Боль и нежность

***

Чуя — вампир, влюбленный в человека, рожденного не в своем теле. Он сделает все, чтобы заставить своего возлюбленного почувствовать себя лучше в организме, который Дазай так привык ненавидеть. Поэтому, когда его Осаму переживает весьма болезненные месячные — он годами принимал противозачаточные лишь бы их не было, а теперь, когда слез с них, они вернулись с какой-то дьявольской силой, — Чуя старается помочь, чем может. Приносит грелку, пока Осаму, скорчившись от боли, лежит на кровати в пентхаусе Накахары, свернувшись чуть ли ни в клубок. Наблюдать за тем, как мучается Дазай неприятно, хочется помочь; обезболивающие не помогают, разве что сбавляют ощущение того, как тебя словно протыкают ножом в матку. Но есть еще один способ, к которому вампир только слишком сильно рад прибегнуть. И дело совсем не в том, что кровь Осаму сводит его с ума. Возможно, лишь самую малость. Когда Чуя первый раз предложил эту идею, Дазай хоть и усмехнулся, но, со слегка безумными глазами, отказался. Видно было, что ему было некомфортно. Чуя настаивать не стал, он прекрасно понимал, почему его парень говорил ему нет именно на это предложение. Скромными в сексе они точно не были, но… всему свое время. Но сейчас, когда после целого дня в постели с грелкой и кучей обезболивающих, и даже пары массажей от Чуи, который пытался помочь, как мог, обнимая парня со спины, Дазай уже готов был на стенку лезть лишь бы хоть как-то расслабиться. Хоть матку вырезай из себя. Осаму лежал, поджав колени под себя, а вампир обвил руки вокруг его груди, уткнувшись носом в спину. Чуе нравилось ощущать возлюбленного рядом, вдыхать его запах и тепло, и оба знали, что это взаимно. — Чуя… помнишь, ты говорил, что… оргазм может помочь при… болях… Накахара заставил себя не дергаться, не желая спугнуть интерес Дазая, который так робко поднял эту тему. Настолько спокойно, насколько мог, ведь идея будоражила его безумно, поэтому Чуя настороженно ответил: — Помню. И также я помню, что я тебе предложил тогда. Настаивать не буду, но предложение все еще действует. Осаму сглотнул, сжав в своей ладони кисть руки Чуи, и, снова почувствовав, как его матка пытается, видимо, повеситься, чуть хныкнув, немного двинул бедрами. Предложение Чуи, хоть и бессмертного вампира, но отличающегося от человека лишь клыками, немного обескуражило Осаму, когда он услышал его в первый раз. Все-таки, к такой откровенности, а еще и пока из него вытекает кровь, Дазай не был готов. Но Накахара чуть ли не детально описал, как он бы припал языком к его складкам, лаская до потери памяти и при этом впивая красную жидкость, а после нежно теребя клитор… От такого тянуло внизу живота, и вовсе не в плохом смысле. — Я согласен. Но, только, если ты правда этого хочешь, Чуя, и тебе не будет против…. — Осаму, — теплым голосом перебил его Накахара — я не человек. И даже если бы я им был, ничто в тебе никогда не станет противным для меня. Осторожно, стараясь не сильно двигать Осаму, который, вроде как, наконец устроился в относительно безболезненную позицию на боку, Чуя приподнялся на локте и поддел подбородок парня пальцем, нежно касаясь его губ. Никакой грубости, ни намека, лишь сдержанная страсть. Чуя ласкает мягкие губы с трепетанием, едва касаясь, проводя кончиком языка по нижней. Его ладонь ложится на стройную шею, и Накахара слышит участившийся пульс Дазая, чувствует его под своими пальцами, Он разорвет мир на части лишь бы биение под его фалангами никогда не прекращалось. Приподнявшись, Чуя нависает над Дазаем, который полностью отдается ему, позволяя вампиру двигать его, как захочет. Боли ему тут никто не причинит, Осаму уверен. Только если не попросит сам. Положив парня на спину с согнутыми коленями, и, вопреки собственным желаниям, прерывая поцелуй, Чуя смещается чуть ниже, к стопам Дазая, готовый дарить наслаждение. Чуя стягивает с Дазая нижнее белье, предварительно положив парня на спину с согнутыми коленями. Выпрямить их было тупо больно. Низ живота тянул, и не в приятном смысле — мышцы были слишком зажаты, а боль не позволяла свободно двигаться. Максимум, что Осаму мог сделать, это лежать с полусогнутыми ногами, жалобно поскуливая. Чуя не мог ни признаться себе в том, что считал это очаровательным. — Раздвинь для меня ноги, чуть-чуть… Осаму, я не сделаю тебе больно. Кивая, Дазай посмотрел на Чую, явно нервничая. Он и так был в довольно раскрепощенной позиции, а наличие потока крови между ног дико смущало. Дазай не мог избавиться от назойливой мысли, что бордовая жидкость попадет на египетский хлопок… а может и на матрас… Видимо, только с вампирами ему и встречаться. Словно читая мысли парня, Накахара ненадолго замер над дрожащим возлюбленным под ним, поглаживая колени и бедра, чуть раздвигая уже сам. Накахара не мог скрывать того, как сильно эта идея заводила его. Поглаживая брюнета по его длинным ногам, которые так очаровательно подрагивали, когда Чуя касался их, поглаживая, хоть и покрытую шрамами, но нежную кожу, он наблюдал за смесью страсти и волнения в глазах Осаму. — Любовь моя… Все в порядке. Слушая теплый голос Чуи, Дазай откинул голову на подушки, стараясь игнорировать голос в голове, говорящий ему сжаться. Это Чуя. Если он кому-то и доверял в этом мире, то только ему. Вампир, сидящий у его ног, поглаживал лодыжки Дазая. Теперь уже касаясь их губами, Чуя начал покрывать поцелуями дрожащие конечности. Его так сильно заводили ноги Осаму, длинные, стройные, он был бы готов проводить между ними часы, а то и недели, если бы Дазай ему позволил. Приподнимая ногу, Чуя трепетно коснулся губами синих вен на лодыжке, оставляя мокрый след за каждым поцелуем. Его сверхчеловеческих слух позволял ему слышать, как быстро бьется сердце Дазая, когда Чуя продвинулся выше, к колену, целуя каждый шрам по пути. Вторая рука вампира легла на бедро Осаму, который, хоть и старался не смотреть на Чую из-за смущения, все же поглядывал на своего парня, сиюминутно отводя взгляд. Поцелуи и нежность уже отвлекали от боли внизу живота. Чуя продолжал покрывать поцелуями теперь уже бедра, чуть сжимая ладонь на мягком теле. Дыхание Осаму участилось, и хотя тягучесть в матке все еще причиняла дискомфорт, ожидание того, как Чуя наконец прикоснется к нему губами заставляло дрожать в ожидании. Улыбка вперемешку с усмешкой, Дазай был таким очаровательным в подобные моменты, уязвимость ему дико шла. Осаму ощутил как теплые, мокрые губы коснулись его клитора, а язык вампира осторожно провел по нему снизу вверх и обратно. Первое прикосновение всегда как будто било током. Дазай вздохнул, глубоко, почти в голос, позволяя себе ощутить всю полноту ощущений, сжимая простыни в кулаках. Накахара нежно, не торопясь, немного борясь с собственным желанием опуститься чуть ниже, продолжал осторожные движения языком. Широкие мазки, с основной целью расслабить, даже больше, чем возбудить, Чуя ласкал самое чувствительное место его парня с трепетом, практически, благоговением, ласково поглаживая бедра и живот ладонями. Дазай уже дрожал, вздыхая, его тело боролось с желанием расслабиться, и боль напомнила о себе, но лишь на мгновение, когда его матка выпустила очередной поток крови. Осаму было жарко, он постанывал от удовольствия — ему просто становилось хорошо с каждым движением теплого, мокрого языка на его набухающем клиторе. — Ммм… Чууя… Накахара прервался на мгновение, лишь чтобы задать вопрос. — Осаму… все в порядке? — Да, да, все отлично, продолжай. Нетерпеливый. Как мило. Без желания томить себя или любимого, Чуя мгновенно вернулся к клитору Осаму, но на этот раз посасывая половой орган, следя за клыками, чтобы не дай Бог поранить. Не дай Бог. От кого-то как Чуя, это, должно быть, звучало смешно. Тихие стоны Осаму заводили, Накахара сам уже чувствовал себя предельно возбужденным от одной мысли о том, в какой позиции находится сейчас, как же сильно ему хотелось продолжать наблюдать за тем, как грудная клетка парня вздымается, а костяшки пальцем белеют от того, как сильно Дазай сжимал постельное белье. Он уже начал ерзать от движений языком, когда Чуя, уже не в состоянии отказывать себе или Дазаю, опустился языком чуть ниже, проникая в вагину. Томный стон вырвался из груди Дазая, наслаждение заставило его выгнуться навстречу языку его парня, ощущая, как Чуя ввел язык, паралельно впивая его кровь. Безумное, странное ощущение, но до невероятного приятное, сводящее с ума, ведь то, как Накахара пьет его кровь пока ублажает не должно ТАК сильно заводить. Чуя возвращается к клитору, проводя по нему языком, снова посасывая, отпуская, ускоряя движения языком. Дазаю явно уже не больно, его бедра напряжены далеко не от дискомфорта, парень стонет, ему хорошо, и это самое важное, это основная цель, которую всегда преследует Чуя. Накахара хотел бы ввести пальцы в Дазая, почувствовать как его мокрые стенки сжимаются вокруг его пальцев, но он уверен, что ощущения именно в месячные могут быть не самыми приятными. Поэтому сегодня Осаму просто кончит на его языке. Продолжая ласкать клитор, Чуя все же иногда возвращается к потоку крови из вагины Осаму. Может, дело было именно в удвоенной эротичности ситуации, вперемешку с доверием, которое оказывал стонущий под напором многолетнего опыта Чуи парень, но кровь Осаму, всегда потрясающая на вкус, сводящая с ума и будоражащая плоть во всех смыслах, сейчас казалась еще слаще. Пальцы Дазая уже зарыты в рыжие волосы, он практически кричит на языке Чуи, прижимая его только ближе к себе, ерзая и выстанывая нечленораздельные фразы. Дазай двигает бедрами в такт движениям языка вампира. Он хотел бы услышать, как Чуя говорит ему что-то непристойное, как он обычно делает в подобных ситуациях, заставляя обычно бестыжего Осаму зардеться, но сейчас не до этого. Рот занят. — Чууя… я… ахх. я сейчас кон… Накахара ускоряет темп языка, острым кончиком теребя клитор как можно быстрее, ощущая всем существом напряжение в теле перед ним, но никак не от боли, никогда не от боли, ведь Дазай стонет, громко, в голос, так, что если бы у них были соседи, то наверняка бы услышали, он разводит ноги шире, подмахивает бедрами, и, выстанывая имя любимого, кончает с криком. Дазая почти трясет, он весь вспотел, а Чуя, останавливаясь лишь на полсекунды, продолжает пить опьяняющую кровь между ног его возлюбленного, стараясь не трогать набухший клитор. Дазай обвивает его голову ногами, скрещивая их на спине, и сладко скулит, пока Чуя продолжает ласкать его. Ему так приятно. Ему хорошо.