Совести не существует

"Я люблю тебя, Кайл. Пожалуйста, не уходи..." Мокрый и грязный кафель ванной. Обшарпанные стены и потолок, с которого тонкой струей льется мутная вода. У соседей снова сломалась стиральная машина. Сверху слышны громкие ругань и грохот. Холодно. Почему-то в ванной так холодно... От открытого в соседней комнате окна по полу веет сквозняком, но Кайл не может сдвинуться с места. Руки и ноги онемели, отказываясь слушаться, а по телу идет мелкая дрожь. Он теперь все знает. "Я никогда не смогу тебя отпустить. Просто не смогу, Кайл" На стене висит разбитое зеркало. Брофловски его разбил, но не помнит, как это сделал. В раковине лежат острые осколки вперемешку с кровью, а на костяшках пальцев болят глубокие порезы. Трещины на зеркале, подобно паутине, мелкими тропинками расползаются по стеклу, создавая жуткие узоры. Кайл сидит на полу. Ему тяжело дышать. Недели две назад он не мог даже в страшнейшем сне вообразить себе весь этот ужас. Ужас потери сразу двух близких людей. Один из которых погиб. Второй просто окончательно сошёл с ума, теряясь в своих желаниях и утрачивая рассудок. Кайл хотел бы, чтобы тот тоже был мёртв. "Я пойду на всё ради тебя, пойми", — прижимая к груди, говорил Картман, и Кайл, почему-то не придавая значения таким важным словам, обнимал Эрика еще сильнее. "Я тоже люблю тебя", — шептал он в ответ, почти тая в его руках. *** —Ты проводишь с ним так много времени, мне это кажется странным, — Картман сидит в кресле, скрестив руки. Он выглядит недовольным и даже подавленным, наблюдая за Кайлом. Брофловски ходит по комнате, поливая многочисленные цветы, расставленные на полках и подоконнике. Фиалки в маленьких глиняных горшках особенно красиво расцвели, Кайл никак не мог на них налюбоваться. — Стен – мой лучший друг. Разве ты против моего общения с друзьями? — он повернулся к Эрику и слабо улыбнулся. — Ты же знаешь, что я тебя люблю. Тебе бы тоже стоило сблизиться со Стеном. Он очень хороший человек, поверь мне. Картман затих. Некоторое время он молчал, расслабившись в кресле и о чём-то думал, иногда хмуря брови и вздыхая. — У меня никогда не было друзей. И я не думаю, что когда-то будут. А твой Марш мне совершенно не нравится. *** Кайл всегда дружил со Стеном. Сколько себя помнит, буквально с пелёнок. Он ходил с ним в детский сад, в школу. Они даже поехали учиться в один город. Кайл знал его, как свои пять пальцев и обожал проводить с ним время. Добрый, веселый, оптимистичный и немного неловкий Стен, для вредного, мнительного и иногда тошнотворно правильного Кайла. Идеальнее, кажется, и не придумать. "Картман – урод, чувак. У него не всё в порядке с головой, я не догоняю, как ты на это повелся", — сказал Стен, когда Кайл раскрыл тайну о своих отношениях. Стен с Картманом никогда не были друзьями. Можно сказать, Марш молча его ненавидел. В его присутствии либо молчал, либо поддерживал монотонный диалог и отшучивался, показывая свою неприязнь. Для Кайла мнение Марша было разочарованием. "Ты же понимаешь, что это не твое дело? Ты совершенно его не знаешь!" Но Стен стоял на своем. Окончательно обидевшись, Кайл не общался с ним месяц. Это была одна из их самых продолжительных ссор, но и она привычно закончилась. Стен решил извинится первым. "Он всегда извинялся первым". "Прости. Мне кажется, я и правда лезу не в свое дело. Давай забудем. Может, я даже попытаюсь сдружиться с этим придурком", — Кайл закатил глаза, а Стен рассмеялся над собственной шуткой. —Какой же я урод, — сквозь рыдания говорит себе Кайл. На полу в ванной ему всё ещё холодно. *** Всё шло не так, как должно было идти в нормальных отношениях. С каждым месяцем Картман всё больше внимания стал уделять передвижениям Кайла, часто звонить и интересоваться: где он и с кем. Начало доходить до того, что даже с работы Эрик начал постоянно забирать Брофловски на своей машине, довозя его прямо до дома. Кайл списывал это на заботу. Разве плохо, когда любимый человек о тебе волнуется и заботится? По мнению Брофловски, многие люди о таком только мечтают. Стена это настораживало. После ссоры он никогда не поднимал эту тему, при встрече лишь молча раздражаясь от очередного звонка Картмана, что иногда звонил дважды за час. Кайл мог много от чего отказаться. Мог отказаться от одиночных вечерних прогулок, мог отказаться от корпоративов и простых посиделок в офисе с коллегами. Мог отказаться от большинства друзей-парней в своем Facebook и от некоторых вещей в своем гардеробе. Но не от Стена. Этого он сделать не мог, каким бы Картман из-за этого не был недовольным. Позже Эрик стал устраивать сцены, различными способами пытаясь убедить Брофловски не общаться со Стеном. Это было похоже лишь на детские капризы, но со временем в глазах Картмана Кайл стал замечать всё больше ненависти. Обычные сцены превратились в пассивную агрессию и даже оскорбления в адрес Марша. Никаких компромиссов Эрик не рассматривал. "Либо он, либо Я, Кайл. Либо он, либо Я. Никак иначе. На другое Я не согласен". На тот момент этот выбор был для Кайла невозможен. Для него дружба и любовь всегда равноценны. Без исключений. *** "Ты же любишь его, да? Любишь его даже больше, чем меня!?" — Эрик тряс Кайла за плечи, вгоняя его в ужас. Безумные глаза таращились на Брофловски, пока тот обессиленно твердил "Нет", но почему-то бесполезно. Картман вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Белая штукатурка разлетелась с потолка белыми хлопьями, а шаги за дверью стремительно отдалялись, предвещая что-то кошмарное. После этого дня Кайл не видел Картмана трое суток. Он часто так пропадал. Говорил, что не о чем беспокоиться, так как его работа занимает много времени. Но в этот раз Брофловски беспокоился. Кайл лишь примерно знал, кем работает Эрик. Однажды в его прикроватной тумбочке под стопками одежды он нашел серебристый револьвер и пачку денег. Не лучшее место для хранения подобных вещей, но только благодаря этому Брофловски тогда понял, что Картман работает не мирным бизнесменом. С того времени опасность с силой давила, а тревожность лишь нарастала, не давая Кайлу спокойно спать. Неужели Картман связался с плохими людьми? "Или добрые люди связались с Картманом?" *** Размеренное тиканье часов и запах пыли. Почти пустое помещение в середине которого стоит прочный стол. Кайл сидит напротив следователя и нервно ёрзает на стуле. Полицейский участок не то место, где он хотел бы оказаться этим утром. — Вы так и не сказали, зачем я здесь. Случилось что-то плохое? — не выдержав, спросил Кайл. Пожилой седой мужчина оторвался от своих бумаг и поднял на него глаза. — У нас есть пара вопросов, касательно... Стена Марша. Вы знаете такого? —Да, конечно. Он мой лучший друг. Кайл был удивлен. Стен? Он бы не удивился, если бы его спросили насчет Картмана или кого-то из родственников. Но услышать имя младшего Марша было большой неожиданностью. — Вы не знаете, были ли у него враги или какие-либо ссоры? Какие у него отношения с семьей? С девушкой? Мужчина сложил руки на столе и пристально посмотрел на Кайла. Брофловски сразу почувствал себя уязвимо, будто бы уже был в чем-то виноват. — Враги? Нет, не думаю, что они у него есть. Все относятся к нему хорошо. В семье отношения тоже здоровые, — некоторые детали о зависимостях Ренди и вредности Шелли Кайл опустил. Не смотря на очевидные отрицательные качества некоторых, они являются вполне счастливой и любящей семьей. — А Венди прекрасная девушка, она очень любит Стена. Следователь потер подбородок и открыл тонкую черную папку, перелистывая страницы в прозрачных файлах. — Вчера вечером, тридцатого апреля, примерно в 19:50 ваш друг попал в серьезную аварию. Скорую вызвали сразу же, но они не смогли его спасти. Травмы были слишком серьезными, на счету были секунды. Мне очень жаль... Примите мои соболезнования, — немного помолчав, он тяжело вздохнул и выпрямился. В его голосе едва ли было сочувствие. Он холодно отчеканил слова, будто выучив их наизусть. На мгновение настала тишина. Казалось, часы стали тикать медленнее, а все звуки снаружи помещения резко прекратились. Кайл потерял дар речи и затаил дыхание. В кабинете было душно и тускло, все было будто ненастоящим. Сейчас Кайл проснется и ничего этого... — У нас есть все основания полагать, что смерть Стена Марша – это не несчастный случай, а подстроенная авария. Кто-то вывел из строя его мотоцикл. Скорее всего подрезав тормоза, — у Кайла кружилась голова, он не верил собственным ушам. Какому психу в голову может прийти идея вредить Стену? Таким подлым способом, поджидая нужного момента. Бесчеловечно и так... бессовестно? Сердце пропустило удар. Кайл закрыл лицо руками. Слишком много мыслей крутились в его голове. Догадки, которые заставляли дрожать, нещадно лезли в голову. — Кайл, с вами все в порядке? Может, воды? — Нет-нет, все хорошо, правда. — Тогда не могли бы вы сказать, есть ли у вас хоть какие-нибудь соображения на этот счет? Кто мог так поступить? Постарайтесь вспомнить, пожалуйста. Такое не делается просто так. Может, он перешел кому-то дорогу, связался с кем-то сомнительным? Снова тишина. Кайл не мог выдавить из себя и слова. Он имел ужасающую догадку. Настолько, что сказать это вслух было безумием. Именно 30 апреля Картман ушел, хлопнув дверью, его глаза сверкали ненавистью и безумием, он кричал ужасные вещи. Он все еще не объявлялся и не связывался с Брофловски даже по телефону. Липкий страх и отвращение окутали тело, а Кайл было открыл рот, желая рассказать все, что знает, но тут же замолк, еле слышно выдав: — Нет, сэр. Я не имею никаких догадок. Сладкая ложь в этот раз таковой не была. *** — Стен...Он...Разбился, — Венди сидит на диване в квартире Кайла, неотрывно смотря в одну точку. — Он разбился на мотоцикле, понимаешь? В полиции говорят, что никаких следов преступник не оставил. Они в полнейшем тупике! — у неё в глазах уже не стоят слезы, а её состояние выдают лишь слегка дрожащие руки. Голос раздражённый, утративший какую либо надежду на справедливость. Все итак понимали, как разрешат это дело. Кайл стоит рядом со стаканом воды. Ком в горле мешает говорить, а по щекам бегут слезы. Он ничтожен, а его лучшего друга – Стена Марша больше нет. Брофловски молчит. Стоит перед девушкой покойного друга и делает вид, что ничего не знает. В полиции он ничего не сказал, решив промолчать, даже не понимая, почему это сделал. От страха или от собственного неверия. Или от всего вместе. Слова почему-то застряли глубоко в груди, будто им уже никогда не суждено быть услышанными. Кайл ненавидел себя за это. Неужели он просто жалкий трус? Неужели его друг не заслужил правды? Правды о том, что Картман к этому как-то причастен. И Кайл к своему ужасу думает, что не в качестве второстепенного персонажа. "Я всё про вас знаю, слышишь, Кайл? Скоро случится что-то необратимое", — шипел Картман перед тем, как выйти из квартиры. Кайл побелел. Он так поздно осознал, о чём тот говорил. Но никак не мог понять, почему это должно было случиться? Что-то необратимое и жестокое? Разве он сделал что-то плохое? Разве Стен сделал что-то плохое? Что-то настолько плохое, что его можно убить? *** Вот Картман как ни в чём не бывало сидит за барной стойкой, держа рюмку коньяка и радушно улыбаясь. Спустя три дня всё же решил о себе напомнить. Прислал сообщение с адресом, приглашая увидиться. "Ты такой бледный, Кайл. С тобой все хорошо?" — спрашивает он, принимая беспокойный вид. В его руках толстая сигара, медленно тлеющая и испускающая противный дым. "Конечно, Эрик. Все в порядке", — чуть слышно мычит Кайл и медленно идет к выходу из бара, зная, что будет дальше. *** —Это ведь ты сделал, Картман? — Ты сходишь с ума, Кайл. С чего ты вообше взял, что я на такое способен? Сдался мне твой дружок. Пьяный Эрик стоит в дверях и ухмыляется. Кайл задаётся вопросом: в какой именно момент он успел стать "таким"? Когда его любимый Картман – веселый, саркастичный и милый, успел стать бесчувственным и высокомерным чудовищем, что радуется смерти невинного человека? —Я даже не сказал, что именно ты сделал, — Кайл с силой сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. Зубы заскрипели от злости. — Я узнаю обо всём раньше всех. Это просто смешно, Кайл! Он всё отрицает. Он не может сказать обычного "я виноват", отчаянно хватаясь за призрачную надежду успешного обмана. Но это бессмысленно, Кайл понимает всё сам. Он видит в любимых глазах зловещее торжество. Наконец осознает, что человек, которого он безгранично любил – монстр. "Осознает, что он был таким всегда". *** Закрытый черный гроб стоит посреди церкви. Хористы так громко поют, будто желая оповестить всех вокруг о том, что здесь произошло. В первом ряду сидит семья Стена. Его мать выглядит очень болезненно и измучено, её глаза опухли и покраснели от постоянных слёз. Сжав кулаки, она смотрит вперёд себя невидящим взглядом, почти не моргая. Ренди – его отец, опустил взгляд в пол и поджал губы. Кайл подозревал, что после этой церемонии Марш примет что-то очень тяжелое. Шелли беззвучно плачет, скрывая лицо в ладонях, редко всхлипывая и немного подрагивая. Стен, наверное, удивился бы такому эмоциональному порыву "любимой" старшей сестры. В зале много незнакомых людей, но большинство плачут. Стен и правда был всеми любим. "Почти всеми". Кайл сидел позади всех. Единственное чувство, которое его одолевало было ненавистью. По окончанию отпевания он вышел на воздух и от запаха ладана и тусклого церковного света, его желудок скрутило с такой силой, что Брофловски вырвало желчью. От боли он присел на корточки, держась за живот. Он больше не мог этого вынести. *** — Я тебя ненавижу. И хочу чтобы ты исчез навсегда! Кричит Кайл, бросаясь в Картмана всем, что попадется под руку. В него летят книги, тарелки и даже красивые, когда-то глубоко обожаемые Кайлом горшки с синими фиалками. Они звонко разбиваются об пол, а цветы безжалостно ломаются и перемешиваются с грязью. Эрик растерянно уклоняется от летящих в него предметов, пытаясь приблизиться к Брофловски. — Я делаю это ради тебя. Всё ради тебя. Почему ты не можешь этого понять? Я чувствовал, что он не тот человек, что тебе нужен. Я люблю тебя. Всегда буду любить. И ты ведь тоже? Тоже любишь меня, Кайл? — твердит Картман, вставая перед ним на колени. Его глаза бегают, а запах перегара, исходящий от него, вызывает омерзение. — Я хочу, чтобы ты ушёл. — Ты не сможешь ничего доказать, слышишь? Не сможешь! Я всё продумал, всё подстроил. У меня железное алиби. За меня это сделал другой человек. По заказу. Понимаешь, Кайл? Мой наивный Кааайл. Я не так глуп, чтобы подставляться. Ты ведь тоже ничего не сказал, хоть и догадывался? О, мой милый Кайл. Любовь– очень сильное чувство. Ты можешь не волноваться, полиция вскоре остановится на "Несчастном случае". А мы с тобой будем вместе, Кайл. Всегда. Картман медленно поднимает глаза. В них нет сожаления или злости. Только сухая безумная радость, что заставляет стыть кровь в жилах. — Я никогда не мог понять, почему люди постоянно держаться за какие-то нормы морали и боятся терзаний совести вместо того, чтобы добиваться цели, — Эрик взял Кайла за руку, и погладил пальцы. — Разве это правильно? Есть ли в этом смысл: прислушиваться к жалостливым голосам в голове? Таким, как ты, Кайл, стоит понять лишь одну истину: у некоторых людей совести просто не существует! Кайл стоит с закрытыми глазами. Он не может заставить себя посмотреть на Картмана. — О какой цели ты говоришь? Чего ты добивался? — голос Брофловски дрогнул, и он отвернулся, пытаясь не зарыдать. Вырваться из хватки безумца было ему не под силу. — А разве не очевидно? — до боли сжав руки Кайла, Картман поцеловал его тыльную сторону ладони и улыбнулся. —Моя цель – ты! *** Кайлу уже не холодно. На смену истерике и рыданиям пришли лишь пустота и безразличие. "Я бессилен. Я ничего не могу. Я ничтожен." Жизнь бывает жестокой. Настолько жестокой, что единственный выход для человека – смерть. У него забирают абсолютно все: смысл жизни, силы, эмоции и будто бы даже высасывают душу, оставляя лишь почти бездыханное, совершенно бесмысленное в своем существовании тело. Свой смысл Брофловски уничтожил сам. Мама всегда говорила, что Кайл очень чувствительный и эмоциональный. Но она, наверное, не догадывалась, что он трусливый, лживый и слабый. Кайл наконец понял, что это и правда так. Результат его решений обратился кошмаром. Из этой ямы лжи и безумия выбраться для Кайла больше невозможно. Он погряз в этом. Он больше не дышит свободно. Он боится. Он позволил безумцу и психопату остаться безнаказанным. Позволил ему убить лучшего друга. Променял Стена на убийцу. Серебристый револьвер блестел во тьме ванной. Занавески в соседней комнате обдувал холодный майский ветер, а солнце садилось, заливая помещение кроваво-красным светом. Рука, твердо держа оружие за ледяную рукоять, уже не немела и не дрожала. Вкус металла во рту заставил Брофловски поморщиться. Он накажет себя за это. Короткий щелчок и уверенный пронзительный выстрел. Для Кайла заглушить муки совести еще оказалось возможным.