Одиноки вдвоём.

Вещи разбросаны по всему дому, что-то даже разбито, мебель опрокинута и смещена со своего привычного места. А сам Мироходец сидит в углу, прижав колени к себе, не издавая ни звука. Его фигура была в тени отбрасываемой от полубога, напоминая животное загнанное в угол. Он подрагивал то ли от холода, толи от того что ему было некомфортно под внимательными алыми глазами. И не в силах защитить себя от укоризненно-жалобного взгляда, он оставался там не решаясь поднять головы. Люциус устало вздыхает, печально глядя на Лололошку. Несмотря на все старания полубога, Ло так и не смирился с жизнью в этом мирке. Птице в клетке будет неуютно? Значит Люциусу нужно получше поработать над этим местом, по крайней мере до тех пор пока он не найдет способ подрезать крылья. Подойдя к Лололошке, полубог присаживается рядом, кладет руку на спину и нежно поглаживает в успокаивающем жесте, но под своей рукой он чувствует как мышцы Мироходца напрягаются, самого его покрывает мурашками, а дрожь возвращается с новой силой. Для самого Ло каждое движение отдает то колючим жаром, то острым холодом. — Ло, ты в порядке? Нигде не ушибся? Тебе стоит поесть и лечь спать, ты выглядишь нездорово — Люциус смотрит на него с беспокойством, с искренней заботой, теплом и с чем-то еще. Чем-то бесовским, более эгоистичном чувстве. Вряд-ли полубог не догадывается о причине подобного протеста, однако предпочитает промолчать и проигнорировать это, прикидываясь дурачком. — …Люц, отпусти меня. — эти хриплые, еле слышные слова с трудом вырываются с уст мироходца. Споры с полубогом словно высасывают все соки из его и без того измученного голодным протестом тела. — Кхм — Губы полубога растягиваются в милой усмешке, словно он объясняет ребенку очевидные, простейшие истины. — Лололошка, мы ведь оба понимаем что это опасно, здесь ты будешь в безопасности, я тебе не враг и я не собираюсь делать тебе плохо, я лишь хочу чтобы тебе ничего не угрожало. — Но мне плохо здесь, Люц пожалуйста просто отпусти меня! Мне здесь не место! — На лице мироходца можно найти следы истерики, да и он сам выглядит нездорово. Измученные от недосыпа глаза и впалые скулы выдавали его истощенное состояние. — … — Полубог сразу же меняется в лице, взгляд приобретает искру раздражения, он наклоняет голову, а его рука со спины переходит к шее, аккуратно обхватывая её в предупреждающем «намёке». Он пытается держать себя в руках. — Тебе бы было хорошо, если бы ты был более послушным. — Громко вздохнув пытаясь унять злость, Люциус уже с грустью и печалью поднимает глаза и жалобным тоном спрашивает у Ромы: — Ты так хочешь уйти от меня, неужели я для тебя настолько ничего не значу? Ты хочешь оставить меня в полном одиночестве? Неужели ты меня вообще не любишь? — Люциус дает немного времени подумать над ответом. Лололошка уверенно поворачивает голову, открывая рот в твердом намерение высказать всю подноготную его мнения об этом Полубоге! — ..... Я! я. — Но сталкиваясь с жалобным взглядом Люциуса, вся смелость и отвага которую Лололошка наскрёб внутри себя, ускользает от него. Слова застревают у него в горле, а мысли слипаются в месиво, в глазах темнеет и он не знает от чего именно, от того, что он издевался над своим организмом, или это проделка самого полубога. Силы покидают Рому и он полностью погружается в сон. -------------- Просыпается Ло к вечеру, хотя возможно Люциус специально изменил время в этом искусственном мире. Бардак в комнате пропал, Стол и стулья больше не сломаны, кровать не перевёрнута, а окно не разбито, даже все выброшенные им книги сново стоят на местах, и Ло уверен, что стоят они на том же месте где были раньше, с точностью в том же порядке - все снова стало таким каким было. Мироходец вспоминает как впервые появился в этом месте, тогда этот дом показался ему уютным, но теперь безупречность этого дома только пугала и бесила, словно он оказался в тюрьме для психов, где все кажется таким дружелюбным, но на деле совершенно таковым не является. После тщательного осмотра комнаты, Лололошка решил поменять своё лежачее положение и решил подняться. Тело не поддавалось, каждое движение отдавало хоть и не адской, но близкой по этой мере болью. В итоге он смог поднять верхнюю часть тела. Как раз в этот момент из-за дверей послышались тихие шаги и через секунду в проёме появился Полубог с подносом в руках, на нем стояла тарелка, вероятней всего с супом, рядом с ним была ложка и салфетки, стакан воды и таблетки в комплекте к нему. Люциус поставил поднос на прикроватный шкафчик, сам же пошел взять себе стул, чтобы присесть к Мироходцу поближе. Все его действия были наполнены аристократической грацией и прежде несвойственной собранностью. Свет заходящего солнца нежно падал на белоснежные локоны, которые небрежно обрамляли идеально выточенное лицо, но самой привлекательной деталью на молочном полотне кожи были багряные глаза. Вопреки пугающему цвету глаз, черты лица полубога были по ангельски мягкими, в прошлой жизни Ло часто ловил себя на мысли, что Люц был похож на ангела, тогда он был влюблен и просто не мог держать свой взор на чем-то кроме него. Хах! Ло зло усмехнулся своим мыслям, даже несмотря на все причины по которым Мироходец должен был ненавидеть этого гнусного, заносчивого полубожка, сердце Ло не могло отпустить эту влюблённость, он просто не может возненавидеть его, более того, Лололошка ему сочувствует, сочувствует его потерям, тому что ему пришлось пережить. Уже присев возле Мироходца, Люциус берет ложку и подает ее, как бы спрашивая, сможет ли он самостоятельно поесть. - Тц.. Я не голоден.- это была очевидная ложь, Ло отказывался нормально есть уже четвертый день, так что конечно же он был голоден. Люциус лишь тяжко вздыхает, но остается таким же спокойным и собранным как и до этого. Удивительно, насколько же он изменился, мироходец помнит его диким, вспыльчивым, капризным ребенком-полубогом, нынешний Люциус был спокойным, хладнокровным и тихим. Но отчего-то Ло предпочитал именно того противного ребенка, колючего, но все еще наивного и открытого для других. - Лололошка, если ты не хочешь есть сам, то я покормлю тебя самостоятельно, навряд-ли тебе это понравится. Ты не ел довольно долго, поэтому пожалуйста, перестань истощать свой организм, это бессмысленно. - легкая улыбка и ровный тон полубога откровенно пугали, кто знает какие черти скрываются за этим лицом. Ло поёжился, ему сейчас было очень неуютно смотреть в эти нечитаемые алые глаза, он отвёл взгляд. А что ему остаётся делать? Дальше протестовать? Да этот полуфрукт, мать его, ада, впихнёт в него еду насильно, в этом Ло почему-то не сомневался. В этом месте можно вообще хоть как-то умереть? Из всех попыток Ло вынес то, что он возрождался в своей комнате, и все восстанавливалось в то состояние в котором оно было незадолго до смерти. Может если он умрет от голода, он просто проснется и обратно придётся ждать новую голодную кончину? Ничего не остается делать, кроме того как ждать малейший шанс выбраться отсюда. А пока стоит сохранить рассудок и силы до дня побега. - ...Я сам поем. Попозже. - Этот ответ был неожиданным, но приятно удивил полубога, от этого чуть шире растянул улыбку и немного прищурил глаза. Люциус положил ложку у подноса на тумбочке, освободив этим руки. - Хорошо, не забудь только принять лекарство потом... И Лололошка.. пожалуйста, больше не мори себя голодом, это бесполезно, ты все равно не погибнешь навсегда от истощения. - В ответ Ло лишь промолчал. В его голове появилась мысль наладить контакт с Люциусом достаточно, чтобы получить доверие. Лололошка снова зарылся в кровать, накинув на себя одеяло. Он хотел чтобы полубог ушел и не мешал ему. Но в тоже время Лололошке нужно было наладить с ним контакт. - Ты можешь почитать мне вслух? - От подобного заявления полубог в шоке вздрогнул, а на щеках заиграл румянец. Полубог послушно пошел за книгой, чтобы прочитать ее Лололошке. И только после 16-ти прочитанных глав, Ло принялся за трапезу. Тем временем "солнце" заходило за горизонт. ..... Полубог протянул руку к щеке спящего мироходца и нежно погладил тыльной стороной ладони. - Лололошка, ты не представляешь как я тебя люблю.. - Люциус обхватил ладонями лицо Ло и нежно прижался своими губами в целомудренном поцелуе. Отрываясь от губ Люциус обхватывает шею Мироходца и обнимает его, дыша в ключицу. Люциус жмётся к нему, цепляется, как за спасательный круг от колкого одиночества. Внутри полубог всегда чувствовал себя одиноким ребёнком, обиженным, непризнанным и одиноким. Лололошка. Он был тем кто признал и заметил его не только из-за божественного происхождения. И потерять кого-то столь важного было слишком больно. Время после того как погибла Айко, и следом Воланд он помнит смутно, помнит лишь изъедающее изнутри ощущение боли, словно тебя выворачивает наизнанку. Но Лололошка вновь явился и спас своим появлением. Лололошка во сне прижимает полубога поближе, неосознанно возвращая того из грустных воспоминаний. Люс гладит того по спине и закрывает глаза. - Лололошка, останься со мной. - ... Пожалуйста.