сказка на ночь

       – Ты всё ещё носишь этот браслет?       Хёнджину было искренне жаль рушить такую уютную тишину, но он всё же с неподдельным любопытством обратился к товарищу по группе, направив взгляд на тоненькое украшение из бело-зеленого бисера, увенчанное подвеской в форме любимого самим Хваном цветка ромашки. Яркая безделушка совсем не вязалась с образом обычно строгого и серьёзного, едва ли не угрюмого, Минхо, предпочитающего в одежде монохром, а в украшениях кошачью символику благотворительных организаций. Хёнджина поражал и одновременно ужасно радовал тот факт, что его подарок действительно понравился хёну, но в глубине души эти браслеты, всегда маячащие перед глазами, порождали в светлой голове Хённи целый рой самых разных мыслей. Ему жуть как хотелось докопаться до Минхо с расспросами, действительно ли это браслеты так хороши, или же это такое кокетство со стороны Минхо? Разумеется он в жизни не скажет, что носит их специально, чтобы Хван видел, но ведь слова и не обязательны? Хёнджин уже научился понимать танцора с полувзгляда и быстро разгадывать, какие истинные чувства и эмоции скрываются за вечно равнодушным лицом.       Они расположились на чёрном кожаном диване в гостиной. Было уже поздно, остальные ребята разбрелись по своим комнатам, но к Минхо сон упорно не хотел идти, поэтому он решил скоротать вечер за пределами крохотной и мрачноватой комнаты в более просторном зале. На компанию он, правда, никак не рассчитывал. Компания нашла его сама. Даже не поленилась прийти из соседнего общежития. Хёнджин вежливо поздоровался и посеменил к тому, кого намеренно искал, но танцор даже на «привет» не разорился. Лишь едва заметно кивнул и вновь вернулся к чтению. Хёнджин, впрочем, и без этого знал, что тот рад его видеть. Иначе не позволил бы примоститься рядом и, положив голову на плечо, заглянуть в экран и начать про себя читать с середины вместе. Минхо стал листать текст чуть медленнее.         – Конечно. Ты ведь сделал его для меня. Я храню их оба, – Минхо даже отвлёкся от своего чтива в телефоне и с искренним непониманием посмотрел на подсевшего к нему блондина.       – Остальные ребята уже не носят, – легко пожал плечами Хённи. – Я понимаю, они никакой ценности не несут, это ведь всего лишь бисер. Да и ни к каждому образу подойдут. Знаешь, вроде как украшения из бисера стали выходить из моды. Вот все и забросили их. Поэтому меня удивило, что ты всё ещё носишь.       – Дело ведь не в моде, Хван Хёнджин. И вообще, когда меня это волновало, скажи? За кого ты меня принимаешь? – для Минхо подарки от близких людей значили действительно много, даже если они не несли никакой материальной ценности, поэтому такие вопросы казались ему совершенно непонятными. Это ведь уже не просто вещь. Это вещь, которая напоминает тебе о том, кто её подарил, и от этого она приобретает новые, совсем неожиданные качества. И хоть ты три тысячи раз не люби зелёный цвет – если этот зелёный браслет подарит тебе твой любимый человек и самый близкий друг, он станет для тебя самой дорогой сердцу вещицей, с которой ты не захочешь расставаться даже на ночь.       Хёнджин не стал оправдываться и что-то доказывать. Просто тепло улыбнулся и пролистал страницу на телефоне Минхо немного вверх.       – Спасибо. Мне приятно, что ты их хранишь.       Хёнджин аккуратно коснулся кончиками пальцев чужой руки и стал легонько крутить браслет, перебирая бусинки в разные стороны. Его взгляд был расфокусирован, а движения монотонными, было понятно, что парень задумался о чём-то своём. Минхо даже предположить не мог, о чём.       – Хён, я могу тебя обнять? – осторожно спросил младший, украдкой поглядывая на друга, уже ожидая худшей реакции.       – Хёнджин-а… давай только без этого? – устало протянул старший, явно возмущённый тем, что их разговор по душам опять свернул не в ту сторону.       – Ладно, ладно, молчу. Извини.       Хённи непривычно быстро принял поражение и вместо привычных отчаянных попыток выпросить своё любой ценой, отвернулся и притих, опустив голову и сминая края своей серой толстовки. Минхо глубоко вздохнул и, почти недовольно закатив глаза, подвинулся ближе к Хёнджину и сам обнял его со спины. Так было спокойней. Так он чувствовал себя уверенней и мог сдержаться, чтобы не поддаться смущению и неловкости. Мог бы. Если бы не проворный Хван Хёнджин, который ни секунды не сомневаясь в своем хёне, заулыбался во все щёки и ловко извернулся в чужих руках, чтобы оказаться с Минхо лицом к лицу. Однако он не стал намеренно смущать старшего близким зрительным контактом, вместо этого положив голову на плечо танцора и устроившись на нём поудобнее. Блондин чуть ли не замурлыкал от удовольствия, когда почувствовал, как крепкие руки обвили его талию в ответ и слегка ощутимо сжали в уютном кольце.       – Ты вкусно пахнешь, – пробормотал блондин, зарываясь носом в ворот слегка мятой белой футболки. Минхо такие внезапные фразы вводили в ступор. До сих пор. Он, наверное, никогда не привыкнет к таким вот выпадам Хёнджина. К его внезапным приливам нежности, к его тёплым объятиям, к его горячему шёпоту, опаляющему напряжённую шею.       И к наглым ледяным рукам, которые бессовестно забираются под футболку, тоже.       – А я вот и хочу согреться! Ты такой тёплый, хён, – вот сейчас Хван действительно не собирался сдаваться без драки, поэтому брыкающийся Минхо и его злобное шипение его ничуть не остановило.       – Иди, грейся под одеяло, нечего меня тут своими ледышками лапать.       Минхо всегда такой. Поворчит, поругает, а потом всё равно сделает всё для тебя. Он бесцеремонно подхватил Хвана за талию и, закинув его себе на плечо, понёс к себе в комнату. Он более чем уверен, что подлец только этого и добивался, однако других доступных способов согреть его Минхо не видел. В гостиной и правда было ощутимо холодно, особенно для мерзлявого Хённи, выгонять его сейчас к себе было бы как-то грубо, а никаких пледов под рукой не оказалось. Абсолютно всё сыграло на руку младшему, чему тот был несказанно рад.       Танцор ногой захлопнул дверь, заставив Сынмина в соседней комнате на секунду снять наушники, коленкой включил свет и бросил драгоценную ношу на свою кровать. Прежде чем упасть рядом, Ли включил кондиционер и подкрутил температуру чуть выше комнатной. Затем он достал из шкафа свой клетчатый плед и кинул в лежащего поперёк кровати парня и только после этого устроился рядом, ближе к краю, снова утыкаясь в телефон. Вместо того, чтобы воспользоваться предметом по назначению, Хван демонстративно аккуратно сложил плед обратно и положил на край кровати, выжидающе уставившись на хёна. Тот закатил глаза и не глядя откинул край одеяла, приглашая младшего лечь рядом. Хёнджина дважды просить не надо, он тут же довольно юркнул под бок Минхо и натянул одеяло до самой шеи. И хватает же наглости…       У Минхо всё ещё мурашки по телу от леденящих прикосновений. Если быть совсем откровенным... Он был бы вовсе не против согреть Хвана теплом собственного тела. Но в его случае мозг действует быстрее сердце, так что не оставалось ничего, кроме как раздражённо кусать губы, сетуя на свой дурацкий характер.       Хёнджин в одеяле стал похож на человеческий кокон, из которого торчала одна макушка. Он расплылся в довольной улыбке и прижался к хёну, переплетая свои длинные ноги с ногами старшего. Минхо не мог не улыбнуться этой картине. Он потрепал младшего по волосам и приобнял одной рукой эту счастливую груду одеяла. Пока Хённи грелся под боком, Минхо решил оставить пару сообщений в баббл и пожелать стэй спокойной ночи. Всё равно читать уже не получится. Он еле удержался, чтобы не сделать селфи со своим четвёртым котом и не похвастаться перед всеми. Он даже подумал, что ни у кого вопросов к этой ситуации не возникнет, ведь в их доме такие посиделки обычное дело. Но что-то шепнуло ему, что этот момент стоит сохранить только в своем сердце и оставить его тайной для двоих.       Хёнджин заразил его этой своей сентиментальностью. Тьфу.       Минхо не прекращал ласково поглаживать парня по затылку, перебирая мягкие прядки, и вскоре заметил, как взволнованное дыхание сменилось тихим размеренным сопением в плечо. Ну и как его теперь к себе возвращать? Танцор отписался Чану, чтобы Хвана не ждали, и заботливо выключил лампу возле кровати. Комната вмиг погрузилась в ночной мрак, лишь слегка освещаемый из окна одинокими фонарями улицы.       Не то, чтобы бессонница Минхо волшебным образом испарилась. Но заниматься своими делами, когда совсем рядом кто-то уже третий сон видит, было немного неуютно. Старший аккуратно встал с постели, чтобы поставить свой, а заодно и телефон Хёнджина, на зарядку, а когда вернулся, невольно замер перед кроватью, на которой блондин мирно свернулся калачиком.       Когда ещё можно насладиться тишиной и спокойствием в компании Хёнджина? Только наедине и только когда он спит. В противном случае он обязательно рано или поздно начнет дразниться и провоцировать на то, чтобы ему салфетки в рот напихали. Минхо каждый раз недоумевал – неужели он правда создаёт образ такого ужасного бессердечного негодяя, что внимание от него получить можно только таким способом? Или Хван просто мазохист и искренне наслаждается применением к себе физической силы? Жуть.       Но чего греха таить – играть в кошки-мышки с этим неугомонным было даже весело. Особенно осознание того, что это игра и оба это понимают, поэтому Минхо своими действиями никого не обидит. Многие воспринимали всё слишком близко к сердцу, и Минхо за свою жизнь приходилось бесчисленное множество раз извиняться перед людьми за то, что не должно было никак их задеть и изначально не имело такой цели. Его часто понимали неправильно или не понимали вовсе и говорили что он «странный». Минхо даже почти поверил в это и просто смирился с мыслью, что он какой-то не такой и людям с ним искренне тяжело. Но Хённи другой. С ним легко и весело. Он никогда серьёзно не обижается и всегда всё понимает. Он любит поболтать и посплетничать, но когда надо, может и сам выступить хорошим слушателем, а если придётся – даже раскрутить на тяжёлый разговор, после которого обязательно станет легче. Хван не такой простой, как кажется. Но открывается он далеко не всем. Минхо даже осмеливается предположить, что он единственный, с кем Хённи на сто процентов искренний и настоящий. Браслетики на запястье – это самое незначительное, чем Ли может отплатить ему за такое глубокое доверие.       Минхо не смог совладать с собственным порывом чувств и наклонился к самому лицу блондина. Едва он коснулся губами острой юношеской скулы, ресницы младшего слегка дрогнули, а дыхание на доли секунды замерло.       – Притворяешься, значит, – с беззлобной усмешкой заметил Минхо, тут же выпрямляясь.       – Ты просто слишком громко шуршишь, – по сонному еле живому голосу было понятно, что он действительно успел задремать. Минхо за напускными колкостями пытался лишь спрятать собственное смятение от того, что его застали врасплох за таким постыдным поступком.       – Спи давай, чучело. Или к себе иди, раз всё равно проснулся.       – Фи, как грубо, – Хёнджин недовольно заёрзал, игнорируя вторую часть сказанной ему фразы, и обиженно спрятался в одеяле.       Они лежали некоторое время в полной тишине. Хёнджин быстро отпустил свою обиду и расслабил хмуро сведённые к переносице брови, его лицо приняло спокойный и умиротворённый вид. Юноша обнял себя руками и немного спустил одеяло, потому что в комнате стало уже достаточно тепло, чтобы не кутаться до самой макушки. И когда он уже вновь стал проваливаться в сон, Хённи почувствовал мягкое долгое прикосновение чужих обветренных губ к своим.         – Сладких снов, Хённи.       Холодная январская ночь. Одно одеяло на двоих. Один воздух на двоих. Тепло. Спокойствие. Уют и комфорт. Слишком ценное мгновение, чтобы нарушать его.       – Сладких, хён, – шёпот на грани слышимости.       Шалость удалась.