Дуэль не по правилам

- Прости, Рокэ, я сегодня очень устал. Эта фраза, конечно, не должна была удивлять. Управлять шахтой - дело непростое, а Ричард в этом еще и новичок. Старается вникнуть во всё сам, о каждой мелочи беспокоится так, словно сами надорские горы держит на плечах. Вот только никогда еще Ричард не повторял эту фразу каждый вечер вот уже две недели кряду. И не прятал при этом от Рокэ нехорошо потемневшие глаза. Но если бы только это! Ричард вздрагивал от легчайших прикосновений. В выходные отсиживался дома, ни о кафе, ни о кино, ни даже просто о прогулке по городу и речи не было. Ванную он теперь занимал всегда ли не на час, отмывался так, словно возвращался с работы вымазанный угольной пылью с головы до ног. А еще - и это тревожило Рокэ больше всего - Ричард перестал улыбаться. Даже в глазах никогда и искорки веселья не мелькало. Сказать по правде, Рокэ почти не видел его взгляда, потому что за эти проклятые две недели он завел привычку не поднимать головы. Надо было быть слепым, чтобы не увидеть. Чтобы не понять. И теперь Рокэ Алва крыл себя последними словами за то, что именно таким слепцом и оказался. Не понял, не разглядел сразу. Не пришел на помощь, когда Ричард кричал о ней. Леворукий побери, что же он натворил! Впрочем, не только он. - Ричард, подожди, - потянулся было взять за руку, спохватился. - Я хочу кое-что у тебя спросить. Ответь мне, хорошо? Просто мне это очень нужно. - Да, Рокэ, - голос тихий, усталый. - Только один вопрос, Дикон, - Рокэ постарался одновременно смягчить свой голос и добавить в него твердости. - Кто? Ричард наконец-то вскинул голову. Взглянул недоуменно. - Кто? Я не понимаю... - Вот и я не понимаю. Кто эта мразь, что посмела сделать с тобой такое, Дикон? Ричард вздрогнул, будто его током ударило. - О чём ты, Рокэ? - Тебе лучше знать. Но сейчас это хочу узнать и я, Дикон. Пожалуйста, можешь не вспоминать ничего, не мучай себя, но скажи мне - кто это сделал? В глазах Ричарда вдруг блеснули слезы. Ричард вспомнил тот вечер. Лучше б и не вспоминать, но все события запечатлелись, будто вырезанные на камне. И то, как Эстебан пригласил в кафе – мол, незачем враждовать, а у кого-то там из их компашки День Рождения, и надо отметить. А потом – легкий коктейль со вкусом лесных ягод. То есть, только так называлось, «вкус лесных ягод». На деле – химия химозная. И кружащаяся голова, мысль «что туда намешали?», ловкие уверенные руки Эстебана. А еще его слова: - Рин, снимай, скорее. Комната с громадной, слону впору, кроватью. И как эти приятели поместились вокруг исполинского ложа? А Северин даже на край присел с дорогим телефоном, на который и снимал всё происходящее. У Дика не было сил отбиваться от назойливых прикосновений Эстебана. Тело стало каким-то неповоротливым. А потом он вдруг понял, что ему нравятся прикосновения. «Нет, нет» - отказывался разум. Но, видимо, в коктейль и вправду чего-то намешали. В голове был туман, внутри - жар и странная пустота, которую невыносимо хотелось заполнить. Эстебаном, его жадными, бесцеремонными руками, ощупывающими, мнущими до отметин, до синяков, его бесстыдным ртом, оставляющим алые метки на шее и груди, его напряженной плотью, будто пронзающей насквозь... Всё было как в тумане. Потом они все ушли, а Ричарда еще долго выворачивало наизнанку в приватной комнате наверху. Прямо на той огромной кровати. Было противно от себя самого. И сейчас, когда он вспоминал о случившемся под пристальным взглядом Рокэ, это чувство нахлынуло снова. В сто раз сильнее. - Я сам во всём виноват. Только я один! Сначала попался на его уловку, а потом...даже сопротивляться не смог. Меня не связывали, не держали, я... Я сам, понимаешь, сам! - Перестань себя винить, Дикон. Колиньяр явно подсыпал тебе какой-то дряни. - И я выпил! Выпил, понимаешь?! Будь я хоть немного умнее, этого бы не случилось, и я не стал бы грязной шлюхой, к которой даже прикоснуться противно! Ричард осекся, почувствовав знакомые руки на своих плечах. Теплые, трепетные, они едва касались, будто боясь поранить, причинить боль, но идущая от них теплая нежность, кажется, окутывала с головы до ног, как пушистый плед. - Рокэ, не надо... - Тшшш, Дикон, - голос Рокэ был полон той же нежности, хотя в синеве глаз бушевала гроза. И Ричард вдруг понял, что гроза эта разразится отнюдь не над ним. Пусть даже он сам будет просить Рокэ о том, что заслужил, заслужил вне всякого сомнения... - Дикон, прошу, послушай меня. В том, что случилось, виноват этот подонок. Твоей вины здесь нет ни на суан. И это правда. Такая же правда, как то, что я люблю тебя. И не позволю никакой мрази калечить твою жизнь! Ричард всхлипнул. Рокэ так говорит, жалея его, а он - ничтожество, он грязная шлюха, он... Он ни за что на свете не сможет, не захочет вырваться из этих теплых объятий. - А вот моя вина тут есть, - продолжал Рокэ. - И еще какая. Я должен был сразу всё понять и разобраться с этим мерзавцем. Но ничего, поверь мне, Дикон, я... - Рокэ! - Ричард снова вздрогнул. - Не надо, пожалуйста. Я сам разберусь с этим, я уже разбираюсь! - И как же, если не секрет? - Завтра я встречаюсь с Залем. Выкуплю запись и... - Так, - шелковым голосом сказал Рокэ. - У золотого мальчика закончились карманные деньги, что он шантажирует тебя? - Рокэ, - умоляющий шепот словно отрезвил Алву. - Прости, родной. Прости. Сейчас просто не думай об этом. Не думай вообще ни о чём. Поверь мне, мы всё исправим. Вместе. Но в одном ты можешь не сомневаться уже сейчас. Я люблю тебя, Дикон. Люблю, и никто и ничто на свете этого не изменит. Он не целовал, хотя губы горели от желания. Нежил в невесомых объятиях, шептал ласково в растрепавшиеся русые волосы. И от этого тепла, от этих рук и шепота, высыхали слезы на светлых ресницах. Ричард спал, как младенец, обнимая подушку. На тумбочке у кровати стояла опустевшая чашка, еще источавшая аромат жасминового тиззана. Рокэ усмехнулся, осторожно поправил одеяло - и решительно взял лежащий рядом с чашкой телефон. - Прости, родной, - одними губами произнес Рокэ. - Я не задержусь, обещаю. Недавние контакты. Северин Заль. Короткая sms - "Завтра в 12:30 в "Солнце Катеты"" Синие глаза нехорошо прищурились. Искры гнева вспыхивали в них отражением набираемых слов. "Планы изменились. Встреча через полчаса на том же месте". Северин считал себя поверенным лицом Эстебана, его правой рукой и вообще, телохранителем и советником в одном лице. А еще он отлично умел снимать видео, в чем сам его «Босс» и убедился. Такое порно – весело-задорно. Так что, если Ричард не желает, чтоб ему плевали в лицо все, кому не лень и шипели в спину «Шлюха» и «Подстилка Колиньяровская» - пускай платит. Дело не в деньгах. Просто Эстебану этот надорец – как кость в горле. А значит, и ему, Северину, надо посодействовать. Текст сообщения его немного смутил – через полчаса на том же месте. Ладно, лишь бы деньги принес. Народу в "Солнце Кагеты" хватало, однако, Северин никак не мог различить в этой толпе надорскую физиономию. Зато поблизости вдруг замаячили черные как вороново крыло волосы и пронзительный синий взгляд. Рокэ Алва собственной персоной. - Опаздываете, молодой человек. Нехорошо. - Вы?! - появление Алвы стало абсолютной неожиданностью. Северин, как и сам Эстебан был уверен - Ричард скорее повесится, чем расскажет любовнику о случившемся. Гордый сверх всякой меры, вепрятина надорская... Но сейчас Алва был здесь, и Заль еще дышал, кажется, только потому, что никак не мог решить что сделать под этим разъяренным взглядом - заледенеть или рассыпаться горсткой пепла. - Признаться, меня тянет сказать то же самое, - усмехнулся Алва. - Странно, что Колиньяр не явился на столь важную встречу сам, а предпочел послать прихлебателя! Струсил? Северин пошел пятнами при одной мысли о том, что стало бы с Эстебаном, услышь он эти слова. Но он - не Эстебан. И сейчас прекрасно понимает, что Алва в ярости. - А, я догадываюсь, - ледяным тоном продолжал Алва, - ваш приятель считает, что уже исполнил свою роль, а гонорар можно получить и не лично? - Гонорар? - дернулся Северин. - О, господин прокурор точно будет счастлив узнать, что его наследник выбрал путь порнозвезды! - почти пропел Алва. - Пожалуй, я сам порадую Жоана Колиньяра этимизвестием. Равно как и тем, что его сын горит желание получать деньги за видео непристойного характера. Или, может, вы предпочтете сообщить ему это сами? С предъявлением доказательств? Северин начал отчетливо зеленеть. - Вижу, что нет. Но я не изверг, господин Заль. Отдаете мне запись, и мы расходимся мирно. Варианты, конечно, возможны, но предупреждаю сразу, запись я получу всё равно, вот только для вас последствия могут быть разнообразны, - улыбка Алвы стала еще ослепительнее. - Телефон. Быстро. Заль сглотнул. Пальцы словно онемели, выпуская любимую игрушку в ладонь Алвы. - Благодарю, - тот небрежно повернул ладонь. Северин остекленевшим взглядом провожал телефон, перевернувшийся в воздухе, спорхнувший на пол и смачно хрустнувший под каблуком дорогого ботинка. А потом, словно в замедленной киносъемке, Алва повернулся модельной походкой выпорхнул из ресторана. Остолбеневшему Северину пришло в голову, что Алва тут же забыл о его присутствии. Выждав пять минут, Северин тихо проскользнул в двери. Главное - быстрее добраться до Эстебана, сказать, что все пропало, планы пошли... в известном направлении. Не исключено, что в том же направлении Эстебан пошлет и его, Северина. Но это уже потом... Впрочем, когда его грубо развернули за плечо, а потом врезали в переносицу, думать ни о чем не пришлось. Северин Заль кулем свалился наземь. Хуан хмыкнул и оттащил тело в сторонку. Не насмерть, через пару часов очухается. А сломанный нос, говорят, добавляет мужественности внешности. Эстебан медленно шел по улице. Порой передвигаться пешком было предпочтительнее, чем рассекать на дорогой машине - так проще сбить со следа приставленную папочкой охрану. Он и так всегда чувствовал себя в безопасности. И сейчас тоже. Ну кого удивит парень, который идет по улице, уткнувшись в телефон? Таких в Олларии множество. А сейчас отрываться от экрана телефона не хотелось совершенно, ведь на нем разворачивалось невероятное зрелище. Раскрасневшийся Окделл с пьяными и совершенно безумными глазами запрокидывал голову, подставляя шею под хищные поцелуи, кусал губы, но всё равно не мог сдержать рвущихся наружу стонов. Руки, будто в лихорадке хватались за волосы и плечи Эстебана - то ли вцепиться побольнее, то ли отшвырнуть прочь и - этого телефон запечатлеть не мог, но ощущения всплывали в память сам, придавая увиденному остроты - между вздрагивающих бедер было горячо и на удивление тесно, будто кошкин надорец был девственником, а не подставлялся Алве вот уже второй год. При этой мысли в паху заныло, и, словно откликаясь, на экране телефона низко, животно застонал Окделл... В глазах вдруг полыхнуло, но явно не от внезапного удовольствия. Скорее, наоборот. Проморгавшись, Эстебан обнаружил, что лежит на асфальте, а телефона поблизости не наблюдается. Уличный фонарь насмешливо высветил темную фигуру, метнувшуюся в сторону, впрочем, недалеко, всего лишь к узорным перилам моста через Данар. - Эй! У Эстебана вырвался разгневанный вопль, когда фигура с размаху швырнула что-то в воду. Хотя, Эстебан уже понял что именно. Отцу бы сказать, какие странные нынче воришки в Олларии - топить в реке телефон за несколько тысяч таллов! - Гляжу, ушиблись? - издевательски сочувствующий воришка уже оказался рядом, и сердце Эстебана екнуло. На него смотрел не мальчишка-оборвыш, а самый настоящий кэнналийский разбойник, будто из старого фильма или еще более старого романа. Эстебан вскочил, его снова опрокинули. Вот уж непросто справиться мальчишке с тем, кто таких мог пачками расшвыривать. - Ваше благородие, - издевательски протянул Хуан, - телефон больше не понадобится, так как вас вызывают на поединок. Помнится, вы зарекомендовали себя, как непревзойденный фехтовальщик. Что же, у вас будет шанс показать свое умение владеть старинным благородным оружием. А что касается противника... о, он достоин вас. Завтра, в полночь. Или же прослывете трусом на всю Олларию. И да, папины денежки и связи не помогут. Когда Эстебан всё же смог подняться на ноги, странный похититель чужих телефонов уже исчез - и впрямь как тот кэнналийский разбойник с лисьим прозвищем, на фильм о котором Эстебана недавно затащили родители. Колиньяр стиснул кулаки. Уж кое в чём он не хуже этого хваленого разбойника. Он лучший фехтовальщик в Олларии и доказать это лишний раз - только удовольствие. Благо, двери "Острой шпоры" для него всегда открыты В паху по-прежнему было горячо и больно - другой клинок вовсю напоминал о незавершенном действе. - Чтоб тебя кошки драли, Окделл! - прошипел Колиньяр. С Северином он тоже разберется. Но позже. - Рокэ... - Ричард, не находя слов, смотрел на жалкие останки дорогого телефона. - Рокэ, ради Создателя, что ты сделал? - Совершенно ничего. Просто побеседовал с Залем. Не смотри на меня так, Дикон, я его и пальцем не тронул, - в голосе и взгляде Рокэ была незамутненная честность. - Он оказался довольно понятливым, так что теперь тебе ничего не угрожает. - А Эстебан? Ох, надо было мне пойти с тобой! - Тебе нужно было хорошенько поспать. Не хватало еще, чтобы ты валился с ног завтра на работе! Тем более, в такой хлопотный день... Что, ты сказал, там нашли? Гранаты? - О да, - в голосе Ричарда зазвучал восторг. - Рокэ, я до сих пор в это не верю, не терпится самому спуститься туда и увидеть всё своими глазами... - Только будь осторожен, хорошо? - Рокэ обнял Ричарда за плечи, привлек к себе, наслаждаясь теплом и радостью - Ричард больше не напрягался, как струна, не пытался отстраниться. - И еще, Дикон, пожалуйста, скажи мне заранее, что ты хочешь завтра на ужин. - Рокэ, - Ричард глянул виновато. - Боюсь, я приду очень поздно, за полночь... - Это неважно, - Рокэ проглотил вертящееся на языке "прекрасно". Он как раз успеет разобраться с Колиньяром, но Ричарду знать об этом совсем ни к чему. Для него вся эта грязная история уже закончилась, и отправится в помойку, где ей самое место. Вслед за осколками телефона Заля. А скоро и Колиньяр замолчит навсегда. По всем правилам старых дуэлей, которые так безрассудно обожал. - Рокэ? - Прости, задумался, - Рокэ легко коснулся губами губ Ричарда, с облегчением чувствуя на них улыбку. - Пытаюсь понять, в каком блюде надорской кухни я не совсем безнадежен. Как насчет горской похлёбки?