Эльза, Анна и философский камень

      Трое стояли вокруг серебристого стола, окружённые клубами едких алхимических испарений среди таинственных стеклянных, латунных и стальных приборов.       Светловолосая девушка в голубом, как зимнее небо, платье. Высокий мужчина с густой чёрной бородой в потрёпанном халате. Седой старик в очках с ажурной золотой оправой.       Девушка отняла руки от стоявшего на столе предмета. Полупрозрачный камень размером с кулак, насыщенного красного цвета, плавно переходящего в холодный фиолетовый.       — Господа и дамы, позвольте вас поздравить, — важно произнёс старик. — Мы зашли далеко, как никто другой.       Из стоявшей на соседнем столе колбы высунулась мордочка саламандры — духа огня. Выпустила шаловливый язычок пламени. Эльза шутливо шикнула на собрата-духа. Саламандра нырнула обратно, изобразив ужасный испуг. Дух явно пребывал в отличном настроении.       — Судя по всему, перед нами — единственный в истории Лапис Философорум, он же Великий Магистерий! — с придыханием продолжил пожилой алхимик. — Без вас, госпожа Эльза, и помощи четырёх ваших друзей, мы бы не справились.       — Я бы не справилась без вас. Я дух, моя сила без вашей очистки сделала бы наше творение бесполезным для людей. Ваш талант выше моего.       — Не скромничайте, госпожа, ваши заслуги, упорство, мудрость и умение невозможно переоценить, — поклонился старый алхимик.       — Давайте немедленно проверим нашу работу, — предложил бородач.       Когда чаша с жидкой ртутью обернулась чашей золота, все трое окончательно осознали — это успех.       — Поделим, как договаривались. Каждому — треть, — бородач.       — Эх, я снова буду молодым! Я так танцевал! Жаль, вы не видели. Но увидите, — торжествующе сверкая глазами, старик принял свою треть Магистерия. — А вы, госпожа? Для чего используете свою часть, если не секрет? Не думаю, что вам так нужно золото, и время вас не портит.       — Я — не для себя, — загадочно улыбнулась девушка, чувствуя в руке приятную тяжесть Камня.       Умчавшись в свой ледяной дворец, Эльза немедленно приступила к тому, ради чего трудилась не покладая рук более века. Решение заморозить Анну и Кристофа, её долгие тренировки с птицами и зверьками, равно как и поиски мёртвой воды оказались верным решением — дожить до создания нужного эликсира они бы не смогли в любом случае.       Первой — для проверки, Эльза не могла позволить себе ошибиться — стала замороженная давным давно полярная сова. Вечером того же дня птица, здоровая, молодая и сильная, дышала и клевала дохлого лемминга, которого хозяйка дворца своевременно для неё разморозила.       Настало время для главного.       Вновь спустившись в подземелье под дворцом, Эльза откинула крышку со второго из массивных ледяных саркофагов. Сидя здесь в минуты сомнения и усталости, она покрывала их сложными снежными узорами, превратив в настоящее произведение искусства. Вынув Анну, она перенесла её наверх так бережно, как не носила ничего ранее.       Магистерия ушло немало. Но на Кристофа и ещё кого-то хватало с запасом.       Каково им будет в немало изменившемся за прошедшее время мире?       Всё не важно. Не важно. Если... когда они будут все вместе, уже ничего не будет страшно.       Снеговики, замерев от чувства ответственности момента, стояли вокруг, наблюдали. Олаф, ставший очень взрослым, мудрым и серьёзным, не шумел и молчал. Камень жертвовал мощь, возвращая потерянную жизнь замороженному телу. Человек в основном состоит из воды, замёрзшая вода хранит память и готова вернуть потерянное, когда восстановлено тело. Стужа отпускала кровь и плоть из ледяной темницы. Великой силой чудесного эликсира разглаживались морщины на лице той, любовь к которой заставила ледяную владычицу вступить в битву со смертью. Анну окутало тёплое алое сияние.       Чтобы Анна не замёрзла в её дворце, Эльза подготовила много тёплой одежды и построила опасную для здания печку. Добыла еды на первое время. Надо будет отнести её в Зачарованный лес если... когда получится, подумала снежная королева.       Эльза ждала. Ждала, сжав кулаки, собрав всю смелость. Умоляла, просила шёпотом саму себя — не ошибиться, не сломать то, что с таким трудом сохранила...       Теперь Анна выглядела вновь восемнадцатилетней, как когда-то. Лишь волосы остались белыми, даже вернув силу и свежесть молодости. И вот — по рукам и ногам пробежала короткая судорога. На бледных щеках появился слабый румянец.       — Э... Эльза? — едва слышно сорвалось с губ Анны.       — Привет, Анна, — не веря своим глазам, прошептала Эльза.       И обняла сестру крепко-крепко. В её снова юной груди билось тёплое сердце.