Холодное блюдо

— Клочкова! Сколько раз я тебе говорил — не суди о других по себе! — самодовольный голос Воропаева вызывал тошноту. Ну надо же, мораль ей вздумал читать! Какой же он мерзкий! Урод… гад рыжий… Вика швырнула трубку на стол и упала на сложенные на столешнице руки, в то время как он что-то продолжал ей выговаривать. Господи, как надоел-то!       Она сильно рисковала, украдкой позвонив ему и пригласив на неофициальный показ. Но, к счастью, ни в кабинете президента, ни в конференц-зале никого не было. Пушкарева в своей каморке не в счет, она там закрылась и все равно ничего не могла услышать. Удалось совершить звонок незаметно.       Спустя некоторое время Вика положила на аппарат трубку, в которой все равно уже слышались короткие гудки, и занялась обычным делом: просмотром журнала. Она заметно нервничала, буквы не желали складываться в слова, а слова — в предложения. Смысл напечатанного ускользал от нее, и она в конце концов бросила это неблагодарное дело — читать. Она бы сходила в бар, но… Жданов велел ей оставаться на рабочем месте, наверняка, чтобы она не узнала о показе. Но Милко-то все равно еще раньше проболтался! И вот теперь, передав информацию Воропаеву, Вика сидела и тряслась от страха, что Жданов все узнает и уволит ее.       На самом деле, Вика пока для себя не решила, кто из них хуже: Александр или Андрей. Оба козлы. И как Кира их терпит? Впрочем, подруга тоже хороша. Вика не забыла, с каким превосходством та рассказывала о своих успехах в Милане. И с Армани-то она подружилась, и шмоток-то с огромной скидкой накупила!.. Нет бы привезти любимой подруге что-нибудь существенное, а не фиговый пробник духов! Да-да, это был именно пробник, красиво упакованный. Упаковка в Европе стоит недорого, духи Воропаевой вообще бесплатно достались. Сэкономить решила. Ну, это правильно, компания-то в заднице после провала коллекции из паршивых тканей «Ай-Ти Коллекшн».       Вике было нечего делать, и она погрузилась в непривычное для нее занятие: задумалась. Вообще о жизни. И было над чем подумать. То, что с ней сейчас происходило — совсем нехорошо. Ромку она потеряла навсегда, надо было это признать. Да и не могло у них ничего сложиться, потому как он бабник и кобель.       А с Александром… тут вообще без вариантов. Такого унижения от мужчин она еще не испытывала. И несмотря на то, что в процессе секса он все-таки уделял внимание тому, чтобы доставить ей удовольствие, в целом Воропаев был ей неприятен. Особенно когда открывал рот, а открывал он его исключительно для того, чтобы наговорить ей гадостей. Поиздеваться. Беда в том, что она боялась ответить ему так, как он того заслуживал. Высмеять, оскорбить, послать… увы, все это было ей недоступно: он действительно мог ее уволить.       Но внутри нее уже зрело горячее желание отомстить. А как это сделать? Надо крепко подумать! Нет, вроде бы все просто: страстная натура Вики требовала устроить скандал. Истерику, прилюдно унизить его, наорать, рассказать все Жданову… Это была бы шикарная месть! Она бы ославила Воропаева на все Зималетто!.. Ух, она бы ему!.. Да на глазах у Киры и женсовета!.. Но поскольку она все же решила как следует подумать, то свой порыв сдержала.       Потому что нельзя поступать так опрометчиво. Никак нельзя. Надо и о собственной репутации позаботиться. От прилюдной истерики пострадает прежде всего она сама. Будет выглядеть идиоткой. Ну а Воропаев и без того идиоткой ее считает.       Но суть-то в том, что Вика идиоткой вовсе не была. Просто долгое время пыталась действовать по старой отлаженной схеме. Она была красива, и это казалось ей решающим аргументом в отношениях с мужчинами. Виктория считала: стоит ей только улыбнуться, и мужчины выстроятся в очередь, чтобы, например, сводить ее в ресторан. Но что-то пошло не так. Не сработало уже в двух случаях. Или ей просто не повезло с объектами? Наверное. Малиновский — бабник, у него, наверное, иммунитет к красоте. Искушенный, гад. Воропаев, благодаря деньгам, скорее всего тоже не обделен женским вниманием.       Да и не хотелось уже Вике его завоевывать. Вот совсем. Хотелось избавиться от него, как от налипшей грязи. Однако, к сожалению, он держал ее крепко. Та злополучная история с компьютером Пушкаревой поставила Вику на грань выживания в Зималетто. А как ни крути, пока Вика понятия не имела, как и чем зарабатывать на жизнь иначе, чем работая здесь. Два курса МГИМО — это прекрасно, но образование все равно не закончено. Да и не помнит она ничего из этой профессии. Карьерный рост? Неплохо было бы. Да кто ж ее повысит-то? Это тихушницу Пушкареву все повышают. Влюбился в нее Андрей, что ли?..       Странная мысль лишь ненадолго посетила разум Клочковой, и она вновь сосредоточилась на обдумывании своей жизни. Если уж принципиально ничего не изменить, то как сделать ее лучше и комфортнее? Если Ромка отпадает, а Воропаев — не ее вариант? Больше у нее вариантов не было. По крайней мере, пока. Все, конечно, у Вики еще впереди, но на сегодняшний день… как ни крути, а пока ничего толкового в голову не приходило. Негде было взять этих богатых мужиков. Хотя нет — богатых она знала где взять. Но нужны ведь свободные! А с этим вообще засада!       Так что кроме работы пока источников дохода у Вики нет. Нормальных источников. Потому что шпионаж в пользу Воропаева все равно рано или поздно приведет к засвету и увольнению. Вот, как с Ярославом вполне может получиться. Нет, надо искать тщательнее. Не мужика, а работу. И заодно обдумывать план мести.       Месть. Блюдо, которое подают холодным. Сложно будет ей такое «приготовить». Ведь Вика была порывистой и непосредственной. Да, могла затаиться и ждать, чтобы отомстить. Но не долго. А надо ли ждать долго? Только поймать удобный момент — и рассказать все Жданову и Кире. Но когда еще он наступит — этот удобный момент… Ждать надо! А что до этого? Воропаев же не отстанет! Ответ был один: притвориться, что смирилась со своим положением игрушки для секса и источника информации. Усыпить его бдительность. И ударить тогда, когда он будет меньше всего этого ожидать. Да, именно так. Она отомстит! А он будет страдать — и гораздо сильнее, чем она сейчас! Сволочь!       Притвориться, что смирилась, затаиться, ага… А как? Изобразить, что влюбилась в него? Это сложно! Уууу… очень сложно! Да и не поверит он. Что тогда? Тогда ровный тон в отношениях. Типа она приняла его условия. Он хочет от нее только информацию и секс? Легко! Но — минимум и того, и другого. Чтоб не подставиться в первом и получить удовольствие во втором. Но не позволять и ему больше, чем секс. Он отправил ее посреди ночи домой на машине? Отлично. Она и сама не горела желанием оставаться. Она сделает это своим принципом. Она не станет оставаться у него. И даже будет настаивать на том, чтобы уехать, даже если он захочет, чтоб осталась. Принимать знаки внимания как должное, не начинать с ним разговор самой. Да и неинтересно ему с ней разговаривать, это они уже выяснили. Так что секс — и домой. В конце концов, секс нужен и полезен для здоровья.       Противозачаточные она пить не бросит, хотя собиралась. Ну нафиг от такого рожать. К тому же, он наверняка не позволит, а делать аборт она не собирается. Вот еще, здоровье гробить! Родит еще для себя. Потом. Найдет от кого. А может, и встретит нормального мужчину, который оценит ее по достоинству. Хотя вот на это у нее надежды совсем мало осталось. Во всяком случае, гораздо меньше, чем раньше.       От этих размышлений ей стало немного легче. Все-таки подобие плана действий. Может быть, почувствовав ее отстраненность, Воропаев сам откажется от секса? Хорошо бы. Очень бы хорошо…       Ее отвлекли странные звуки в коридоре приемной. Кто это там кукует? Вика вышла, осмотрела коридор и не увидела никого. В это время за ее спиной раздался знакомый голос: — Почему! Почему меня никто не встречает?! Где фанфары?! Где ковровая дорожка?!       Воропаев, гад, спрятавшись за открывшейся дверью, искренне веселился, видя ее удивление и возмущение. Но она все же сдержалась, не наорала и не нагрубила. Вместо этого изобразила смущение, мягко улыбнулась и тихо сказала: — Саш, да тихо же! Все на показе, в демонстрационном зале, ну ты что? — Умница! — похвалил он, сияя улыбкой, которую ей очень хотелось убрать путем четкого удара кулаком в челюсть. — Я доволен. Заслужила… — он сделал небольшую паузу и добавил, — маленький… кусочек секса!       Видя, что она как-то не радуется, добавил еще: — Ладно, ладно, чего надулась-то? Хорошо — большой кусочек секса!       Как же хотелось Вике сказать ему гадость в ответ! Но, памятуя о том, что она наметила для себя, вместо грубости ответила: — Серьезно? И когда? — и едва заметно улыбнулась. — А чего откладывать? Вот прямо сегодня можешь и получить. Жду тебя в девять у себя дома. Не опаздывай! — тут же с готовностью сообщил он. — Договорились, — улыбка не сходила с ее лица, стала шире, но ласковой она совсем не была. К счастью, Воропаев этого не заметил, поскольку его внимание привлекла Пончева, вышедшая из конференц-зала. Посмотрев на них, она бочком пробралась к выходу из коридора в холл и убралась. Туда же отправился и Воропаев, напоследок хлопнув Вику папкой, которую держал в руках, по заднице. Урод…       Вернувшись на свое рабочее место в приемную, Вика выдохнула. Взяла и скомкала лист бумаги, так выразив возмущение и омерзение. Открыла компьютер. Увидела на столе свое задание, которое ее просил сделать Андрей: напечатать какую-то фигню про коллекцию. Всего лишь текст. И Вика решила, что, пожалуй, сейчас это лучшее, что она могла сделать. Открыв файл, принялась двумя пальцами набирать слова. С вниманием у нее не было проблем, задание постепенно двигалось. Когда закончила, оказалось, прошло всего пятнадцать минут. Так быстро? А ничего так скорость! Интересно, что там на показе устроил Воропаев? Но Вика усилием воли заставила себя сидеть на месте и никуда не ходить. Тем более что пересекаться с ним лишний раз просто не хотелось.       Но он пришел сам, к счастью не к ней, а к Пушкаревой, которая так и сидела у себя в каморке. Вика равнодушно мазнула взглядом по нему, когда он проходил внутрь. Судя по недовольному тону его голоса, опять пытался склонить Катьку к сотрудничеству. Запугать. Подкупить. Только это и умел, придурок. Но не успел он выйти, как появились Кира, Андрей и Роман. Они тоже прошли в кабинет, о чем-то оживленно поговорили все вместе, и Сашка оттуда выскочил, как ошпаренный. Те трое проводили его смехом.       Воропаев был абсолютно взбешен. И Вика, конечно, попала под горячую руку. — Обеих к черту уволю, когда стану президентом! — буркнул он ей и унесся. Чуть не сшибив на бегу Татьяну, которая как раз собиралась зайти в приемную.       В принципе, Пончева в приемной не была таким уж из ряда вон выходящим событием. Но она переоделась! И теперь на ней было красное платье! Во многом копирующее сегодняшнее Викино! Это… это ответ на ее недавние слова про пугало, что ли? Вика внимательно посмотрела на гордо несущую себя толстушку и вдруг рассмеялась. Смеялась она громко, искренне. Наверное, просто нервы не выдержали — нужна же была хоть какая-то разрядка после общения с Воропаевым. Вместе с Пончевой пришли Амура с Шурой, и теперь трое секретарш никак не понимали, отчего смеется четвертая. На звуки смеха выглянули Кира и Роман. — Вика, что с тобой? — спросила Кира участливо, и Клочкова трясущейся рукой показала на Татьяну, потом на себя. Постепенно и на лицо Киры наползла улыбка, она хихикнула и убралась. Ромка сдержанно заржал и тоже убрался. Высунулся Андрей, прыснул, но показал Пончевой большой палец вверх. — Тань, ты просто супер! — наконец, Вика закончила смеяться и выдавила. — Тебе очень идет! — Да? — растерянно отозвалась толстушка, оглядываясь на подружек в поисках поддержки. Те растерянно переглянулись, но ничего не сказали. — Да! Молодец! Одобряю. — Вика не позволила им перехватить инициативу в начавшемся разговоре. — Видишь, другая одежда — и ты уже совсем не похожа на огородное пугало! Отлично выглядишь! — А ты за сколько свое платье покупала? — Татьяна пошла с козырей, стремясь приравнять себя к Вике. Так вот в чем цель толстушки! Ага, щас! — Понятия не имею, за сколько мне его купили, — сладко улыбнулась Вика. — В Париже дело было, муж подарил. А ты где отоварилась? — На Черкизовском рынке! — гордо ответила Пончева.       Вика снова заржала. — Тань, от души — поздравляю! — выдавила сквозь смех. — Отличная идея — копировать мои наряды. — А… если хочешь, я могу тебе сказать, где такие купить подешевле! Ты сэкономишь…       Это бы уже вызов! После очередного взрыва смеха Вика помедлила несколько секунд, прежде чем сообразить, как ответить. И решение пришло мгновенно: а что, если усыпить бдительность не только Воропаева, но и секретарш? Типа вы молодцы, а я не права. А потом кааак врезать им! Отличная же идея! — Спасибо, Тань. Давай, напиши мне адрес. Мало ли? Никто ведь не застрахован от случайностей. А с такими продажами коллекции, как сейчас, чувствую, на Черкизоне будем отовариваться мы все…       Секретарши переглянулись: видимо, такого хода не ожидали от нее. А Вика сидела и улыбалась, думая про себя: «Ничего, неформатные, будет и на моей улице праздник!» — Так это… — выступила Шура, — Вик, давай, я тебе схему нарисую, как идти от главного входа? — Давай, Шур, — Вика любезно протянула листок А4 с ручкой. Кривенцова, настороженно посматривая на Вику, начертила схему, потом объяснила, как идти, и на словах. — Спасибо, Шура, — Вика с улыбкой забрала листок. — Пусть будет, на всякий случай. — Вик, ты правда туда поедешь? — спросила офигевшая Пончева. — Нет, — рассмеялась она, — но мало ли, кому понадобится? — Ну, если что, ты обращайся, — кивнула Шура, и в полном молчании трое секретарш ушли из приемной. Вика опять выдохнула. Ей казалось, что испытания на сегодня закончились — за исключением секса с Воропаевым, но это только вечером.       Так и вышло. До конца дня ее никто не беспокоил. Разве что Жданов попросил принести материалы по коллекции и заказать ужин: они обсуждали выпуск новой коллекции. Дождалась заказа и уехала домой — готовиться к вечернему рандеву.