Холодное блюдо

      Вика заказала себе золотую карту. И наличными кое-что сняла. Остальное подлежало инвестированию. Даже успела до закрытия в тот банк, который выдал ей кредит. Но его сумма даже с процентами все равно была меньше, чем та, что нашлась в ее сумочке. Так что Виктория полностью рассчиталась и получила справку о погашении кредита. И ПТС на свой красный мерседес, который находился в залоге у банка. Все! Она молодец! А платья… да и черт с ними! Сейчас пробежится по бутикам… И тут Вика поняла, что просто не имеет права профукать богатство, которое свалилось ей в руки, да еще и так быстро. Надо тратить разумно. И нельзя хвастаться. Вот что скажет тот же Воропаев, когда узнает о том, откуда у нее деньги? Да оборжет! Причем это будет реально обидно — в выражениях Сашенька никогда не стесняется. Так что пусть деньги просто будут. Нельзя сразу менять образ жизни и привычки. Она ведь экономит, так? Так! Даже Кире нельзя такое говорить. Но и в долг просить у нее не надо. А обновление гардероба подождет до Милана, куда она обязательно доберется — там как раз сейчас скидки.       Абсолютно довольная Вика поехала домой. К счастью, никаких звонков ей не поступало. И в дверь никто не ломился. Она занялась собой. И снова перетряхнула свой гардероб. В общем, провела вечер с пользой.       Во вторник Вика была в отличном настроении. Она, как и Кира вчера, порхала по этажу. Делала кофе и перебирала бумажки. И неожиданно для себя согласилась сходить на обед с секретаршами в «Ромашку». Катя Пушкарева была в той же компании, правда, с ней напрямую Вика поначалу не общалась. Амура погадала им обеим. Увы, и у Кати, и у Вики любовная линия была неблагоприятной. Ну, своей-то Вика не удивлялась, а вот Пушкарева явно расстроилась. Да и Амура недоумевала. — Кать, ничего не понимаю, — хмурилась зималеттовская гадалка. — Еще недавно было совсем не так! А сейчас у тебя по карьере все вообще отлично. А на личном фронте — полный штиль. А ну, признавайся, поссорилась с Колей?! — Кать?! — заголосили девушки, не дожидаясь ее ответа и сделав выводы самостоятельно. — Надо вас помирить! — Да у нас, девочки, — со вздохом сказала Пушкарева, — вроде как все к концу идет… Наверное, мы просто друзьями останемся…        Вика помнила, по рассказам секретарш, Колей звали жениха Пушкаревой. Внутри шевельнулось что-то вроде сочувствия к страшилке. И уважения: надо же, как хорошо держится! — Да ты что?! — секретарши в момент заглотили наживку и принялись охать и ахать. — Кать, ну как же так? Надо же что-то делать! — А давай начнем с прически! — не выдержала Вика. Вот черт ее за язык дернул… — Что? — на нее уставились сразу несколько пар глаз. Удивленных и недоуменных. — То! Прическу, говорю, сменить тебе надо, Катерина Валерьевна. Предлагаю свою посильную помощь. Советую согласиться! — Кать, соглашайся, — неожиданно поддержала инициативу Ольга Вячеславовна. — У Вики хороший вкус. Она обязательно подберет то, что тебе понравится. — Правда? — осторожно спросила Катерина. — Да сто процентов. Главное, чтобы тебе шло. А так у тебя, конечно, привычный и узнаваемый образ школьницы с косичками, но несерьезно это. Ты же финансовый директор. Бизнес-леди. — Да я… Да какая я бизнес-леди-то? — замялась Пушкарева. — И так скажет любой, пока ты в этом образе. Девочка-отличница, которой все время надо будет доказывать, что с ней шутить нельзя. А с новой прической ты сразу будешь производить солидное впечатление. — Кать, соглашайся! — настаивала Ольга Вячеславовна. — Ну… ладно, — чуть улыбнулась Пушкарева. — Можно попробовать! — Йес! — не удержала радостного возгласа Шура. И все сразу заголосили в знак поддержки. — Ну вот, значит, так: завтра с утра — тащи с собой рецепт на очки. Оправу тоже надо будет сменить. — Кстати, да, — поддержала Света. — Извини, надо было раньше тебе сказать… — А… очки тоже? — удивилась Пушкарева. — Конечно. Но не все сразу, завтра выберем и закажешь. Одежда… тоже дело будущего. Но уже сейчас могу сказать, что пиджаки тебе не пойдут. Разве что приталенные и укороченные. Размер какой? 44 или 46? — 44… — Отлично, будем грабить Милко. Главное, никому ничего не говорить — будет сюрприз. Причем всем! — И мне в первую очередь, — вздохнула Пушкарева. — Так, завтра я притащу все, что нужно для прически, и макияж нормальный сделаем. Ты уход за кожей делаешь? — Ну… я умываюсь и на ночь кремом мажусь… — И то хлеб, — улыбнулась Вика. — Тебе много косметики и не надо, кожа чистая. — Вика, тебе надо было в стилисты или косметологи идти! — хохотнула Таня. — Это хобби, профессией я это делать не хочу, — невозмутимо отозвалась Клочкова. — Мне и так неплохо живется.       Договорившись о кардинальной смене Катиного облика, секретарши вернулись в «Зималетто».       А в районе трех часов позвонил Воропаев. Как только Вика увидела его фамилию на экране, тут же достала диктофон и включила его. Финальный этап подготовки ее мести наступил! — Слушаю, — сказала она, ответив на звонок. — Здравствуй, Вика, — нежным голосом пропел он, — как дела в «Зималетто»? — А что именно вас интересует, Александр Юрьевич? — Меня интересует все! — Не могли бы вы конкретизировать вопрос? — Ты совсем обнаглела, Клочкова? — он повысил голос. — Ну, до вас, господин Воропаев, мне очень далеко в умении наглеть, — спокойно ответила она.       Он заткнулся аж на несколько секунд. Затем снова заговорил, но голос был холодным, без тени каких бы то ни было эмоций. — Думаю, на этом наше сотрудничество прекращается, Виктория. Раз ты не ценишь нормального отношения к себе — можешь писать заявление на увольнение по собственному желанию. — А я не вижу для этого абсолютно никаких оснований. И я бы не стала называть то, что между нами происходило, сотрудничеством. А про нормальное отношение с вашей стороны вообще речи не идет. Или шантажировать меня увольнением, чтобы затащить в постель, вы считаете нормальным? — Что?! Да ты сама! За деньги! — Какие деньги? А эту тысячу долларов, которые вы дали мне в долг, я вам передам. Скажем, через вашу сестру? — Не смей ее сюда впутывать! — снова заорал он. Вика улыбнулась — все шло, как надо. — Ты ничего не докажешь, ясно? Тебе же это боком и выйдет, идиотка! — Зато мой пример будет хорошим уроком другим несчастным, которым вдруг покажется, что с вами можно иметь дело и получить от этого хоть какое-то удовлетворение. — Кто бы говорил? Уж что-что, а удовлетворение ты точно получила! — Но я бы с великим удовольствием обошлась без этого, поверьте. — Тогда почему не отказалась, раз такая принципиальная? — Я находилась в стесненных обстоятельствах, у меня было столько долгов, да еще и жених бросил… Нет, наверное, можно было бы отказаться, но тогда я еще боялась ваших угроз увольнением. Повелась, смалодушничала, признаю. Проявила слабость. Да и надеялась, как и любая дуреха, что вдруг у нас с вами вспыхнут нежные чувства, и из страсти вырастет любовь… Ошиблась, что поделать. Бывает… — Да ты совсем ку-ку! — натужно рассмеялся он. И добавил неестественным, фальшивым и каким-то надтреснутым голосом, — такие идиотки, как ты, только и годятся для плотских утех. О чувствах размечталась! Ой, насмешила! — Да я уже и сама над собой смеюсь, — ласково пропела она. — Посмеялась? Молодец! А теперь собирай манатки — и на выход! И чтоб духу твоего в компании не было! — И снова отвечу, что не вижу оснований для моего увольнения… — Будут тебе основания, не сомневайся. Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому! А после того, как тебя уволят по статье, ты нигде работу не найдешь! — Как мило, что вас беспокоит моя дальнейшая судьба, Александр Юрьевич! Но все же, пожалуй, откажусь увольняться. Мне вполне комфортно на этом месте.       Тут Вика выключила запись и добавила: — Ну вот, записала наш милый разговор на диктофон, хорошо получилось… — Ты сделал что?! — севшим голосом переспросил Воропаев. — Думаю, ты понял с первого раза. — Стерва! — проорал он и бросил трубку. Йес! Вика довольно улыбнулась и проверила еще раз: да, все записано. Качество хорошее, доказательством даже в суде служить может, если что. Правда, до этого все равно не дойдет, но как минимум моральное удовлетворение она получила. Александр перезвонил через пять минут, она включила отрывок записи в качестве подтверждения того, что она не блефовала. — Ладно, твоя взяла, — напряженно сказал он. — Будут какие-то условия?       Вика задумалась. В душе и мыслях не было прежней злости на него, выплеснула уже. Месть… А ну ее! Можно сказать, уже состоялась! Может, просто оставит ее в покое — и ладно? И потом, если он будет страдать и метаться, как предполагалось в изначальном плане, наверняка его метания почувствует и Кира, будет волноваться, а Киру обижать и волновать Вика точно не хотела. У нее и так проблем всегда выше крыши. Поэтому с какой-то легкостью, охватившей ее всю, Виктория твердо сказала: — Просто оставь меня в покое. Хочу спокойно жить и работать. — Ты? Работать?! — ну надо же, он еще и язвить пытается! Но подумала об этом Вика без раздражения. Сашка такой Сашка! Но теперь она могла себе позволить ответить ему так, как он того заслуживает… — Ну нет так нет… — Ты неправильно поняла! — он тут же опомнился и завел знакомую песню. — Сколько ты хочешь за пленку? — Ничего. Пленку я тебе не отдам. — Ясно… — голос был какой-то усталый, ни злости, ни раздражения Вика не услышала. И не стала его мучить дальше. Ей просто хотелось оставить эти ущербные отношения в прошлом. — Ты, надеюсь, понимаешь, что это, скажем так, оружие сдерживания, и применю я его только в самом крайнем случае? — спокойно произнесла Вика. — Идеально — ты делаешь вид, что мы просто знакомы. Обмен приветствиями — и все. Ты не интересуешь меня, я не интересую тебя. — Это окончательные условия? — голос был точно удивленным. — Да. Договор? — Хорошо. Договор. Вика, может быть мы просто поговорим с тобой?.. — Не испытываю никакого желания, мы уже все друг другу сказали. Вас соединить с Андреем Павловичем, господин Воропаев? — холодно спросила она, давая понять, что на этом их общение завершается. — Не стоит, спасибо, Виктория. Доброго дня. — Его голос теперь был спокойным. И хорошо. Она все сделала правильно. Она молодец. Она сейчас прекратит плакать… — И вам доброго дня, Александр Юрьевич, — глухо бросила она.       Он положил трубку, а Вика перевела дух и вытерла слезы с щек. И откуда только взялись? Затем упаковала кассету с пленкой в бумажный конверт. Постучала в дверь к Жданову. — Андрей, можно мне отойти? Я могу потом на час задержаться после окончания рабочего дня? — Хорошо, Вика. Иди. А то, что потом задержишься — будет кстати.       Она выскочила из «Зималетто» и спустилась на стоянку. Доехала до банка и положила конверт в сейф. Оплатила его на пять лет вперед. На всякий случай. И забежала все-таки в бутик — купила платье. Заслужила — что уж там! И бутылку вина себе на вечер, будет праздновать освобождение от Сашеньки! Или оплакивать свое одиночество…       Вернулась в «Зималетто» довольная. Не слишком счастливая, но свободная, вроде бы… — Вика? Ты уже вернулась? — высунулся Жданов из кабинета. — Зайди!       Она зашла. — Присядь. — Что случилось-то? — Да ничего плохого, в общем-то. Не знаю, говорил тебе Роман или нет, но когда мы отказались от контракта с теми поставщиками, их перехватила другая компания — «Модерн эйдж». — Да, он говорил, — кивнула Вика, — и что? — Так вот — та фирма обанкротилась! — Фига себе… — Вот! И я о том. — Фух! Значит, все правильно сделали, что отказались! — Спасибо тебе, Вика. Огромное человеческое. И президентское! — Да пожалуйста тебе, девичье и секретарское, так сказать, — рассмеялась Вика. — Значит, все хорошо? — Все просто отлично. Мы выйдем на намеченные показатели уже в следующем месяце! — Ой, неужели ты думаешь, что я в этом разбираюсь? Вот, пусть Пушкарева с показателями работает! — Увы — тебе тоже придется, Вик. Я ведь чего тебя позвал-то? — Чего? — Пора тебе переходить на новый уровень! Я назначаю тебя своим личным помощником — с повышением зарплаты в два раза! — Вау… — только и смогла сказать Вика. — Это да, — усмехнулся довольный сделанным сюрпризом Жданов. — Но и работа будет сложнее. — Это считать, что ли, надо будет? — погрустнела Вика. — Не так много, на самом деле. Но не только. И естественно, о том, над чем ты работаешь, не должно стать достоянием гласности. Надеюсь, это понятно? — Вполне, Андрей Павлович. Можете не волноваться! — она радостно закивала. Новость была просто потрясающая! Вот что она будет отмечать сегодня вечером! Ее повысили! И не по блату, а потому что сама заслужила! Это было… да восторг просто! Наверное, ее мысли нашли отражение на ее лице, потому что Жданов рассмеялся и махнул рукой в сторону двери. — Ну — все, иди. Приказ завтра будет. А сегодня, как и обещала, задержишься. Катя выдаст тебе задание. — Хорошо. Мне сейчас за заданием пойти? — Вика вскочила, горя энтузиазмом. — Да, Вика, иди…       Рабочий день грозился затянуться…