Carpe diem

      Что может быть лучше чем запах блинов на весь дом? Потом долгие-долгие объятия, под какую-нибудь тихую музыку в большой кровати. И вот уже весь этот чертов мир не важен. В нем есть лишь только ты и твои партнеры. Только голубые глаза и веснушки на бледной коже или же запах крепких сигарет смешанный с одеколоном, а может и тихий, хриплый голос, карие глаза и… Изуродованное тело. Последние несколько дней Олег начал открываться во всех смыслах. Теперь вместо толстовок и водолазок он носил футболки с длинным рукавом, штаны иногда менялись на шорты. Если признаться честно, то Волкову максимально некомфортно от таких вот решительных шагов, но вечно в закрытой одежде он не может ходить. Он всецело доверяет и Сереже и Игорю, поэтому старается перебороть себя, а заодно и своих тараканов. Именно поэтому он сегодня решил сделать то, на что бы не осмелился бы раньше.       — Пойдемте в ванную, — хриплый голос заставил парней оторваться от гаджетов. Они посмотрели сначала друг на друга, что бы убедиться в том, что им не послышалось, а потом и на Олега. Тот, кажется, уже был готов передумать и просто скрыться куда-то, но чертов Разумовский. Он улыбнулся так светло и нежно, что все страхи тут же испарились.       — Вы идите, — Игорь зевнул и посмотрел на удивленных партнеров. — Прокопеныч задолбал. Если я сейчас ему все не отправлю, то есть мы будем весь этот месяц один дошик, — он опустил глаза в планшет и продолжил. — Я попозже присоединюсь.       Гром открыл пасьянс и попытался сделать максимально сосредоточенное лицо. Вообще, он бы мог пойти с ними, но смысла бы не было никакого. У Волкова очень глубокая связь именно с Сережей. Они вместе всю сознательную жизнь. Они знают друг друга как облупленных. Любимые цветы, блюда, страхи, фильмы, предпочтения в сексе и даже дозу алкоголя для друг друга. Если же Олегу для того что бы его унесло, нужно было выпить пол бутылки коньяка, то в Разумовского хоть фуру влей. Он всегда будет соображать. Ребятам иногда казалось, что на пьяную голову он становился даже более адекватным. Но сейчас не об этом. Сережа с самого детского дома твердил насколько его друг красивый, что такой внешности можно только позавидовать. Да и популярность среди девчонок не давала думать Волкову иначе. Разумовский рисовал его, лепил. Он действительно находил в обычном темноволосом парне что-то странное, иное. Вот только Олег никогда не понимал что. Обычная внешность. Так он всегда думал о себе, вот только при появление майора он понял что это не так. Ведь Гром тоже вечно твердил, какой он прекрасный. Тогда-то парень и сам поверил в это. А сейчас… Его будто бы в мясорубке перекрутили. От красоты осталось лишь лицо. Волков до сих пор боится, что Сереже будет мерзко его касаться, что он откажется от него, вот только Разумовскому было все равно. Любил он не за лицо или тело. За душу. Лишь за нее. Вот только и она у Олега была похожа на нечто темное и запутанное. Он изменился. Во многом и это нельзя отрицать.       — Мне отвернуться? — глупый вопрос, если учитывать то, что они сейчас будут ванну вместе принимать, вот только рыжий понимал, что его партнеру сейчас очень тяжело и хотел хоть как-то помочь.       — Все хорошо, — он улыбнулся и аккуратно поддел край футболки, после чего потянул ее верх. Страшно. Сердце заколотилось как бешенное, он закрыл глаза в надежде исчезнуть из этого мира, вот только в эту же секунду почувствовал осторожное касание чужих губ в том месте, где располагался шрам от пули. Дальше Сережа поцеловал еще один и еще.       — Сколько бы тебя не ломали, — он осторожно встал прямо напротив и положил свою ладонь на чужую щеку. — Сколько бы не мучали и не уродовали… Мы всегда будем с тобой, Волчик, всегда, — Сережа слегка улыбнулся, а Олег потерся об его руку словно изнеженный котенок. Внутри все затрепетало у обоих. Они так скучали друг по другу. Столько времен находились рядом, а казалось, что на соседнем континенте. С момента приезда Волкова, он еще никогда не были настолько эмоционально близко друг к другу и это радовало.       — Я люблю вас, — прошептал Олег и тогда Сережа отстранился и снял с себя футболку. Бледное белое тело осыпали веснушки. Олег так их любил, а Разумовский до девятнадцати всеми силами их замазывал, пытался отбелить. До сих пор ожог из-за этого на плече красуется.       Волков осторожно спустил с себя штаны вместе с бельем. Страшно. Глубокий вдох. Сережа ложится в набранную ванну и выключает воду. Олег же смотрит на него. Боится, но все же делает шаг к нему и аккуратно расположился сверху партнера, Разумовский сразу же обнял его.       — Ты чего трясешься? — прошептал он и осторожно поцеловал в напряженную шею. Никогда еще он не видел любимого таким испуганным. Он буквально дрожал как осиновый лист и дышал так часто, что казалось будто бы ему не хватает воздуха.       — Не знаю, — Волков аккуратно переплел их пальцы. А вдруг Серёже противно? Вдруг он из вежливости молчит, а сам поскорее ждет, когда Олег уйдёт из ванной. От таких мыслей становилось все неуютнее. Но Разумовский будто бы услышал их и вдруг прошептал:       — Я тебе миллион миллиардов раз говорил, что не оставлю тебя, даже если ты станешь самым страшным человеком в мире, коем ты не являешься, — Сережа аккуратно большим пальцем погладил чужую ладонь и осторожно положил вторую руку на живот Волкову, после чего прижал его к себе еще сильнее. — Солнце. хватит себя накручивать. Мы тебя любим любого, — прошептал он и осторожно потерся носом о чужую шею.

***

Игорь был рад, когда увидел, что улыбающийся Олег вышел из душа в одних трусах. Впервые за несколько месяцев он настолько раскрылся, причем во всех смыслах. Грому действительно начинало казаться, что все у них налаживается, ведь Сережино лечение вроде начало помогать, Волков постепенно начал приходить в себя, да и на работе все шло гладко. Это не могло не радовать. Наконец-то в его жизни появилась белая полоса и как же он благодарен судьбе, что может ее разделить с любимыми людьми:       — Хочу гречки, — произнес Олег, приземляясь на диван к Игорю. — С маслом, помнишь, которую ты делал после того как мы в первый раз переспали, — он осторожно положил голову на чужую грудь. Сейчас он был похож на кота, которого вот никак не хотелось прогонять от себя.       — Я бы тоже не отказался, — Разумовский вышел в красном халате, роспись которого напоминало какую-то хохлому. Он как мешок с картошкой плюхнулся в кресло и уж слишком тепло улыбнулся, смотря на этих двоих. Такие счастливые и домашние, что даже непривычно.       — Вы же не пошлете меня в… — Гром посмотрел в смартфон. — Два часа ночи за гречкой? — Игорь уже знал ответ, но на всякий случай понадеялся на здравомыслие своих партнеров. Он убедился что его у них нет и чуть толканул Олега, что бы тот сполз с него. Парень неохотно, но все же отстранился от любимого, а майор с лицом мученика надел свою кожанку и прямо в домашних штанах пошел в магазин. Все равно он на машине, да и кому в два часа нужен мужик в третниках?       Эти же двое остались наедине. Впервые за долгое время они чувствовали себя комфортно друг с другом и это не могло не радовать. Сережа так скучал по старому Олегу. По тому туповатому, но милому парнишке, что в тридцатиградусный мороз поперся ему за лекарствам без денег и самое главное, вернулся с ними. Одному Богу известно, где и как он их достал. По тому, кто в начале его психической болезни, когда Сережа не обременял себя диагнозом, терпел и принимал все его выходки. По тому самому юноше, что любил обниматься и кто даже на секунду не хотел расставаться с ним.       — Чем займемся? — прохрипел Волков и уселся на чужие колени. Разумовский же аккуратно положил ладонь на его загривок и притянул к себе, после чего вовлек в поцелуй. Совсем ленивый и нежный, почти детский, но такой особенный. Сережа медленно опустил свою ладонь и начал водить по спине, после чего почувствовал, что Олег еле сдерживается. Прикосновение — главный его кинк. Причем любые, легкое поглаживание, поцелуи, пощипывания или даже укусы. Волкову все равно. Ему нужно, что бы с его телом взаимодействовали. Если в жизни он не отличается сильной тактильностью, то в постели все меняется в разы.       Сережа аккуратно оттягивает черные волосы назад и целует в шею. Снова этот желанный тихий полустон. Сейчас из-за проблемы с голосом Олег способен только на это, но черт… Даже это хрипло «ах» уже сводит с ума.       — Как же я скучал по тебе, — Разумовский чуть отстранился и посмотрел в карие глаза. Олег сейчас был словно пьян и это безумно заводило. — Пошли в спальню? — Волков кивнул и с улыбкой переплёл пальцы с любимым.       Небольшой толчок и брюнет уже лежал на кровати. Сердце было готово выпрыгнуть из грудной клетке, а где-то внизу живота будто бы порхали бабочки. Сейчас, им казалось, что они снова те самые детдомовские парнишки, которые ночью, в тайне от всех закрылись в душе и наслаждаются каждой секундой, что могут провести вместе.       Сережа осторожно навис сверху и медленно прошёлся языком по шее. Олег же уже был где-то не здесь. Заводится как подросток. Честное слово. Эта мысль заставила Разумовского улыбнуться. Он аккуратно устроился на бедрах парня и тут зазвонил телефон:       — Ну нет, — простонал рыжий.       — Сереж, это рабочий, — Разумовский недовольно слез с любимого и пошел в сторону стола. Он взял маленький кнопочный телефон и кинул его на кровать. Олег же нажал зелёную кнопку. — Да. Нет, не сплю я. В каком смысле? — он подскочил на кровать и запустил руку в черные волосы. — С Мишей все хорошо? Блять. Буду через двадцать минут.       Он быстро слез с кровати и ничего не объясняя пошел к шкафу. Вид у него был взволнованный, а руки дрожали. Черные брюки, водолазка и… Кобура с пистолетом? Разумовского это начинает напрягать. Да еще и тот испуганный щенячий взгляд… В какой-то момент он не выдерживает и сам спрашивает, что происходит:       — Все хорошо, солнце. Просто рабочий момент, — он поцеловал любимого в щеку и побежал в коридор. Обув кроссовки, он вышел в подъезд. Даже куртку не стал надевать. Скорее всего забыл о ней из-за волнения. В голове крутились слова напарника о том.       «На месте похищения оставили чей-то клык»       Олег сразу понял чей. Его все-таки нашли, но причем тут Юля? Джесс очень умная девушка, она бы сразу начал бить по близким, так почему она решила начать с Пчелкиной. Они же даже знакомы толком не были. Пару раз разговаривали, ну и танцевали один раз. Это все было так странно… А вдруг это был отвлекающий маневр. Олег в первую очередь стратег и обдумывает все варианты. Поэтому он незамедлительно оставил Игорю короткое, но понятное сообщение.       «Меня нашли. Пока придется исчезнуть. Рвите со мной все связи и скрывайте, что мы знакомы, ради вашей безопасности»       Он сделал глубокий вдох и все-таки отправил это сообщение Грому. Видимо их счастье не могло длиться вечно. Сам же парень сел в машину. Руки все еще тряслись. Вдруг засада? Хотя, может быть это и к лучшему. Джесс любит свои игрушки и не хочет их делить. Олег рассказал не полную историю. Его друзей убили из-за него. Тогда юная наследница предложила Волкову выбор. Либо он вступает в их ряды и становится ее личной собственностью, либо все люди, что были в плену мучительно умирают. Тогда он думал, что она блефует, вот только даже представить не мог как ошибается. В тот вечер из-за него отправилось на тот свет куча людей и Олег до сих пор не может себе это простить.       Большой особняк, много полиции. А Волкова трясет. Нет, он не может. Не готов. Он хочет домой к своим любимым людям, а не разгребать все это, но ноги сами выходят из машины и сами ведут к коллегам:       — Сколько? — хрипло спрашивает тот.       — Двое. Мишу не спасли, а Антон в реанимации, — Олег сделал глубокий вдох и вдруг пошатнулся. Мужчина, который был старше его почти на восемь лет, но при этом являлся подчиненным, осторожно придержал того за руку, не давая тем самым упасть.       — Олег Давыдович, вы очень плохо выглядите, — честно признался тот и аккуратно отвел его к лестнице и усадил на порожек. Парня трясло. Впервые его видели в таком состоянии кто-то кроме близких, но сейчас он просто не мог держаться. — Вам воды принести? — сказал все тот же мужчина, а начальник охраны мотнул головой. Нет. Ему сейчас ничего не поможет. Во всех смыслах.       — Со мной все хорошо, — прошептал тот и попытался встать. Ноги были ватные, но он все равно пытался держаться уверенно. — Нужно поговорить с ее отцом, а потом… Я пишу заявление на увольнение. — все замерли. — И это не обсуждается.