ты случайно не гугл?

– Джей, ну, может хоть легенько вмажешь ему по лицу? – с лицами полного неприятия ситуации, с видом и тоном как у «дайкающих» чаек из finding nemo лепечут рамёнджи, успешно преодолевая препятствия на пути, – Для профилактики! – Но я, а я что… пацифист? Да, точно! – строя оправдания на ходу, Пак не снижает скорость шагов, от которой его почти заносит на поворотах. – Ну Дже-е-ей-я!

***

Казалось бы, день как день, один день из бесконечного числа учебных дней и далее по списку повседневной жизни студента филологического факультета Пак Чонсона и его тезок по страданиям в этом адском заведении, где Сатана заведует над всеми не в одном экземпляре, а минимум сотней. Пробуждение от конкретно так подзаебавшего мерзкого трезвона айфоновского будильника – зло, бодрящий кофе и сендвич на скорую руку – спасение от голодного обморока и преподавателей, на чьих парах не повезло бы заснуть. Пять пар начинающиеся в понедельник в восемь утра – «да вы что совсем в край ахуели там в администрации!?» Месяц – начало марта, прохладно вроде бы, но хрен поймешь как выйти на улицу – во дворе общежития и ободранные петухи в рубашках и дырявых джинсах, и йети – укутавшиеся в мех по самые уши. На ногах у Пака конверсы на толстой подошве, серые потертые джинсы, а поверх белой футболки – черное теплое худи с логотипом какого-то HYBE. На лице, по обычаям большинства здешних, бледная масса, на которой выделяются круги под глазами и обжеванные от нервов в кровь губы. Под ногами светлый и вымытый до мерзкого скрипящего звука паркет, их университет не хухра-мухра какая-то, а серьезная учебная организация. И, вконец добивая этим Джея, любимые друзья, в обычаи которых заебанный вид не входит. В такие моменты, как сейчас, например, с настроением, которое находится где-то под земной корой, и с усталостью от хронического недосыпа, Пак знать бы их не желал. Слушать сначала «бож, Чонсон-а, опять без шапки или хотя бы панамы, когда на улице, на минуточку! минус один!» затем терпеть «оставь ты слова, хён! у меня шапка еще одна есть с собой, держи его, пока я одеваю ее ему на голову» а потом тоже слушать «да отстаньте от него, в помещении плюс пятнадцать!» от кого-то совершенно незнакомого и недовольного. Сам Пак при этом в разговоре не участвует, но активно сопротивляется назло Сонхуну и его уродливым шапочкам, которые тот скупает оптом специально для Джея, толи позаботиться, толи поиздеваться. Комбинированное решение! Чонсон бы признал, что идея отличная, если бы она напрямую не касалась его самого, а, например, Джейка. – Чего нос повесил? — рука Хисына в небрежном дружеском приобнимает младшего за плечи, идя шаг в шаг. – bientôt je vais pendre aussi, – прозвучало чересчур мрачно, так что студенты проходящие мимо на всякий случай зачитывают молитву от порчи. – Ага, звучит очень красиво! Но не забыл ли ты, что я французский не изучаю? – А мне похуй. –… и русский тоже. А если серьезно? – А если серьезно, я заебался. – Тебе пора уже сменить слоган, Чонсон-а, он устарел. – А мне похрен. – О, японский! Наконец понятный язык. Говори давай, а то позвоню Сонхуну. – С папой поругался, душ с утра принять не успел, препод скинул тему с несуществующими в интернете подробностями для доклада. Еще? – Нет, этого достаточно. Все будет хорошо, не кисни. С папой помиритесь, ты не воняешь, примешь душ вечером, подробности к теме можно найти в библиотеке, там книги со времен Чосона, я помогу. – Для этого всего еще нужно найти мотивацию и силы, – закатывает глаза младший, а после бурчит: – Спасибо. – Всегда пожалуйста. – Любишь меня? Заботишься. – Ой, иди ты нахрен! – Я не понимаю немецкий! – Пак смеется. Настроение уже не такое паршивое, как с самого утра. – Не мои проблемы, – тянет надменно Ли, но друга из под руки не выпускает. Джей фыркает и улыбается. Все не так плохо, как казалось в последние дни. Вот, заметил Чонсон, проходя мимо окна, даже солнышко выглянуло из-за туч.

***

Все плохо, думает Пак. Все очень плохо, а момент, когда все было не так то плохо, как казалось – затишье перед бурей. Буря сейчас, кстати, стоит прямо перед ним, выпучив страшно глаза и улыбаясь словно маньяк, несмотря на приятную внешность. Этот пацан загородил ему дорогу, по которой Пак без препятствий собирался добраться до выхода из здания, удобно – вплотную плечом к стене, идешь практически нетронутый чужими острыми локтями и поистине лошадиными копытами вместо ног. Чонсон неловко таращится в ответ, приподнимая бровь. Задница чует неладное. – Здравствуй, сонбе. Меня Чонвон зовут, – приятным голосов говорит первокурсник – а он явно им является – и слегка наклоняет голову к плечу, все так же улыбаясь. Точно не маньяк, а? – А-а… – уставший мозг не в состоянии формулировать адекватные ответы. – Ты Пак Чонсон или же Джей, я знаю. Пак Чонсон или же Джей кивает, не соображая, как реагировать. Зло нахмуриться и велеть убраться с пути? Грубо как-то, пацан пока что ничего плохого или же странного не сделал. Обойти его и идти дальше? Невежливо с его стороны, Пак ведь хороший парень, и, как он думает, с нормальной репутацией. Больше в голове вариантов не рождается, мозг действительно слишком перегрузился за день, необходимо охлаждение и перезагрузка. Сон до следующего дня минимум, короче говоря. – Я к тебе на пару слов, хён. Бровь Пака ползет еще выше от этого обращения. Он ведь разрешения не давал! Сознание мало-помалу впадает в состояние гипобиоза. Такие ситуации с ним не происходили. Обычно встречи в университете проходили только с друзьями, самыми близкими здесь людьми, а с другими студентами обговорено и по учебе. А этого кошкомальчика он уверен что видит впервые. Голова незнакомца – ведь чужое имя уже вылетело из головы – наклоняется чуть ближе к нему, упираясь виском в стену слева от себя. Взгляд исподлобья, получается, вкупе с незабываемой улыбкой вообще космическим комбо. Однако инстинкт самосохранения Пака не подает никаких признаков чтобы начать опасаться за свою жизнь. Не маньяк? У Чонсона отличное чутье на людей, даже в полуосознанном состоянии, как сейчас. Не маньяк же. – Хён, я уже давно тебя заприметил, около месяца назад, – ходит вокруг да около малой. – Мг, – Пак прочищает горло, чтобы не звучать как курильщик со стажем, – И что ты хочешь этим сказать? Глаза первокурсника непонятно замерцали, и Пак впервые ощутил, что его чутье может иногда сдавать сбой. – Хён, а ты случайно не F=G*m1m2/ г^2? – Чонсон в непонятках хмурится, а в глазах прям так и читается «че бля?» и младший продолжает нести ахинею, – Тогда почему меня так тянет к тебе? – Что? Я не знаю, – бормочет под нос, озираясь по сторонам в поисках ответа, – Может, сходишь в медпункт? Глаза пацана чуть щурятся, а губы поджимаются, в попытке не выдавать улыбку. Небольшие – потому что уже почти восемь вечера – группы студентов, доселе не обращавшие на них внимания, останавливаются кольцом вокруг них чуть в стороне, улавливая детали их диалога. Двое довольно известных студентов в их университете, до этого не контактировавшие, стоят и болтают, один с веселым настроем, другой – какой-то напряженный. Разве не интересно? – Чонсон-хён, – шепчет младший и у упомянутого проходит табун мурашек вверх по рукам. Ёпта, чего пристал только, – Твои родители не фермеры случайно? Джей мотает головой – нет, не фермеры, с чего вдруг. – Тогда почему ты такой овощ? Уже обе брови старшего ползут вверх, скрываясь под челкой. Пока он осознает сказанное, кто-то из массовки охает и тут слышатся шeпотки. С Пак Чонсоном, ввиду его темного амплуа, хотя ничего криминального для такого впечатления он не совершал, никогда никто разборки вершить и не думал. Всеобщее ожидание момента, когда уже кулак Чонсона повстречается с миловидным лицом наглого первокурсника, перетекает во всеобщее удивление, когда пацан шепчет что-то, что никто кроме адресата расслышать не сумел, и непроницаемый обычно Пак Чонсон краснеет щеками и, расталкивая остолбеневших студентов, быстрым шагом несется прочь.

***

– Не собираюсь я его бить, отстаньте уже, – выходя из кабинки туалета, Пак спешит вымыть руки. Сонхун упирается поясницей о соседнюю раковину, нахмурившись и сложив руки на груди. Нагоняет драму, как обычно. – Джейк сказал что ты этот, как его, – щурится в задумчивости Хун, – Пиндос? – Слушай, ты! – мгновенно заводится американец, едва заслышав запрещенное слово, и хлопает рукой по раковине, угрожающе нахмурившись. Сонхун совсем не впечатляется, со скепсисом во взгляде сканирует друга с ног до головы. Хмыкает, отворачивается. – Сонхун, блять! Раздражаешь, уйди с глаз долой, – и машет мокрой рукой, создавая мини дождик. – Так что он такого сказал, что ты сбежал как последнее ссыкло? – Передай хёну и Джейку, что я им ничего не расскажу, а тебе – тем более не расскажу. – Когда-нибудь я все равно узнаю, – зловеще хмыкает Хун. Вздох. Нагоняет драму. Опять.

***

– Я конечно не хачапури, но не против, чтобы ты сделал меня по-отжарски, Чонсон-хён. Эта бредня воспроизводится у него в голове тягучим голосом Чонвона [как потом узнал его имя Джей] уже второй день. Не то чтобы эти слова хоть мало-мальски звучали соблазняюще, но фантазии в голове вызвали мгновенно, от чего уставший мозг внезапно активизировался и не придумал ответа лучше, чем сбежать, чтобы не взорваться, непонятно от чего – от смущения или раздражения. Телефон рядом неожиданно громко пиликает, возвращая из мыслей в реальность, отчего лежащий в серьезных думах на кровати второй час Джей дергается. yangarden: здравствуй хён 😌

jjayprk: чонвон?

yangarden: узнал мое имя? мило ㅋㅋㅋ я с деловым предложением

jjayprk: если будет что-то типа вчерашнего – сразу полетишь в чс

yangarden: обидно, я старался 🥺 но нет! предлагаю сходить на свидание с шикарным мужчиной

jjayprk: [обидно, я старался 🥺] перестарался [предлагаю сходить на свидание с шикарным мужчиной] хочешь кого-то мне подсунуть? ㅋ я надеюсь это о сехун?

yangarden: нет но мой претендент чтобы тебе подсунуть не менее шикарен это я!

jjayprk: не впечатлил приведи аргументы по каким причинам я должен пойти с тобой на свидание

yangarden: я конечно не донор

jjayprk: о нет

yangarden: но тебе бы свое сердце доверил 🤍 свободен завтра в пять?

jjayprk: 😬😬😬 свободен

yangarden: 😘 спишемся завтра.