Холодное блюдо

— Ты хотела, чтобы я страдал? — продолжил он. — А я и так всегда нахожусь в этом состоянии! С тех пор как понял, что ты нужна мне. Что я хочу не только заниматься с тобой сексом, но просто ощущать тебя рядом. Что хочу, чтобы ты… испытывала ко мне хотя бы симпатию, а не трахалась со мной только потому, что я тебе так приказал, из боязни быть уволенной. Я тоже искал знаки, я считывал твои эмоции и не смог ничего понять. Я никогда не считал тебя, как ты говорила, девочкой по вызову. Но я не мог позволить тебе думать, что отношусь к тебе иначе! Иначе я… иначе ты сменила бы модель поведения, взяла меня в оборот по-настоящему, и я бы просто потерял себя рядом с тобой! Вот это самое страшное. Было. Но теперь стало еще хуже. Я люблю тебя и ненавижу! Ненавижу теперь уже только сам себя…       Они замолчали оба. Наконец, Саша встал. — Ладно, уже поздно. Я пойду… — Мы еще не договорили, — возразила Вика, тоже вставая. — А мне кажется, мы уже сказали все, что хотели. Ты права — наши отношения с самого начала были отравлены. Я это осознаю. Да у меня и не было особой надежды. Но не высказаться я не мог! — Может, выпьем? — вздохнула Вика. Она не хотела отпускать его, раз уж все так сошлось. Да и она высказалась, ей стало легче. А вот ему… — Думаешь, поможет? — он скептически усмехнулся. — Чай не помог, может, коньяк? — она улыбнулась и пожала плечами. — А у тебя есть? — он заинтересованно покосился на мини-бар. Вика взяла со столика пульт и открыла дверцу. — Выбирай. Я в коньяках не разбираюсь, но ты любишь коньяк, я знаю. — Ладно, — он улыбнулся и снял пиджак, повесив на спинку кресла. — А лимончик найдется? — Обязательно. Я люблю кофе с лимоном, так что он есть везде, куда я езжу.       Вика направилась к холодильнику. Лимон был уже порезан — она заказала на утро, оставляли с вечера. — Ну, вот этот, пожалуй, не так плох, как остальные, — выдал Сашенька, рассматривая содержимое бара.       Вика посмотрела на него с нескрываемым скепсисом, и он закатил глаза: — Ладно, ладно! Отличный коньяк! Правда, я просто выпендриваюсь! — он ухмыльнулся. — Это признание еще круче, что признание в любви, Саша, — прыснула Вика. Он недовольно посмотрел на нее, но потом тоже улыбнулся. — Да, во мне снобизма — хоть отбавляй, — согласился он. — Хватит предаваться самокритике, — решительно сказал Вика. — Разливай!       Коньяк действительно был великолепен. Насыщенный аромат и мягкий вкус, Вике понравилось, хотя она предпочитала бренди со льдом. — Как тебе работается в Зималетто? — Саша решил сменить тему. — Теперь хорошо, — она улыбнулась и кивнула, — Андрей все-таки сделал меня своим личным помощником. И зарплату в два раза повысил. — Да ты что? — удивился он. — И за какие заслуги? Неужели за то, что ты привела в порядок внешность Пушкаревой? — Нет, не думаю. Оказала ему большую услугу. Какую — не скажу, его спроси. Захочет — расскажет. — Это была профессиональная или личная услуга? — напряженно спросил он. — О, мы с ним не переспали, если ты об этом, — она понимающе усмехнулась. — Ничего такого. Скажем так, если бы не я, он вполне мог бы в ближайшее время потерять свое кресло президента… — Правда, что ли? — он выглядел шокированным. — То есть если бы не ты, я бы уже мог быть президентом? Серьезно? — Не думаю, что вот так скоро, но вполне. Спроси у него, говорю же. — Это и была твоя месть, да? — Отчасти. И я саботировала твое распоряжение докладывать обо всем, что делает Андрей. — То есть ты отвлекла меня сексом?.. — Ты сам не мог ни о чем думать, кроме секса. А секс с тобой мне тоже нравился. Так что выбор был прост. И, потом, я считаю, что Андрей на самом деле — хороший президент. — Да кто ты такая, чтобы решать?! — не выдержал Александр, с силой звякнув стаканом по столу. Затем он вскочил, в два шага подошел к Вике и навис над ней, грозно смотря сверху вниз. Но она… уже не боялась его. Встретила его взгляд спокойно. — Я — его секретарь несколько месяцев. — Надо было сразу тебя уволить! — он немного успокоился и сел на место. — Интересно, и чем же он лучше меня? — А он к людям относится как к людям, со всеми их слабостями и недостатками, и при этом не скрывает, что у него они тоже есть. Он уважительно говорит даже с нижестоящими. Он не только требовательный, но и демократичный. Он умеет подбирать кадры и создать рабочую атмосферу. Андрей знает, когда можно закрутить гайки, а когда дать слабину. Это только кажется, что он не контролирует ситуацию. На самом деле — очень даже. — Надо же… А раньше ты говорила другое! И была очень не против, когда я хотел скинуть его к чертовой матери! — Я поработала чуть больше и поменяла свое мнение. Сперва — от противного, так как ты все равно казался мне гораздо худшим вариантом в роли руководителя. Потом я оценила деловые качества Жданова. — А он — твои? Неужели ты взялась за ум и начала работать? — Ну да, теперь мои финансы в порядке, мне не надо думать о том, как найти того, кто будет меня содержать. Я сама себя содержу… — А откуда у тебя деньги на эту поездку? Да еще и шоппинг! — он заметил пакеты из бутиков и быстро переключился на другую, более понятную ему тему. — Неужели тоже Андрюша одарил? И ты мне будешь рассказывать, что не дала ему?!        И куда делся только что признававшийся ей в любви страдающий герой? Увы, перед ней, ехидно ухмыляясь, сидел прежний мерзавец. Вика печально улыбнулась: она знала, что так и будет. Но не рассказать о своей роли не могла. Все равно рано или поздно он бы узнал. Да тот же Жданов и рассказал бы, наверняка. — Я не собираюсь ничего доказывать, — она отсалютовала ему бокалом. — И оправдываться мне перед тобой не за что и не в чем. — Ты же его ненавидела! — Не его, а Пушкареву. Но с ней мы тоже нашли общий язык. Так что теперь у нас полный консенсус. — Когда я стану президентом, я уволю вас обеих! И рекомендаций вы не получите! — А ты еще стань им сначала, Саша. А я не пропаду, не беспокойся. — А если я расскажу Жданову, что это ты испортила компьютер Пушкаревой? — Думаю, он немного меня поругает, это будет неприятно, — с напускной грустью кивнула она. — Но не уволит? — тут же смекнул Воропаев. — Думаю, нет… — Ага, значит, у тебя и на него что-то есть? — А ты у него спроси? — Я сделаю так, что он тебя уволит. Теперь это вопрос принципа, Вика, — он налил себе еще коньяка и отсалютовал ей. — Интересно, что ты такого сможешь ему предложить, — хитро усмехнулась Вика, подначивая его. В голове уже приятно шумело, коньяк действовал. — Так я тебе и сказал… — не менее хитро усмехнулся он. Оба выпили, Вика сжевала лимончик. — Договорились. Мне очень интересно, что это будет. — Тебя не пугает такая перспектива? — Не слишком, — она улыбнулась, — я даже могу тебе пообещать, что не стану использовать ту пленку, чтобы помешать тебе. Я вообще не собираюсь ее использовать, если что. — Какое благородство! — патетически воскликнул он. — Еще чего, — она рассмеялась, — просто это неспортивно. — А ты у нас спортсменка, отличница, комсомолка? — Только первое, — с охотой пояснила Вика. — Никогда не вступала в комсомол и всегда была троечницей. — Похвально, значит, ты у нас за правду? — Это не принципиально! — Вика уже захмелела. Ей было хорошо и легко. Она высказалась. Напряжение, которое возникло между ними после его признания, испарилось. В его настроении она чувствовала веселую злость. Не надрыв и трагедию, как раньше. — Ты, что, уже напилась? — удивленно спросил он. — А как же секс? — А! Секс! Точно!       Вика развеселилась и потянулась к мобильнику, который лежал на столе. Часы показывали 00.34 — Да, уже можно! — радостно сказала она. — Это почему это? — рассмеялся он. — Наступила полночь, и карета превратилась в тыкву?       Она тоже рассмеялась: — Нет, это значит, уже можно нафиг снять туфельки и бальное платье…       Она скинула туфли и встала с кресла. Попыталась расстегнуть крючки сзади… — С платьем я могу помочь… — не удержался Воропаев. Он следил за ней горящими глазами. Ведь сейчас, когда она пьяная, секс будет получить гораздо проще. И чем он думал раньше? Надо было сразу ее напоить! — Правда? А помоги, а? Раз уж пришел… — раздосадованно пробормотала она: у нее конечно не получалось расстегнуть все самой, координация движений явно была нарушена.       Он встал, подошел к ней и, развернув спиной к себе, расстегнул крючки. Но этим не ограничился, запустив руки под платье, накрывая ладонями ее грудь. Вика застонала от удовольствия, ткнувшись затылком в его плечо. Он осторожно спустил платье с ее плеч, целуя шею сзади. Стоны стали громче. Наконец, платье упало на пол, и он развернул Вику к себе лицом. Она сразу потянулась за поцелуем, и Саша ее не разочаровал. Она расстегнула пуговицы рубашки. Он продолжал с упоением целовать ее, наслаждаясь тактильными ощущениями. И белье наощупь было просто волшебным. Когда она расстегнула ремень его брюк, и они упали рядом с ее платьем, он подтолкнул ее в сторону кровати, мягко повалил на покрывало.       Поцелуи стали еще глубже, ощущения — еще упоительнее. Кружевные трусики Саша сдернул, разрывая тонкую ткань. Она спустила его белье. Как же он изголодался по ее телу. И какие же волшебные эмоции испытал, когда, наконец, вошел в нее! А как сладко она стонала, как подавалась к нему! Вот сейчас, когда они все друг другу сказали, они и были настоящими. Наглец и стерва, их соединение было ошеломляюще прекрасным. Просто феерия! Когда они, довольные и обессиленные, лежали обнявшись в кровати, Александр сказал: — Это было потрясающе… — Полный отпад, — с радостью согласилась она, потянувшись за новым поцелуем. — Ты просто космос! — Правда понравилось? — Напрашиваешься на комплимент? — Правда, Вик, мне важно. Почему ты со мной? — Потому что я люблю тебя, несмотря на то, что ты болтаешь всякие глупости. — И ничего не глупости! — он притворно возмутился, но тут же поцеловал ее снова. — Гадости и глупости, — уточнила она. — Разве сейчас я глупости говорю? — Сейчас нет, молодец! — похвалила она. — Просто мне хорошо с тобой. Как никогда и ни с кем, понимаешь? — Я тоже тебя люблю, несмотря на то, что ты творишь всякую фигню! — радостно признался Саша, крепко прижимая ее к себе — на случай, если взбрыкнет. Но Вика и сама прижалась еще крепче и спросила: — А разве то, что я сейчас творила, это фигня? — Так то мы оба творили! — он поцеловал ее в макушку. — Мне с тобой просто улетно, понимаешь? — Понимаю, у меня то же самое, — она прижалась губами к его шее, оставляя засос. — Хулиганка и провокаторша! — ликующе простонал он, с трудом отрывая от своей кожи эту «пиявку», подмял ее под себя и резко вошел. Вика вскрикнула от удовольствия и начала активно подстраиваться под его движения. Это было идеально! Они были равны по темпераменту, они не просто понимали, они чувствовали друг друга. Угомонились только к трем часам, а будильник прозвенел в восемь. — Куда в такую рань? — пробормотал Саша, закутываясь в свою половинку одеяла. — Выставка, черт бы ее побрал, — отозвалась Вика, садясь на кровати. Но он тут же повалил ее назад и прижал к себе. — Еще пять минуточек… — уткнувшись ей в шею, прошептал Саша. — Ага, — покорно согласилась она, прикрыв глаза. Пять минут превратились в итоге в час. В девять встали, наконец, оба. Вика отзвонилась насчет завтрака, на двоих. После него Вика начала облачаться в купленное накануне платье, в то время как Саша наблюдал за ней с нескрываемым удовольствием. Сам он отправился во вчерашнем костюме. — Не возражаешь, если я подброшу нас? — Нет, я только «за», — Вика зевнула, садясь в машину. Но сразу Саша не стартовал. Решил поговорить. — Вика, я думаю, мы не должны скрывать, что мы вместе. — Давай не будем. Представляю, сколько вопросов возникнет у Киры! Надеюсь, хотя бы Ждановы-старшие тактично промолчат… — Не надейся! — хмыкнул он. — Обложат и будут спрашивать перекрестно. — И что врать будем? Не думаю, что до приезда на выставку у нас получится приемлемая версия. — Можно сказать, что я долго искал, как бы подобраться к тебе, и вот, такая возможность. В общем, как я тебе говорил, как все это организовал. — Ну хорошо. Думаю, это вполне нормально. А я скажу… ну я поняла, что я скажу. А если спросят о дальнейших планах, скажем, что пока рано об этом говорить! — Точно. Ну, поехали? — Поехали! — она улыбнулась и потянулась к нему за поцелуем, он с удовольствием поцеловал ее.       Выставка была посвящена современной скульптуре и проводилась на открытом воздухе. — Боже, что это? — испуганно спросила Вика, показывая на первое встретившееся им изделие. Сплошные руки, сплетенные в чудовищный узел. Саша рассмеялся и снисходительно перевел, прочитав название по-итальянски: — О как! «Дружба» называется! — Кошмар… — Ты просто ничего не понимаешь в современном искусстве! — снисходительно сказал Саша — Даже не пытаюсь! — радостно согласилась она. — Но это произведение я точно запомню, не сомневайся! — Ого! Все-таки есть польза от того, что ты в Милан приехала! — Польза? Польза, безусловно, есть! Я хорошо закупилась на распродаже! — гордо отозвалась Вика, за что была поцелована снова. — Горжусь тобой, малыш. Уверен, ты будешь великолепна в любых нарядах! — он прижал ее к себе и горячо прошептал на ушко. — А еще лучше — без них… — Да, потому что одежду еще подобрать надо, а я уже прекрасна! — рассмеялась Вика. — Авторская модель! — Даже спорить не стану, — он тоже рассмеялся. Вика поняла главное: он любит шутить пошло, на грани оскорблений. И единственный вариант остаться с ним вместе — игнорировать или шутить в ответ. Или просто уйти, если надоест. Она не исключала, что когда-нибудь так и поступит…