-Я не потерплю жалости к себе

Учиться в академии ему осталось недолго. Дотторе, как его теперь звали, сам предчувствовал неладное: неприятное чувство разочарования каждый день ходило по пятам. Он аморален, безумен, ему все равно на людские жизни и страдания. Лиза Минчи наоборот, образец студентки, любимица учителей, умница-красавица-комсомолка - золото. Ее знала и любила не то что вся академия - чуть ли не весь Сумеру. Дотторе, пожалуй, был единственным, с кем она не смогла наладить контакт с первых минут. Ей было его жаль, искренне. Он обладал тем, что ненавидели все прочие студенты - смелостью отступить от правил и норм, хотя в народе это называют сумасшествием. Не в том месте, не в том обществе.. Парень не смог скрыть улыбку, входя в давно заброшеный подвал академии, с грохотом закрывая железную дверь. В нос ударил резкий запах химикатов и сырости, на фоне которых еле улавливался аромат сладких духов. Опьяняющее и душащее чувство предвкушения. -Послушай, ты мне и так никогда особо не нравилась, - Доктор проходил в глубь морга, голос и шаги эхом отлетали от глухих стен. - но сейчас ты выглядишь просто ужасно. Она лежит на операционном столе, процесс трупного окоченения был запущен, а холод "кабинета" делал ситуацию только хуже. Ярко-зеленые глаза помутнели, ягодного цвета губы постепенно белели, все вены на теле потемнели и начали просвечивать на груди и шее. И эта чертовка все равно прекрасна, чтоб ее. Вроде проклята, а даже после смерти осталась такой тошнотворно красивой. Но это поправимо! Тупые ржавые инструменты, омерзительная техника и внешние условия быстро все подправят! Церемониться с ней никто не намерен. -Тебя небось уже все обыскались! - полная гордости и высокомерия усмешка вывела бы на нервы любого, если бы Док хоть с кем-то общался на равных. Он никогда не получал в свою сторону ничего, кроме осуждающих взглядов и слухов. Только Лиза хоть иногда пыталась как-то к нему подступиться, порой втягивая в эту сомнительную авантюру Бай Чжу. Стоит говорить что у них ничего не выходило? С тела была небрежно срезана форма академии. Смутное чувство "что делать дальше?", ком в горле. -Я не потерплю жалости к себе. - тонкие обожженые пальцы неуверенно сжимали старый скальпель, мелкая дрожь по всему телу путала мысли. Разрез от горла до низа живота. Рваный, с отколовшимися кусочками ржавчины.. да это даже "разрезом" не назвать! Дыхание сбивалось, картинка в глазах мутнела, органы сливались в одну кашу, мозг отключался. -Бросить бы тебя на корм собакам. - отчаянная попытка прийти в себя, чтобы закончить начатое. Дотторе знал, что пес тут один - он сам. Он с ней и расправится. Нарастающее чувство потери контроля было прервано падентем старой плиткина пол: звон и звук разлетающихся осколков вбил мозг и разум на свои места. Глубокий вдох. -не думала, что твой любимый Бай Чжу захочет взглянуть на тебя в таком виде, нет? - смех "доктора" разрезал тишину помещения. -молчишь? Ну как знаешь! Легкие и печень, безжалостно вырваные из тела Минчи, полетели куда-то на пол, образовав под собой "лужицу" густой крови. Боже, да обычные ножницы справились бы лучше этого проклятого ножа! Впрочем, Дотторе было совсем не до этого, заполненный мерзотными мыслями и картинками ум не утруждал себя чистотой и эстетикой происходящего. А зачем? Его никто не увидит, не осудит, ему все равно еще недолго гнить в этом болоте; Лизу не найдут, проверить это злачное место никто не додумается. Идиотизм! Эти мудрецы глупее малолетнего ребенка! Разве что Аль-Хайтам может подкинуть им эту идею, но пока до него это все дойдет... Дотторе быстрее отчислится. Наконец в груди, трупа, на фоне отогнутых в сторону и сломанных ребер, бурых тканий и сгустков крови красовалось то, ради чего все это и начиналось - сердце. Анатомически верное, большое сердце. Дрожь начала бить сильнее, щеки горели ярким румянцем, органы сворачивались в узлы, где-то внизу появилось непонятное тянущее чувство, перевозбужденное тело отказывалось стоять и будующему предвестнику пришлось облокотиться на стол, чтобы перевести дыхание. Приятная боль за секунду превратилась в горькое воспоминание, которое сверкало огнями факелов и звенело сотнями вил. Где-то в висках резкой болью отражался недавний приступ мигрени, горло сдавливало неприятной судорогой, еще немного, и, казалось, лопнут сосуды в глазах. Он брошен, забыт как страшный сон, вырезан из жизни родного города как орган, пораженный злокачественной опухолью. Банальное желание отомстить? Возможно. А может в тот самый момент много лет назад в голове мальчика что-то щелкнуло, и это что-то привело к тому, что он делает сейчас. Пелена начала потихоньку спадать с глаз, дрожь ослабла, проблески ясного сознания тоже появились. -Я злопамятный, Лиза. До ужаса злопамятный. - тон не предвещал ничего хорошего. Тело все еще подчинялось командам через раз, в руках мутной вспышкой сверкнул инструмент, сердце извлечено. Снова тот вопрос: "а что делать дальше?". Прокусить мышцу оказалось сложнее, чем ожидалось. -Право, какая ты жесткая! - чистого вида издевка. Спиленые напильником до остроты зубы справились со своей задачей и прокусили орган. Жилки, мышечное волокно, запекшаяся кровь... на вкус, честно сказать, одно и тоже. Тем более, такие "опыты" и лакомства для Доктора не новинка.