Подруга моего сердца

-…Сбежим? Но как же твоя служба государю? — Ничего мне не мило без тебя! Только быстрее надо, а то они узнают, заметят поймают… — Да как же так! — Насте уже начинала надоедать нерешительность Кёнигсека. Его ещё и уговаривать приходится! Вот Меншиков всегда за любой шухер. Даже думать не стал бы, — Настя вновь поймала себя на том, что уже сотый раз сравнивает Алексашку с Кёнигсеком. — Скажи, ты любишь меня? — девушка пошла на крайние меры. — Конечно, жизнь моя! — Тогда завтра же уезжаем. — А ты станешь моей женой? — Сразу как только окажемся в Саксонии, в безопасности, — и вот опять ложь. Однако сейчас Настя была готова чего угодно наобещать, лишь бы Кёнигсек согласился поскорее увезти её. — Как ты планируешь незаметно уехать? Государь хватится тебя… — Он сам отправил меня на переговоры в Саксонию. Я поеду под видом твоей невесты. Никаких трудностей не должно быть. Всё будет хорошо, я обещаю. — Тогда до завтра…- Настя обняла его и пошла собираться. Точнее побежала, пряча слёзы. «Господи, ну почему, почему так больно лгать?» Дыхание быстро сбилось, девушка остановилась на берегу речки. Слёзы градом катились по щекам. Забежав в воду по колено она закрыла лицо руками. Хотелось рыдать в голос, только бы отпустило. — Что, совесть мучает? — Настя резко обернулась. Под соседним деревом стоял Меншиков. Девушку поразила его яростная, зловещая улыбка. «Он всё слышал,» — догадалась она. Объясняться с ним не хотелось. — Оставь меня, — устало произнесла она. — Ты не можешь так просто сбежать. — Я не просто так сбегаю. — Не делай из меня дурака. Пётр Алексеич ни в какую Саксонию тебя не отрправлял. Ты же не любишь этого иностранца! — Не тешь себя напрасными надеждами. Я уеду с ним, потому что люблю, — уж лучше пусть верит в это, чем знает, что она совершила. — Да как ты не понимаешь, ты нужна здесь! Государю нужна… и мне, — Да ты вечно думаешь только о себе! — Да причём тут я, ты России нужна! Ты не будешь с ним счастлива. Ты слишком русская для него. — По твоему я недостойна его?! — Он не достоин тебя. Ты посмотри, это же муж-слуга… — Я всё сказала. Оставь меня, пожалуйста. — Настя устало посмотрела на него и тот час утонула в этих лазурных омутах. На её глазах опять навернулись слёзы. Она обманывает друга, а ведь видит, как ему больно. Ничего больше они друг другу не сказали, а на рано утром Алексашка из окна государевой спальни провожал взглядом карету с прекрасной девушкой в иностранном платье, которую, как ему казалось, он потерял навсегда.

***

Настя с самого первого дня не любила ездить в карете. И вот уже третий день пути она терпела все неудобства, связанные с качкой. Да ещё и Кёнигсек постоянно целоваться лез. Самыми приятными были моменты, когда ночью, пока её благоверный пребывал в царстве Морфея, Настя, миновав охрану, бродила по европейским городам и передавала приглашения служить в России всем нужным лицам. Список они составляли в четвером вместе с Лефортом. Это были образованнейшие люди того времени. Но главной целью оставалась транспортировка образцов оружия, и если с ружьями и револьверами проблем не должно было возникнуть, то перевозка пушек требовала определённой оснастки. Прибывшая с ней охрана — будущие контрабандисты, которые по прибытии в Германию, на кораблях повезут всю артиллерию в Мурманск, где их примет один из генералов, верных Петру. Сама Настя должна будет из скакать обратно в Россию, с бумажными инструкциями по обработке различных металлов, которые нужно предварительно раздобыть. В общем, дел было по горло. Прибытие в Саксонию несказанно обрадовало девушку. У Кёнигсека был по-истине роскошный особняк. Даже жалко, что она здесь не на долго. Однако Кёнигсек почему-то торопил со свадьбой, хоть и не показывал признаков тревоги. Уговорить его достать нужные ей бумаги не составило особого труда. Боже, как же слепа любовь. Для Насти было непонятно, как саксонец ни о чём не догадался. Тот же Меншиков ещё в первый день поездки раскусил бы её. Кстати о нём, за все месяца отсутствия девушки в России, она не получила ни одного письма от него, хотя регулярно поддерживала связь с Петром и Лефортом. И от этого, конечно, было обидно. Что она, зря что ли писать его учила? Однако всё это было лишь малым неудовольствием, по сравнению с последними новостями. Давеча, подслушав разговор своего жениха и какого-то его друга, Настя узнала об ухудшевшейся политической ситуации в стране. И из того малого количества слов, что девушка смогла разобрать из староанглийского, стало понятно, что просто так у неё не получится сбежать. Охрану серверной и западной границ усилили, и никого не впускали и не выпускали без письменного заявления от правящих лиц. И вот тут Насте стало реально страшно. В панике она бросилась писать Петру. Благо, он уже стал полноправным государем России. «Мин херц (Настя называла его в письмах именно так, дабы в случае перехвата письма личность отправителя и получателя остались неизвестными), срочно требуется ваша помощь. Хотя все ваши поручения выполнены, у меня не возможности уехать из Саксонии в силу новых обстоятельств, и передать вам мои разработки я никак не могу. Более того, надо мной висит угроза реального замужества, что никак не входило в наши с вами планы. Скажите, что мне делать. Свадьба через 5 дней, после того, как я стану официальной женой господина Кёнигсека, у меня не останется возможности легально уехать из страны. Очень надеюсь на вас с Сашей.»       Далее всё зависело от того, насколько быстро друзья отреагируют, хотя в глубине души Настя понимала, через 5 дней письмо, дай Бог, только дойдёт до английской границы, а государь далеко, в Москве. А значит, быть Настасье женой посла, как ни крути. Едва девушка отдала письмо гонцу, в комнату ворвался её жених. Настя испугалась, это был первый случай когда он ворвался без стука. -Кому ты всё время пишешь? -Государю -Какой смысл тебе писать ему каждую неделю? -Он мой друг и царь, — Настя начала опасаться, что мужчина догадался о её шпионаже, но всё оказалось куда проще. — А может это не государю вовсе? А тому, с кем ты на балу босая отплясывала? Отвечай! — Настя никогда не видела его в такой гневе. От мужчины сильно разило алкоголем, и он явно не осознавал, что делает. Знаешь, — с довольной улыбкой продолжил Кёнигсек, — я слышал, что государь твой бошку снёс другу твоему. У Насти потемнело в глазах. Видимо он со своим приятелем обсуждал не только политику. — А ведь он мне никогда не нравился, — прошептал англичанин максимально приближаясь к девушке. Настя сейчас была в шоке от услышанного, плохо соображала, что происходит, и офигела вдвойное, когда Кёнигсек напористо поцеловал её, прижимая к стене, забираясь руками под платье. Это были не те поцелуи в руки и щёки, как в России, это было грубо, смазано, запах пота от мужчины смешался с диким смрадом от алкоголя, и Настя почувствовала подступающую к горлу тошноту. А ещё она наконец осознала, ЧТО сейчас должно произойти. В ужасе она оттолкнула нерадивого жениха, благо, он еле держался на ногах, и выбежала из дома. Так быстро она не бегала с тех пор, как покинула Россию. Холодный воздух ужасно дул с северного моря так, что любой хороший хозяин в такую погоду даже собаку из дома не выпустит. Высокая влажность также добавляла ощущение холода, пробирающего до костей. Однако Настя бежала прямо к морю, не разбирая дороги, не ощущая холода. Ужасная сцена стояла перед её глазами. Девушка вмиг осознала, что её ждёт. То, что чуть не случилось сейчас, всё равно произойдет сразу после свадьбы. Это неизбежно. Настя впервые за всё своё пребывание в прошлом, расплакалась. «Куда я полезла, какая же я дура! Зачем я только ввязалась в эту авантюру?! Могла бы и дальше сидеть у в Преображенской, в безопасности! Ведь у меня было продумано всё, кроме дороги назад. Как теперь жить, какое мне замужество, мне 15 лет! Алексашка был прав», — на этой мысле девушка заплакала ещё сильнее, — «Саша… милый Саша, я ведь должна была быть рядом с ним, чтобы он ничего не натворил, чтобы успокоить государя, чтобы он жил, а ведь он отговаривал меня, предупреждал!» Осознание того, что она больше не увидит друга, и близость тёмной ледяной воды навело девушку на отчаянную мысль. «Что ж, раз я не смогла ничего исправить и сделала только хуже, моё пребывание здесь — ошибка. Наверное, это единственный способ вернуться домой.» — с этой мыслью Настя медленно шагнула в тёмную ледяную воду. Корсет пышного платья быстро намок и отяжелел, и девушка незамедлительно пошла ко дну. Последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание — яркие, васильковые, такие родные глаза.       Очнулась девушка от ужасного холода, который сковал всё её тело. Вторым ощущением был ужасный запах рыбы, о которого девушка опять отключилась. Второе пробуждение было от сильно сушняка. В этот раз Настя чувствовала невообразимый жар и ломку в костях. Этот эпизод дополняло множество людей в странной одежде и ужасный вкус лекарств, которыми её пичкали. Почувствовала себя лучше девушка только в начале декабря. Надо признать её будущий муж вёл себя очень обеспокоено. Он, наверняка, подумал, что эта её попытка суицида была из-за его поступка и теперь пылинки сдувал с Насти. Конечно, из-за внезапной болезни девушки свадьбу отложили. А потом Настя сказала, что очень не хочет праздновать свадьбу и рождество в подряд, мол, так и церроз печени заработать легко. На самом деле, она ждала ответа из России. По её подсчётам, как раз к её выздоровлению письмо должно было дойти до Москвы, а значит, ближе к февралю Настя рассчитывала получить если не помощь царя, то хотя бы ответ на вопрос «Что делать дальше?» Однако, ответа так и не поступало. На февраль была назначена свадьба, но совершенно случайно Настя вспомнила, что она же турчанка, и Вера у неё другая, а значит венчаться в католической церкви не положено. Свадьба была подвинута ещё на неделю. Настя понимала, что выигрывает всего лишь малость времени, но очень надеялась, услышать хоть какие-то новости из России. Но по-прежнему было тихо. И вот, у Насти закончились поводы откладывать свадьбу, наступил день бракосочетания. Но даже сейчас, стоя перед зеркалом и готовясь к выходу к алтарю, Настя не теряла надежды, что вот-вот откроется дверь, и вбежит запыхавшийся гонец и письмом, написанным таким родным почерком Пети. -Мисс, карета подана, Ваш жених ожидает Вас, — оповестила девушку служанка. Настя тяжело выдохнула: «Значит такова моя судьба», и вышла вслед за служанкой. Перед крыльцом стояла пышная карета, перед ней два лакея. Настя опустила глаза в пол: вот с этого места она уезжает свободной девушкой, а вернётся уже одной из первых леди Англии и женой нелюбимого ей Кёнигсека. Поднимая глаза на стоящую катеру взгляд девушки зацепила одна деталь: сапоги лакея. Да, именно сапоги, грубые, офицерские, а не те, начищенные до блеска туфли, какие носили здесь все при дворе. Сердце Насти пропустило удар. Совпадение? Может быть. Но надежда, которая покинула девушку несколько минут назад, появилась опять. Всю дорогу до церкви, где должна была проходить церемония, Настя нервно оглядывалась по сторонам, но всё было тихо. Девушке стало физически больно от отчаяния. Неужели друзья бросили её? Неужели никто не придет, не заберёт её? Насте хотелось верить, что всё это — ужасный сон после очередной трудной гонки, что вот-вот она проснётся и всё закончится, будто и не было никакого 17 века. Когда она вышла из кареты около церкви, комок слёз подступил к горлу девушки «Они не пришли. Не помогли.» Весь путь до алтаря был как в тумане. Настя очнулась от размышлений и жалости к себе только когда жених произносил клятву верности и целовал крест. После минутной молитвы поступил вопрос о согласии на брак невесты: «Ну вот и всё,» — подумала Настя. Отвечать согласием она не хотела, максимально оттягивая этот момент, сделала вид, что не понимает слов священника. И, якобы в непонимании, стала разглядывать всё вокруг. Её взгляд остановился на позолоте алтаря. На нём она увидела своё отражение. Такая красивая… Такая печальная… Пауза после вопроса священника стала неприлично долгой, и Настя, всё так же не отрывая взгляда от своего отражения на алтаре, произнесла: — Я…я со… — ком в горле не дал ей закончить фразу. На миг, всего лишь на миг ей показалось, что в отражении позолоты она увидела прямо за своей спиной блеск тех самых голубых глаз, которые она видела в болезненном бреду, по которым она так тосковала. А сразу после раздался выстрел. Все, кто был в храме, бросились в россыпную, а Настю за руку потащили к выходу. Подняв от пола глаза, девушка заплакала от счастья. Перед ней маячила такая родная белобрысая макушка, втягивая её прочь с места преступления. — Алексашка, — окликнула Настя парня, когда они отбежали на безопасное расстояние. Он остановился, и только сейчас отпустил её руку, повернувшись в ней. Его лицо не выражало ни одной эмоции, лишь сильную сосредоточенность, но это был ОН. В следующий момент Настя уже повисла у него на шее, зарывшись руками в копну светлых волос. А через мгновение почувствовала выдох облегчения Саши, его крепкие, до хруста костей объятия, и приятное дыхание на своей шее. «Я не знаю, в чём секрет счастья, но сейчас, я точно не несчастна», — впервые за долгие 3 месяца девушка почувствовала себя живой. Минут через пять друзья оторвались друг от друга, и встал очевидный вопрос «И что дальше?» Ведь переправить с гонцом Настя успела только образцы оружия, а все схемы и документы были у неё. Нет, конечно она хранила их не на территории дома теперь уже бывшего жениха, но конюшня, которая стала тайником, наверняка охранялась, а слух про сбежавшую невесту разлетелся быстро. Мигом скинув с себя платье и нарядившись в привычную ей одежду, Настя вместе с Сашей поспешила к конюшне. По пути они встретили лакея, что сопровождал Настю до храма. Он послушно привёз все вещи девушки из её последнего места жительства. Как потом рассказал Алексашка, это был очень ушлый местный житель, у которого он останавливался ночевать и которого очень заинтересовало предложение подзаработать. План захвата ценных бумаг у Меншикова уже созрел. Он решил вспомнить, как они добывали фотографии невесты царя, и устроить поджёг. Эх, вот этого Меншикова хлебом не корми, дай что-нибудь спалить. Риск был очень высоким. Бумаги могли просто-напросто сгореть, да и лошадей жаль. Но времени на размышления не было, а вот водка, которая, оказывается, как и вино, отменно горит, была. В общем, по традиции Меншиков помог Насте залезть в окно, и зажёг помещение. Солома в конюшне горела превосходно, всё зимнее небо было в огне. Послышалось ржание множества лошадей. Дааа, жаль животинку, но что поделать. Меншиков, до этого момента довольно потиравший руки, напрягся. Пламя разгоралось всё сильнее, но Настя не показывалась. Александр уже был готов сам залезть в окно, но тут с грохотом распахнулись ворота, и два десятка лошадей вылетело и убежало прочь. На одной из них сидела Настя, правой рукой держа поводья, а левой сжимая грязный, но тот же свой родной рюкзак, с который Меншиков и увидел её впервые. — Ну вы ты, пешедралом собрался до границы идти? — Настя усмехнулась и кинула мужчине поводья. И две фигуры всадников спешно удалились от догорающий уголков конюшни.