно голодным львам, и те быстро слягут с несварением от переедания.       — Пусть дрожит сколько угодно, я тебе новый подарю, крепче предыдущего, — говорит Поттер. — Главное, не думай о плохом. Я счастлив.       — Ну, у тебя нет пути назад, так что будь добр, оставайся счастливым всегда, — говорит Драко и чувствует, как Гарри крепко сжимает его, заставляя избавиться от неприятных мыслей, тревожащих весь день. — С днём рождения, Поттер!