Холодные стены, горячие сердца

      Был февраль. Лютый ветер продувал стонами стены, и Роза обняла ладошками фарфоровую кружку с чаем, согревая ледяные пальцы. Лениво повела плечом и перевела взгляд на узкое окошко, светившеся в вечернем мраке, окутавшем всю комнату: на улице танцевала метелица, мелкие снежинки так и бились о стекло.       — Холодно, — от этого вида девушка даже поежилась.       — Подбросить дров в огонь? — вкрадчиво уточнил Генри, и Роза, спрятав улыбку за позолоченным ободком кружки, кивнула. Генри подбросил поленьев в камин и огонь жадно затрещал, вверх взвились яркие языки пламени. Принц постоял возле камина, наблюдая за танцем огня, а потом отвернулся к окну, нахохлившись и растирая плечи руками.       Роза качнула головой: в этой каменной крепости, куда сослал ее Эдвард дожидаться рождения ребенка, всегда гуляли северные ветры, отчего от стен даже летом веяло мертвенным холодом.       — Генри, — облизнув пересохшие губы, позвала его Роза. — Иди ко мне.       Генри повернулся спиной к окну и посмотрел на Розу, словно бы испытывая ее. И Роза, отставив чашку на низкий столик, выпрямилась, гордо выпячивая грудь, откинула волосы назад, словно бы бросая вызов принцу. Наконец, спустя несколько мгновений эта безмолвная битва закончилась — Генри с усмешкой оттолкнулся от подоконника и опустился на диван рядом с Розой.       Она прильнула к нему, точно котенок к мягкому брюху матери, и положила голову на его плечо. Он мягко прижал ее к себе за талию, ощущая ладонью ее округлившийся за зиму живот.       — Скажи, — неуверенно пробормотал Генри. — У нас есть будущее?       Роза сипло втянула воздух через нос и положила руку на свой живот. Там, под горячим сердцем она уже семь месяцев носила королевское дитя. Эдвард любил Розу до безумия, пылинки с нее сдувал и, по собственной глупости и к большому горю, полностью доверил ее брату.       Когда по дворцу стали блуждать тени иностранных шпионов, Эдвард, не так давно ставший королем, боясь за любимую жену, отослал ее подальше от себя, в глубинку, в лес, в забытый Барсом старинный особняк. Из самых лучших побуждений, дабы уберечь и любимую, и их наследника, которому была пророчена великая судьба.       Роза с тихим стоном выдохнула, когда Генри коснулся губами ее шеи, и откинула голову назад, отдаваясь этому сладкому забвению.       Эдвард писал ей письма почти каждую неделю: рассказывал, что творится во дворце, как за нее переживает и он, и ее отец, и вообще весь двор; справлялся о ее здоровье и миллион раз повторял, как сильно скучает и любит ее. И Роза готова была плакать: кажется, ее горячее сердце уже полюбило другого. Того, кто всю беременность был рядом, того, с кем у нее нет ничего общего.       — Мы с тобой живём в настоящем, Генри, — ответила ему Роза. Голос ее звенел от печали и горя. — У нас нет ни прошлого, ни будущего, а настоящее вскоре закончится.       Генри потянулся вперед и жадно впился в губы возлюбленной. Роза не была против. Наоборот — подалась ближе, желая почувствовать стук его горящего пламенем сердца, согреться, отдаться, сгореть в любви.       — Я не хочу, чтобы наше настоящее заканчивалось, — сообщил Генри. Его дрогнувшая рука спустилась ниже и теперь ласково поглаживала ее бедро. — Хочу продлить его как можно дольше.       Последние слова его прозвучали совсем тихо, над ухом Розы, и девушка бесшумно рассмеялась.       — Помнится, пару лет назад ты сам от меня отказался, — с доброй усмешкой заметила она. Генри примолк, размышляя.       — Я был глуп.       И Роза, запрокинув голову, позволила себе от души рассмеяться. Генри грустно улыбнулся и серьезно задумался, выводя указательным пальцем руки узоры на круглом животе Розы. Казалось, Генри хотел поделиться тяжелыми мыслями, но в последний момент все же передумал. Влюбленные умолкли и, обнявшись и согревая друг друга, наслаждались тишиной.       Неясные силуэты-призраки слуг затоптали по коридорам, а на улице, за воротами, послышался шум и ржание коней, и Роза насторожилась. Она быстро переглянулась с Генри, и принц вскочил с места, подбегая к окну. Он, стоя боком, приоткрыл шторку и взглянул на заснеженное крыльцо.       — Что там? Скажи же! — взволнованно потребовала Роза. Генри обернулся к ней. Лицо его выглядело бледным и растерянным, на нем расцвела нервная улыбка.       — Эдвард…       Роза тут же вскочила с дивана и в несколько ловких движений привела свою прическу и платье в надлежащий вид. Генри стоял как вкопанный.       — Не переживай, — успокоила его Роза, заботливым движением расправляя складки на его одежде и поправляя воротник. — Не думаю, что он собирается задерживаться здесь надолго. Может, пару дней… У тебя губы в моей помаде, — Роза взяла со стола подсвечник с тремя длинными свечками. — Ты приведи себя в порядок, а я его встречу, хорошо?       Сказав это, она ловко задула все свечки разом, невольно вспомнив, как они с Генри, в минуты обуздавшей их страсти, гасили свечи и, не опасаясь нежелательных последствий и холодных стен, освещенные одними лишь звездами, предавались любви.       Обернувшись и оставив подсвечник, Роза на мгновение прикрыла глаза, выдохнула и, распахнув двойные двери их гостиной, шагнула навстречу королю. Королю, которого не любила, но с которым у нее было слишком, слишком много общего.