половина любви - половина сожаления

какой ужаас.., за окном уже давным-давно стемнело. на небе и нет что-то похожего на яркое солнце, которое казалось было совсем недавно и освещало весь город. множество уже готовятся ко сну, а кто-то же только вернулся с работы или учебы. у всех все по-разному.., может даже кто-то сейчас только завтракает? а у кого-то же сейчас все совсем иначе… старая лампа на тумбочке тускло освещала небольшую комнату, что придавала атмосфере спокойствия и умиротворенности…, а может и спокойствие в другой степени? тихие вздохи, которые так старательно прикрывали рукой, заполняли старую комнату. какой ужас.., как все дошло до этого…, а казалось, что сегодня совсем обычный и рутинный день, ничем не отличающийся.. алые глаза так и прикрывались от некого удовольствия и спокойствии в душе, которая совсем недавно бушевала от нахлынувшей злости и раздражённости из-за идиотской работы, заставляющая истратить все свои силы до самой капельки. тонкие и по-ощущениям холодные, но в тоже время влажные губы буквально всасывались в бледную кожу шеи. так бесстыдно скользя, оставляя длинные и мокрые полосы, покрывая поцелуями, а позже на местах поцелуев образовывались красные пятна, перерастающие в багровые. эти губы явно знали чего хотели и уверено шли, прикусывая мягкую шею, зализывая, пока хозяин рвано вздыхая от укуса, раскрывая яркие очи, стараясь найти в этой тусклой комнате янтарные глаза. буквально пару секунд искания и оба взгляда встретились. не смотря на противоположные цвета глаз, в них виднелись лишь отражения друг-друга, а возможно что-то еще, но точно разбираться никто не хочет именно сейчас. — ты слишком наглеешь.., как прикажешь мне на работу ходить, пока вся моя шея в твоих идиотских засосов? звучит довольно обидно и жестоко со стороны гибсона, но почему-то это совсем не обижало, а лишь забавляло второго, заставляя улыбнуться и потянуться к чужому уху, совсем аккуратно, чтобы не задеть сережку, прокусывая вверх ушка и совсем тихонько говоря, но так, чтобы гибсон все услышал прекрасно: — простиии…, я слишком увлекся в свои мысли, особенно в те, что тебя видят так много человек за день.., это так оскорбляет меня, что кто-то видит тебя, кроме меня.., я не желаю делиться тобой, знаешь? ты дороже всякого александрита (!) ах, боже, эш вновь заговаривает свою тупую шарманку, отчего сириус краснеет в разы, но больше не отворачиваясь, не уходит, а просто тянет свою руку и прикладывает к чужой щеке, тянув на себя, специально вглядываясь в эти наглые, но настолько необыкновенные глаза: — какой же ты жадный, эш-ли. жаднее и собственее некуда. да уж, у обеих есть привычка называть друг-друга немного иначе.., что-то вроде кличек. гибсон же иногда мог в шуточной форме назвать брэдли словно в женском имени, но это ни капли не обижало. оба улыбаются с этой мини-ситуации, совсем свободно, без чувства страха или неловкости. свободно. сейчас нет никого, кроме красноглазого и янтароглазого, совсем. совсем одни и это ничуть не пугало. это наоборот радовало, что никто не посмеет присутствовать в их мире. потянув чужое лицо к себе за щеку, вглядываясь еще пару минут в чужие глаза, а после накрывая своими губами «умелые». стараясь согреть в какой-то степени своими, перекладывая руки за шею, тянув к себе намного ближе и не давая оттянуться, а тот собственно и не против. поддается только ближе и тянет руки в чужие волосы, напоминающие сирень. поглаживая, совсем не оттягиваясь, зализывая губы гибсона, легонько прикусывая и оттягивая губу за столь «обидные слова», впиваясь пожаднее, чтоб уж точно губы опухли. тихое мычание, прикрытые глаза, какое-никакое шуршание. совсем ничего нового. а вообще если брэдли и держал всю ситуацию под контролем, так гибсон обязательно найдет момент все испортить.. резко обмен местами, что эш лежит под тем, а сириус и не отстает и на секунду. заставляет приоткрыть рот и сразу запуская свой язык в чужой рот, углубляя поглубже, в который раз исследуя все стеночки рта, каждый ровный зуб и «пляшет» с языком владельца, отчего тот прикрывает глаза сильнее, громко замычав, хватаясь за плечи и сжимая посильнее от столь наглости и беспощадности. полминуты, минута, полторы минуты, две минуты и наконец оттягиваются, протягивая тонкую ниточку, наблюдая как некогда «эш-ли», который совсем недавно так уверено шел по своим заметкам в голове, сейчас краснеет от выходки. — не забывай, что ты слишком уверено идешь к своим целям. какая жалость.., так обидно…, но так правдиво.., но какая разница? глядев на чужое лицо, тянув к себе поближе в очередной раз, подставляя пальцы к губам, гладив по ним: — ты испортил один из моих планов.., но не испорть хоть этот.. гибсон в свою очередь даже не задавал вопросов и не говорил, а просто взял пальцы в рот и вылизывая, стараясь вылизывать длинные пальцы, как можно обильнее, легонько кусая и вытягивая через минутку. самим стягивая с себя ткань, оставаясь лишь в длинной рубашкой и усевшись на почтии пах пианиста, аккуратно расстегивая чужую рубашку. эш в свою очередь не медлил, а вовсе совсем-совсем аккуратно вставляя свои пальцы в хозяина, протягивая до упора и давая спокойно привыкнуть, как и расстегнуть рубашку, гладив по чужой щеке, стараясь не доставлять боли. тихое мычание, прикрытые глаза и поджатые губы, легонько прикусывая, но все равно уверено расстегивая глупую рубашку. привыкая и потихоньку насаживаясь через пару минуток, пока руки залезли на голое тело брэдли, гладив и щипая за кожу легонько. ждав эти пару минут и потихоньку начиная растягивать, совсем аккуратно, дабы не доставлять боли вовсе, давая гладить и тихонько мычав от щипаний, совсем не против и не останавливая. проходит около шести минут и уже оба раздеты до гола, обнимая друг-друга так крепко, как могли, царапая спины чуть, чтобы ухватиться посильнее, а сам пианист совсем аккуратно к тому времени набирал маленький темп, предварительно дав до этого привыкнуть, но все еще стараясь не доставлять боли. тихие стоны слышатся с уст, сириус обязательно уткнется вновь в шею и кусает легонько, чтобы приглушить себя, а после оставляет кучу засосов с поцелуями. через время темп все увеличивался потихоньку, как и толчки, совсем аккуратно, но сильнее. все плечи искусаны и в алых засосах…, все бледные шеи в отметинах.., как неудивительно.., особенно то, как гибсон застанывает громче, прогибаясь в руках эша, а тот гладит по спине, тянув поближе, дабы вцепиться в ключица. кусая посильнее и зализывая, оставляя ярчайшие засосы, от которых сириус попросту готов отдать все, чтобы брэдли делал, что захочет, слезившись с укусов и темпа, самим насаживаясь и царапаясь. пару минут и темп доходит до бешеного, проходясь по бедной простате, красноглазый чуть-ли не выворачивается наизнанку, громко вскрикивая чужое имя и заливаясь слезами, сжимая другого, как можно сильнее, стараясь как-то сказать, чтобы не останавливались, но а брэдли и слов не надо, сам знает, что тот только и хочет этого. все сильнее вдалбиваясь в одно и тоже место, каждый раз все сильнее и сильнее, слушая мелодичные стоны второго, прижимая к себе, как можно сильнее, гладив, сжимая чужую талию и сверху насаживая. парочку толчков и посильнее в чужую простату, и оба изливаются, только гисбон с визгом, а брэдли с тихим стоном. сразу выходя и укладывая на кровать, прижав к себе беднягу и целуя в лоб. сириус в очередной раз не против объятий, точнее только и хватается за того, утыкаясь в грудь и совсем быстро засыпая, а тот и следует чужому примеру - следом засыпая..