Make a Move

      Ирука наблюдал за мужчиной, бродившим вдоль края бара, скрывающимся в глубоких тенях — никто больше не видел хищника, выслеживающего их. Ирука видел его. Движение каждого мускула будоражило его чувства, каждый шаг отдавался в жилах, пульсируя в крови с тех пор, как он появился в комнате. Ирука опрокинул в себя остатки напитка, чувственно выгнув шею, желая, чтобы эти глаза смотрели на него. И оба глаза были открыты; они считывали обстановку в столь переполненной комнате, анализировали, какие люди приходят вместе, кто из них является потенциальной целью, а кого можно не брать в расчёт. Ирука постарался, чтобы его движения кричали «свободен».       За последний год он видел, как Какаши совершал этот обход всего полдюжины раз, но у него никогда не хватало наглости попытаться привлечь его внимание. Каждый вечер Какаши уходил домой с кем-то, и каждый раз Ирука мучительно хотел, чтобы это был он, он, он. За сегодняшний вечер к нему подошли четыре раза, но он отверг их — с улыбкой и твёрдым отказом; он знал, что посылает все правильные сигналы, но ему нужен был только один отклик. Никто из них не возражал, этот бар был создан для того, чтобы каждый шиноби в определённый момент находил себе пару на одну ночь. Ирука приходил сюда чаще, чем было полезно для его репутации, но он хотел только одного человека. Долгое время он уходил домой лишь с фантазиями, составлявшими ему компанию, но сегодня…       Какаши появился в луче света справа от бара, и Ирука почувствовал, как его переполняет желание и немалое количество алкоголя. Дыхание перехватило в груди, тягучее, как мёд, заставляя комнату расплыться. Фигура Какаши пропитала все его внутренности, и Ирука был уверен, что тот чувствует его взгляд, как пламя на своей коже. Он никогда не хотел никого с такой интенсивностью, и это пугало его, но он не отводил взгляда, желая, чтобы его заметили, стоит тому только посмотреть в его сторону. Но тут Какаши повернулся к молодому человеку, подошедшему к нему, красивому и уверенному в себе, и Ирука понял, что проиграл.       Он отвёл взгляд в сторону. Каждый раз, когда он входил в этот бар, он забирал всё больше его сердца в свои руки. Прошло много времени с тех пор, как это было лишь влечением; было слишком много разговоров о Наруто и других генинах, историй, рассказанных за порцией рамена, свидетельств из первых уст о доброте и храбрости Какаши. Но одержимость Хатаке Какаши была непреодолимой, она брала верх над всеми чувствами приоритетов и самосохранения. Мужчина не проявлял ни малейшей склонности к отношениям, не требующим быстрой и жаркой близости, так что если бы Ирука мог получить его только на одну ночь, то он вобрал бы это в своё сердце и лелеял бы каждое прикосновение; но сегодня была не эта ночь. Ирука сомневался, что она вообще когда-нибудь наступит, ведь мужчина даже не взглянул в его сторону.       — Привет, — Ирука повернулся и увидел привлекательного молодого человека, смотрящего на него с интересом. Он был моложе, чем обычно нравились Ируке, но с приятными манерами, и Ируке вдруг расхотелось оставаться одному, слишком долго это было. Он позволил молодому человеку угостить себя выпивкой, непринуждённо болтая, и если он всё ещё чувствовал Какаши краем глаза, то какое это имело значение? Возможно, старший мужчина и отверг того красавца, но он найдёт свою жертву, и это будет не Ирука. Ирука, которого осторожно затащили в тенистый угол, положили руку ему на затылок и мягкими губами провели по шее. Боже, он хотел этого, он хотел всего и вся, чего-то, что говорило бы ему, что он желанен в ответ. И что с того, что его сердце хотело вырваться из грудной клетки, броситься к ногам Копирующего ниндзя и умолять? Вместо этого он провёл руками по спине перед собой, сосредоточившись на этом, а не на фантазиях о ком-то.       Низкий голос прошелестел в воздухе совсем рядом, по звучанию напоминающий «Иди», и руки Ируки внезапно лишились спины, и он моргнул, приоткрыв плотно сомкнутые веки глаз: грудь перед ним принадлежала гораздо более высокому человеку. Его взгляд прошёлся по телу, поднимаясь вверх и заглядывая в несовпадающие глаза. Волна вожделения охватила его, захотелось сравнять несколько дюймов жара, заполнившего пространство между ними, но он прислонился спиной к стене, не желая, чтобы Какаши отругал его: слишком пьян, слишком распутен, слишком очевиден. Ирука посмотрел по сторонам, чтобы увидеть, куда делся его надёжный, гарантированный объект на одну ночь, и увидел его на другой стороне бара, старательно не смотревшего на них двоих. Какаши прислонил предплечье к стене рядом с его головой, и взгляд Ируки вернулся к его глазам, он старался не прильнуть к мужчине.       — Зачем ты пришёл сюда? — тело Ируки задрожало, глубокий голос шёлком скользнул по позвоночнику. Его бёдра непроизвольно дёрнулись.       — За тобой, — он хотел взять свои слова обратно, как только они были сказаны, но Какаши низко зарычал, останавливая каждое извинение, рвущееся с уст Ируки. Ещё одно предплечье поднялось, зажимая Ируку между стальными сильными руками, мускулы которых проступали под обтягивающей чёрной рубашкой. О боже, запах Какаши заполнил все его чувства, бёдра сделали ещё одну попытку ослабить давление, нарастающее в животе. Какаши наклонился, почти касаясь уха Ируки сквозь маску.       — Тогда почему же я вижу конкурентов, Ирука-сенсей? — Ирука застонал, голос Какаши восхитительно вибрировал на мягкой плоти под его губами, и он ответил раньше, чем успел подумать:       — У меня всегда есть конкуренты, я всегда проигрываю, — воздух между ними застыл, Какаши отстранился, его глаза вдруг стали очень серьёзными. Ирука отвернулся, в его голосе было слишком много эмоций, он переступил черту, речь должна была идти об интрижке на одну ночь, а не о признаниях, что он одержим этим человеком на протяжении последнего года. Медленно, очень медленно, Какаши позволил своему изящному, смертоносному телу податься вперёд, прикоснувшись к телу Ируки так мягко, что тот едва мог вздохнуть, не желая брать больше, чем было дано.       — Я не думал, что ты меня хочешь, до сегодняшнего вечера, — голос Какаши казался печальным, и Ирука поднял руку, чтобы погладить рёбра Какаши, пытаясь утешить его, но почему мужчина нуждался в утешении, его мозг, одурманенный алкоголем, не давал ему возможности обдумать. Он мог сосредоточиться только на одном:       — Как может кто-то не хотеть тебя? — Ирука знал, что его голос был невнятен, но температура поднималась, и он едва мог думать чём-то, кроме пожалуйста, прикоснись ко мне, дай мне прикоснуться к тебе, чёрт, пожалуйста, дай мне прикоснуться к тебе. Одна рука Какаши опустилась, обхватила спину Ируки и притянула его грудь к своей. Другая стянула маску, и Ирука не мог не смотреть на открывшееся ему красивое лицо. Его ноги задрожали, желая рухнуть на пол, но рука удержала его. Маленькая ухмылка мелькнула на губах, но Ирука всё равно видел печаль в его глазах.       — Я всегда хотел только тебя, — боже, он не хотел этого говорить, насколько же он был пьян? Он ощутил стон, вырвавшийся из груди Какаши, а затем эти губы прикоснулись к его губам, и он пропал. Ничто больше не имело значения: ни его собственная неуверенность, ни кто-либо другой в баре, кто мог бы наблюдать. Всё, что существовало — тёплое, влажное давление этих губ. Комната тревожно качнулась, и Ирука вынырнул из поцелуя, откинув голову к стене… но стены за ним не было. Он в тревоге схватился за Какаши, открыв глаза. Вместо тускло освещённого, тесного бара он увидел свет, мягко отражающийся в небольшой комнате, а в окне напротив него виднелись дома, а не деловые здания. Стол, стул и несколько других скудных предметов обстановки заставили его пьяный разум сообразить, что его куда-то перенесли.       — Где?.. — Какаши усмехнулся, опускаясь губами вниз, прослеживая тот же путь, что проделывал юноша — это было лучше, о боже, намного лучше. Рука Ируки вцепилась в волосы Какаши, прижав его сильнее, чем это казалось комфортным, но тот не жаловался, а просто открыл рот и резко укусил за нежную кожу в том месте, где плечо Ируки соприкасалось с его шеей.       — О боже! — практически прокричал Ирука, полностью теряя контроль над бёдрами, позволяя им биться о мужчину, резко толкаясь, как им того отчаянно хотелось. Какаши застонал, отстраняясь, и, взяв Ируку за руки, повёл его назад в комнату. Он споткнулся, потянув за рубашку, и нащупал пару рук, отчаянно желающих помочь. Жадный рот снова приник к его губам, и он потерял себя в ощущении зубов, впивающихся в его губы, сильного уверенного языка, вылизывающего его рот. Он не помнил, что было между этими действиями, приведшими к тому, что они оба оказались обнажёнными, но холодное тело прильнуло к его, и он позволил рту, атакующему его, проглотить каждый звук, который он издавал.       Руки потянули его вниз, направляя ноги к узким, упругим бёдрам, и Ирука внезапно был вынужден отклониться назад, упираясь рукой в твёрдый живот под собой. Его рот, украшенный синяками, приоткрылся, когда он уставился на бледное, стройное тело внизу. Какаши — сплошь длинные конечности и резкие изгибы, мягкий лунный свет подсвечивал мышцы и шрамы, грудь вздымалась, руки беспокойно двигались по перегретому телу Ируки.       — Это реально? — его голос дрогнул в тишине, и несовпадающие глаза вспыхнули, одна рука вдруг метнулась ко рту Ируки, погружаясь внутрь, надавливая на язык, и Ирука застонал вокруг длинных, тонких пальцев, посасывая и обводя их языком, желая, чтобы это была более крупная часть тела Какаши, трахающая его в рот. Пальцы исчезли, и он был крайне удивлён, когда они скользнули меж изгибами его ягодиц, нашли отверстие и проворно вошли внутрь. Какаши чуть привстал, чтобы лучше определить угол наклона, и провёл языком по животу и грудным мышцам. Ирука откинул голову, подаваясь назад, навстречу проникновению, и вперёд, в сторону языка; алкоголь облегчал процесс.       — Ирука, посмотри на меня, — как он мог отказаться? Задыхаясь, он выпрямился, вытянув руку, чтобы поймать себя, прежде чем упасть, и сквозь зажмуренные глаза наблюдал, как те же пальцы, что дразнили его задницу, проникают в рот Какаши. Застонав, Ирука обхватил рукой свой член, надрачивая, когда язык Какаши высунулся и прошёлся по коже его ладони, обсасывая пальцы и вылизывая влажную кожу. Потом рука опустилась ниже, меж их телами, и Ирука почувствовал, как она обвилась вокруг подрагивающего под ним Какаши. Ирука подался вперёд и вверх, почувствовал горячий бугорок плоти напротив своего отверстия и опустился на него. Возникло сопротивление, прошло нелепо много времени, но он продолжал опускаться, желая этого так сильно, что рот наполнился вязкой слюной.       Руки схватили его за бёдра, мягко потянули вниз, и всё сразу пошло на лад: тугое кольцо мышц раскрылось настолько, что поглотило головку члена Какаши; горло Ируки распахнулось, и он издал придушенный крик, и где-то рядом с его голосом, как ему показалось, раздался ответный стон. Но он не мог об этом думать, закрыв глаза, пока его тело погружалось всё глубже в обжигающий жар, который слишком долго являлся лишь его фантазией. Он знал, что слишком торопится, что потом будет больно, но сейчас им руководило тело, и оно кричало двигайся, скачи, насаживайся. Поддавшись первобытному импульсу, барабанящему по венам, он начал двигаться, а цепкие руки на его бёдрах нетерпеливо помогали ему. Он провёл руками по широкой груди, пальцы пробежались по соскам, сжимая и скурчивая их, ему нравились вздохи, которые это вызывало, нравилось, как сильно Какаши выгибался под ним каждый раз.       Мир Ируки закружился, член Какаши покинул его тело, и он не мог найти в себе силы смутиться из-за хныканья, раздавшегося в знак протеста. Когда он наконец сориентировался, то уже стоял на коленях и предплечьях, а Какаши прижимался к его спине, приникая губами к шее.       — Не волнуйся, Ирука, я ещё не закончил, — раздался рык на ухо, прежде чем Какаши снова погрузился в него, с содроганием испуская стон в его плечо. Ирука позволил своему телу двигаться в такт с желаниями другого мужчины, без изящества, без мыслей, лишь сильнее, быстрее, больше. Он не осознавал, что произносит это вслух, пока не понял, что Какаши отвечает ему:       — Вот так? Толкайся на встречу, Ирука, не сдерживайся, дай мне услышать твой голос, ты такой сексуальный, я хочу тебя, хочу тебя, хочу тебя… — мысли Ируки метались по кругу, его рука грубо ласкала себя, разум был сосредоточен на сладостных толчках их тел. Он был так близко, так близко…       — Ирука! — звук был столь придушенный, удивлённый, а затем восхитительное острие зубов, вонзившихся в его шею, и он напрягся, застонал, затих, когда его тело сотряслось от пульсирующего в нём оргазма, сперма выплеснулась на кровать и на пальцы Какаши, которые внезапно стали ласкать кончик его члена. Пальцы, что оттянули назад и проникли в рот Какаши, вкушая удовольствие Ируки, и Ирука сжался ещё крепче, и казалось, что второй оргазм прорвался сквозь него, и на этот раз он выкрикнул имя Какаши, узкие бёдра остановились, погребённые так глубоко внутри него, что он мог чувствовать пульсацию оргазма Какаши, изливающегося в него.       Ирука откинулся головой на кровать, его грудь тяжело вздымалась, позволяя головокружительной усталости навалиться на него. Он чувствовал себя гораздо менее опьянённым, чем часами ранее, и задрожал, застонав, когда вспотевшая фигура другого мужчины прижалась к нему, вдавливая свой размякший член в истерзанную задницу Ируки. Он снова хныкнул, извиваясь от лёгкого дискомфорта. Сильные руки сомкнулись на его бёдрах, пальцы грубо впились в них.       — Не двигайся, — выдохнули ему в ухо, и Ирука повиновался. Вес сместился, член выскользнул наружу, и эти руки потянули его вбок на кровать, прижимая к груди Какаши, свернувшегося вокруг него. Секунды шли, и чем больше угасало вожделение Ируки, тем яснее становилась его голова и тем сильнее билось сердце. Он сделал это — он затащил Какаши в постель, реальность оказалась даже лучше фантазий, и его сердце раскололось как стекло. Как же он был глуп, когда думал, что одного раза будет достаточно. Что от этого будет легче наблюдать, как Какаши укладывает в постель других людей. Ирука вздрогнул от этой мысли, на выдохе захотелось разрыдаться, но у него хватило самообладания, чтобы подавить эту вспышку. Он должен был уйти.       Он осторожно убрал обхватывающую его руку со своего тела и отполз к краю кровати. Какаши слегка заскулил, и Ирука вспомнил, как тот же звук вибрировал у него в ухе. Его ноги коснулись пола, и он, не обращая внимания на боль в спине, наклонился, поднимая штаны и натягивая их так быстро, как только позволяли трясущиеся руки.       — Ты можешь остаться, — спина Ируки напряглась, но он не повернулся. Он не хотел смотреть на Какаши, лежащего на кровати голым и сытым, и думать, что эти хриплые слова означают нечто большее, чем просто вежливость. Он лишь пожал плечами, натягивая рубашку и обуваясь, и потянулся к дверной ручке, но тут его заставила остановиться мысль. Ирука прочистил горло.       — Где мы находимся? — он понятия не имел, в какой части деревни находится эта квартира. Наступила тишина.       — В моей квартире, — Ирука подождал, но продолжения не последовало. Он уставился на деревянную дверь, не желая оборачиваться.       — И где именно она находится? — голос Ируки был напряжённым. Как они могли так долго дружить и не знать, где каждый из них живёт?       — Восточный квартал. Пройди вниз по двум улицам, затем направо, твоя квартира примерно в трёх минутах ходьбы, — оу. Видимо, один из них всё же знал. Он потянул дверь с большей силой, чем хотел, и немного замешкался.       — Тебе не нужно уходить, — маленькая натянутость в голосе Какаши заставила Ируку остановиться на полпути. У него защемило сердце, и он невольно оглянулся на Какаши. Тот сидел, прислонившись к изголовью кровати, ноги согнуты, руки лежат на них, оба глаза следят за поспешным отступлением Ируки. Его брови были нахмурены, уголки губ опущены вниз, и он выглядел так чертовски очаровательно, что Ирука почувствовал, как его сердце тает.       — Не нужно? — глаза Какаши широко распахнулись, его тело грациозно соскользнуло с кровати, и Ируке пришлось судорожно сглотнуть, увидев Какаши во всей его обнажённой красе. Он не разглядел его как следует раньше, что было непростительной оплошностью с его стороны.       — Конечно, нет, неужели ты думаешь, что я привожу к себе домой кого попало? — Ирука хотел насмешливо сказать, что Какаши водил домой множество людей, но он не знал, куда в итоге отправлялся Какаши со своими завоеваниями. Он чувствовал, что теряется в этом разговоре, не понимая, чего от него хочет собеседник.       — Разве нет? — сказал он наконец в отчаянии. Какаши ухмыльнулся, подошёл ближе, нерешительно протянул Ируке руку, и он позволил ему взять её, позволил ему затащить себя обратно в квартиру; дверь мягко захлопнулась.       — Нет, Ирука, ты первый, — тихо проговорил он, но Ирука устал, слишком устал, чтобы оттолкнуть руки Какаши, пока с его тела снова стягивали одежду, нежными поцелуями покрывали его кожу, побуждая вернуться в постель. Он пытался думать не только о сне, который вот-вот накроет его, но и о том, что Какаши снова прильнул к нему, натягивая простыню на их тела, а длинные пальцы перебирали его волосы. Когда он закрыл глаза, наслаждаясь лёгким дуновением воздуха на затылке, он наконец пробормотал:       — Хорошо.