Osculum

      Гарри и знать не знал, когда это началось. Эмоции нахлынули слишком неожиданно. Этот идиотский поцелуй Рона и Лаванды всколыхнул в душе что-то, о чем Поттер до сегодняшнего дня и не подозревал. Такое ощущение, как будто это всегда было с ним, просто озарение пришло только сейчас. Сейчас, когда он бежал вслед за Гермионой по коридорам Хогвартса, с бешено колотящимся от боли сердцем. Когда они сидели вдвоем и плакали, проклиная Рональда Уизли.       Герми подумала, что он влюблен в Джинни? Как это мило, и даже слегка смешно. Конечно, его, безусловно привлекали рыжие и голубоглазые, вот только в одном Грейнджер ошиблась - Джинни тут была совершенно не причем.       В данный момент его мысли разъедала та же самая тоска, что и мысли в голове лучшей подруги.       Он был влюблен в своего лучшего друга, и четко смог осознать это только сейчас. Когда тот на глазах всего факультета поцеловался с чертовой Лавандой Браун. Как это вообще произошло? Они ведь даже не общались раньше.       Почему не Гермиона, в конце концов? Раз уж Рону было все-равно с кем целоваться - это могла бы быть и их общая подруга, уже полгода как путающая понятие дружбы и любовной привязанности. Они уже говорили однажды об этом, и Гарри был твердо уверен, что подруга сама внушила и взрастила в голове любовь к Рону.       В конце концов, они были совершенно разными, и никогда не смогут быть вместе как пара. Да та и сама это в какой-то мере осознавала, но вся эта атмосфера влюбленности, витающая вокруг пятых - седьмых курсов, заставляла как можно быстрее искать себе пару, ибо белой вороной остаться никто не хотел.              Сам Поттер до сегодняшнего дня думал что один единственный такой, кто не хочет никаких отношений, кому приближение схватки с Темным Лордом перебивало все что только можно. А оказалось, что нет. Он просто никогда не задумывался о том, почему его привязанность к Рону была столь глубока. Почему было так больно все те месяцы четвертого курса, когда лучший друг не хотел с ним общаться, почему он ревновал его из-за общения с другими ребятами, хоть и не говорил об этом в слух.       Так смешно. Гарри вырос настолько недолюбленным и не любившим никого в ответ, что не мог различать собственные эмоции. Поэтому сейчас они как будто бы оглушили, ударили под дых, не оставляя больше места для сомнений.       Потому что в тот самый момент, когда Лаванда приблизилась к Рону и поцеловала его, Поттеру хотелось не только выцарапать гриффиндорке глаза, но и оказаться на ее месте. Такое с ним уж точно впервые. Избранный и вправду никогда раньше не задумывался об отношениях на полном серьёзе. Он обнимался с Чжоу, потому что это казалось прикольным, думал о других девушках, и изредка, парнях, когда лежал в своей кровати за балдахином, но все это было несерьёзно. Всего лишь гормоны.       Сейчас же это было чем-то совершенно новым. Чувство было настолько сильное, и в какой-то мере, темное, что на миг стало больно дышать. Но на удивление, шока от осознания истины небыло. Было лишь болезненное смирение с действительностью. Перед глазами поплыли мушки, а колени задрожали от еле сдерживаемых эмоций. Он не мог позволить себе расклеиться сейчас. Не тогда, когда не он один нуждается в поддержке.       – Мне не нравится Джинни, Герми. Я ничего не думаю, когда представляю ее с Дином... Но я сейчас неожиданно кое-что осознал, и будь уверена, что сейчас понимаю тебя как никто другой. Рон всегда был особенным для меня. Для нас обоих. Надеюсь, ты понимаешь про что я говорю. Не хочу говорить об этом в слух. Сейчас нам обоим слишком больно. – Поттер медленно вздохнул, и убрал руки от лица, умоляюще глядя Гермионе в глаза. Она всегда была умной волшебницей, намного умнее всех их сверстников. Она поймет.       – О Мерлин, Гарри... Я даже не знаю что сказать. Это слишком неожиданно, почему я вообще никогда не задумывалась...? Но черт возьми, теперь все встало на свои места. Мне так жаль. Прости, что все это время обсуждала с тобой свои чувства к нему. Теперь это кажется ужасно несправедливым, ведь ты никогда не говорил про свои. – Грейнджер со слегка ошарашенным выражением лица смотрела на своего лучшего друга, и осознавала, что была слишком ослеплена новыми для себя эмоциями. Ослеплена настолько, что не замечала изменений в одном из самых близких людей.       И сейчас, проведя в тишине пару минут, она разложила все по полочкам, гриффиндорка осознала, что в отличие от ее собственной влюбленности, которая оставляла за собой след горечи, разочарования и уже давным давно гаснущих надежд на хороший исход, Поттер действительно страдал в этот момент. Если Гермиона плакала из-за того, что отпускала свои чувства, то Гарри, судя по всему, лишь сильнее упивался ими.       С каждой минутой этого тягостного молчания с перерывами на всхлипы, он выглядел все хуже и хуже. Так, будто ещё мгновение, и разнесет этот коридор в щепки выбросом магии.       И черт возьми, Рон Биллиус Уизли, сейчас действительно не тот момент, чтобы появляться здесь со своей новой подружкой. Они оба не в том состоянии, чтобы проигнорировать это, просто промолчать.       Лаванда тихо хихикала в плечо рыжеволосого, искреннее чем-то позабавленная, поэтому лишь хмык Гермионы смог заставить ее поднять голову:       – Кажется здесь уже занято, Бон-Бон, пойдем в другое место.              – Да, Рон, идите куда подальше отсюда! Желательно из Хогвартса. Такой ведь прекрасный день чтобы начинать отношения с девушкой, с которой за шесть лет обучения ты общался всего трижды. Очень неплохо, я даже слегка завидую тому, как быстро вы все провернули. Раз - и уже встречаетесь. – Сиплый от усталости голос Поттера то и дело срывался на крик, пока он выговаривал Уизли все то, что думает. Эмоции бурлили через край, хотелось выплеснуть из себя все, что накопилось за эти месяцы. Выплеснуть, а потом лечь и лежать, пока Волдеморт наконец не доберется до него.       – Может, она опоила тебя? С чего бы это ты неожиданно воспылал любовью к Браун? Или ты, Рон, настолько мерзкий, что готов пойти за любой обратившей на тебя внимание юбкой, лишь бы утолить свою похоть? Почему именно она? Чем плоха Гермиона? Она намного ближе, ты знаком с ней дольше. СКАЖИ ЧТО-НИБУДЬ! У ТЕБЯ ЕСТЬ ХОТЬ ОДНА ПРИЧИНА НАХОДИТЬСЯ СЕЙЧАС С ЛАВАНДОЙ? ДА ДАЖЕ У НАС С ТОБОЙ ИХ БОЛЬШЕ, ЧЕМ У ТЕБЯ С НЕЙ!       Если в начале обвинительной тирады Рон ещё пытался что-то сказать, то к концу просто стоял и хлопал глазами, совершенно не понимая что здесь происходит. Почему Гарри и Гермиона плакали в коридоре?       Неужели, это было из-за него? Они ведь с Лавандой всего лишь шутили. По крайней мере, Уизли думал именно так. У него небыло никаких целей относительно девушки, небыло желания с ней встречаться. Это просто был резкий скачок адреналина, заставивший совершить безрассудный поступок на глазах у всех.       Он, по прежнему молча, отошёл подальше от Браун, и попытался приблизиться к Гарри, от шока с трудом разбирая его крики. Какая Гермиона? Зачем ему спать с Гермионой? Они же друзья, ни с кем он не хочет спать. Почему Поттер так взъелся на него из-за одного маленького поцелуя?       Гарри никогда не говорил ему, что ненавидит Лаванду. Так в чем тогда дело, если не в ненависти? В нем самом? Если бы друг сказал ему раньше, он бы ни за что не стал так делать. Ведь Рон никогда не думал о том, что этот поступок может разозлить избранного. Он не хотел терять своего самого лучшего друга из-за каких-то девушек.       И лишь услышав конец речи Поттера, он кажется начал что-то понимать. Что-то за гранью этого мира, за гранью реальности. Гарри ревновал его к Лаванде? Потому что что? Почему он сказал, что их шансы выше, чем с Браун? Что это могло значить, черт возьми? Что Гарри хочет быть с ним сам? Или это был просто пример, чтобы доказать абсурдность его поступка? Даже если так, то Рон уже не мог перестать думать об этом.       О том, что Поттер мог хотеть отношений с ним. Потому что что? Они больше чем друзья? Конечно! Давным давно больше чем друзья. Ближе чем они наверное только близнецы. Серьезно, как Уизли не замечал этого за Гарри раньше? Если бы он только знал! Ведь от всего этого их отделяло буквально то, что Рон не был уверен в том, что Поттер думает об этом. Что думает так же, как он сам.       Вот Мордред! Гарри ведь мог даже не знать о том, что Рон чувствует. Какой же он всё-таки глупый.... Правильно говорил Малфой - ничкемный Уизли. Довел самого дорогого на свете человека до истерики, практически до стихийного выброса, лишь потому что не додумался поговорить с ним о том, кем именно они видят друг друга. Почему он не подумал об этом? Ведь все могло бы быть иначе! Давно могло бы быть.       Рон всё-таки дошел до Поттера, и обнял того за плечи, пытаясь успокоить:       – Вот черт, Гарри, прости меня. Кажется, в этот раз я и правда сделал глупость. Мы с Лавандой не вместе, это была просто случайность, я подыграл ей, думал что это все шутка. Я не знал, что могу сделать тебе больно. И уж точно не мог подумать, что мои чувства к тебе могут быть хоть каплю взаимны.....       – Ты такой дурак, Рон Уизли. – Гарри всё-таки расплакался, всхлипывая в плечо друга, и не понимая ничего из того, что вообще случилось в последние пару часов. Также как и того, что происходит в данный момент. Он просто наконец отпустил себя и свою магию, позволяя ей растворяться в пространстве, и стоял, вцепившись в парня, который ему нравился уже несколько лет, даже если сам Поттер осознал это лишь полчаса назад.       И даже если он не так все понял, даже если Рон сказал это лишь для того, чтобы успокоить, Гарри все-равно был счастлив именно в это мгновение. Ему было плевать на все и всех. Он впервые отпустил все свои принципы, думая наконец не о других, а о самом себе.       Ведь если все будет хорошо у избранного, то и у остальных так или иначе наладится, не правда ли? Герми наконец справится с собой, и осознает, что переписка с Виктором давно начала набирать обороты в иную от дружеского общения сторону, чего она не заметила за своими страданиями по Уизли. Лаванда поймет, что на неожиданных поцелуях счастья не построишь, а Рон просто будет счастлив вместе с Гарри.