Звёзды не меняются

Мона резко просыпается от захватывающего дух чувства падения во сне. Признаться, это было более чем неприятно, когда всё твое существо окутывает волна ужаса от свободного полета спиной куда-то в неизвестность, в незримую бездну, и ты сжимаешься в один плотный комок, который в итоге взрывается, высвобождая от сонной неги. Ей снились поля, усыпанные сахарными цветками, скалистое прибрежье Мондштадта с прохладным свежим бризом, обдувающим щеки, шелестящая изумрудная гуща Шепчущего леса, где она гуляла… одна. Снова. Моне давно не снились люди, даже близкие и друзья. Она села на своей одноместной узкой кровати в небольшой комнате, оглядывая ноги безразличными глазами, но тут же слегка поморщила нос и оглянулась. Она уснула прошлой ночью так быстро, что не успела закрыть окно, и в комнату просочился мерзкий запах сырости. Всю ночь шел дождь. Казалось бы, как представителю Гидро стихии, ей должен быть приятен запах воды, дождя, сырости. Но только не в случае с Моной. Ей он напоминал изнуряющие дальние походы, полные невзгод, когда она попадала под сильные ливни после тяжелых битв и, потрепанная, а иногда даже раненная, возвращалась по размытым грязным дорогам в город Свободы. И всегда одна. В полном гордом одиночестве. Да, у нее были дорогие друзья в Мондштадте, но она давно не чувствовала себя такой… покинутой? Всегда ли с ней было это опустошающее ощущение, или оно появилось только недавно? Как будто бы всегда. Но с другой стороны и нет. Ответ Мона не знала. Ей казалось, будто бы она упускает что-то очень, очень важное. Хотя жизнь, объективно говоря, никак не изменилась. Всё было по-старому. Девушка привычно потянулась, подняв руки вверх, и оглянула тесную комнату. Жила она небогато, как и прежде. Конечно, не настолько, чтобы не сводить концы с концами, но многого позволить себе не могла. И это ужасно давило и злило. Оно и неудивительно. Гордость девушки, которая была, наверное, ведущей чертой ее характера, являлась и её главным недугом. И оружием, и тяжким балластом. Потому что жизнь раз за разом на эту самую гордость давила, буквально кидая лицом в грязь, смешанную из бедности, одиночества и временами полного ощущения бессилия и бесполезности. Мона посвятила свою жизнь звездам, астрологии, и оттого настолько верила в тяжелый рок судьбы, что просто не в состоянии была, как ей порой казалось, встать этому наперекор. Попробовать изменить свое предопределенное будущее. Но звезды никогда не меняются. Лишь переносят свое расположение на небосводе, но не более того. Сейчас это совсем не играло на руку. Но, может быть, в будущем это ее святое убеждение принесет свои плоды? От этих тяжелых мыслей ее оторвал упавший на ежедневник взгляд, который всё это время бессмысленно и расфокусированно был направлен куда-то в район письменного стола. «Точно, пора приступать к делам.» Девушка лениво встала и подошла к столу, взяв записную книжку. Пролистывая сухие гладкие страницы, Мона, наконец, находит последние записи, которые гласят, что сегодня она должна узнать астрологический прогноз о том, насколько успешно пройдет запланированная экспедиция рыцарей на Драконий Хребет. Скучающе и слегка разочарованно вздохнув, она уже собирается закрыть книжку, но вдруг страницы, более не сдерживаемые легким давлением пальцев, перелистываются назад, на абсолютно пустые. Что? И как внимательный астролог могла не заметить, что пропустила целых несколько страниц, оставив их незаполненными? Наверное, они слиплись, и она не обратила на это внимания. Но реальность никак не стыковалась с этими догадками, ведь страницы открылись буквально сами на этом месте. Впрочем, это далеко не единственная странность, которая произошла с Моной за последнее время. Недавно она, роясь в ящике своей тумбочки, нашла аметистовый кулон с каким-то инадзумским символом, выгравированным на нем. Но друзей из этого некогда закрытого государства у нее никогда не было. А иногда мозг случайно подкидывал ей странные воспоминания. Например, девушка вспомнила, как недавно ночевала на сеновале недалеко от границ Ли Юэ. Погода в тот день была тучная, а Мона, будучи опытным астрологом, еще и неплохо разбиралась в метеорологии, так что ошибки быть не могло. Если бы она пришла туда смотреть на звездный небосклон, она бы точно знала, в какое время это делать, чтобы небо было ясным. И что тогда Мона делала на этом сеновале вдали от дома абсолютно одна ночью? Или вот, еще одно. Воспоминание о том, как она довольно сидит в ресторане, набивая щеки золотистым крабом, мидиями и рагу в сливочном соусе. Ей не верилось, что она одна могла прийти в ресторан и заказать себе самые дорогие блюда с её-то кошельком. Вероятно, кто-то из друзей угостил ее, всему есть логичное объяснение. И внимательный астролог Мона Мегистус каким-то образом забыла, кто именно это был. Девушка выглянула в окно и оглядела тучи. На улице шел непрекращающийся ливень. По ее прогнозу, небо должно было расчиститься ближе к трем часам ночи. А до этого она спокойно успеет принять парочку клиентов, чтобы составить и расшифровать им натальные карты. Астролог подрабатывала таким образом, не гнушаясь лишних денег. Внизу, на первом этаже ее скромной квартирки, была обустроена под сеансы небольшая комната. Время тянулось мучительно медленно, заполняя каждую минуту ее существования невесомой, но от этого не менее давящей пустотой. Спасало лишь то, что клиенты в этот раз приносили довольно любопытные натальные карты, которые девушка с неподдельным интересом изучала и расшифровывала. Все же ей и правда нравилось это дело. Ее привлекало то, как логично всё переплетено, взаимосвязано, как ниточка за ниточкой, от звезды к звезде ведется тонкая дорожка знаний, открывающих прошлое, настоящее и будущее. Так почему же в ее собственной судьбе есть такие нелогичные, неправильные дыры? Их не должно было быть, они несуразны по самой своей сути. *** Закончив с подработкой и немного вымотавшись, Мона вновь поднялась наверх в свою спальню. Девушка рухнула на кровать. Она не понимала, почему столько мыслей давит на ее многострадальную голову одновременно. Ничего же не происходит, верно? И никогда не происходило. Скука. Астролог подняла руки вверх перед собой ладонями к лицу. Всё такие же. Ни одна черточка, ни одна линия не изменилась. Когда-нибудь она научится гадать и по рукам. Но сейчас почему-то ей жутко хотелось спать. Может быть, это было подсознательное желание промотать, убить время, скрыться от его гнетущего течения… …но еще почему-то было очень больно, щемяще больно. Мона отвернулась к серой стене, сжалась, как одинокий брошенный на улице кот, и забылась беспокойным сном. *** Очнулась девушка всё там же, в своей узкой жесткой постели, даже в той же позе. Из-за сбитого режима и вечернего сна голова и тело были ватными, глаза еле разлеплялись. Зато мерзкий ливень стих, не долбив больше своими каплями, будто по мозгам. Конечно, ведь время было уже два часа ночи. Как раз часа ей хватит, чтобы добраться до Утёса звездолова, и к этому времени тучи окончательно рассеются. Всё согласно прогнозу. Мона тяжело встала с кровати и налила себе стакан воды из графина. Она выпила его залпом, чувствуя, как живительная влага растекается по организму, приободряя и восстанавливая силы. Всё же это была родная ей стихия. Такая мелочь, но действенная для гидро мага. Мона быстро собралась и, захватив с собой пару бутербродов, выдвинулась в путь. Гидро Глаз Бога на ее спине сверкнул, и волшебница обратилась в стремительный водяной поток, рассекающий влажную после дождя траву и разбрызгивающий маленькие капли в стороны. С небольшими остановками она за час добралась до Утёса. Достав свои бутерброды из сумки, девушка подстелила ее под себя, чтобы не садиться на мокрую траву. Наконец, Мегистус подняла голову вверх, и ее дыхание остановилось. На огромном небосводе были рассыпаны плеяды звезд, которые сияли в эту ночь по-особенному, отражаясь маленькими искорками в широко раскрытых глазах замершей от восторга и благоговения девушки. Казалось бы, как опытный астролог, она давно должна была насмотреться на такие виды и привыкнуть к ним. Но для Моны это всегда было нечто иное. Этот небосвод будто смотрел прямо на нее, нависая над всем ее крошечным существом и заставляя подчиниться его могуществу, словно это некое божество. Эта сила была скорее величественной, а не пугающей. Астролог все так же завороженно, не отрывая глаз, подняла руку к небу, легко проведя ей вбок, будто поглаживая звездные скопления. От этого движения перед ней возник круглый планшет с различными символами и рисунками. Взгляд Моны прояснился, и она принялась изучать данные с помощью своей Гидро магии. Водные символы текли и расплывались тонкими струйками, образуя новые линии. Она внимательно всё изучала, что-то записывая в свой ежедневник на новые чистые страницы, так и не решившись заполнить те, пропущенные. *** Наконец, кажется, Мона закончила свою работу. Она убрала планшет и решила просто спокойно еще раз взглянуть на звезды и полюбоваться. Вдруг ее внимание привлекло одно чем-то странное созвездие. — Это что еще такое?.. — вслух произнесла девушка, потому что «это» действительно было что-то из ряда вон, что заставило ее так отреагировать. В самом кончике «хвоста» этого сияющего скопления виднелась еще одна небольшая звезда. Стоп, что? Она знала все созвездия на зубок, но не припомнила, чтобы тут была эта звезда. Но не может такого быть. Откуда она тут появилась? Нет, она не могла просто появиться из ниоткуда. Мона просто никогда не замечала ее? О нет, она не могла не заметить. Она всегда тут была. Ведь звезды не меняются. Астролог тут же призвала свой планшет и направила его на этого подозрительного «шпиона». Символы тут же поплыли, образуя новые узоры. Она погрузилась в изучение. Чем дольше астролог всматривалась, тем шире распахивались ее глаза, и рот начал медленно приоткрываться. Она увидела всё, что произошло с ним. В прошлом и настоящем, до момента исчезновения из Ирминсуля. Это было его созвездие. Воспоминания колючим током ударили в голову девушки. Она вспомнила всё. Вспомнила ту совместную ночь на сеновале, когда он крепко прижимал ее за плечи к себе, чтобы согреть и укрыть от ночного холода; вспомнила тонкую бледную руку с длинными пальцами, небрежно протягивающую ей аметистовый кулон; вспомнила его усмешливо-довольное лицо напротив за столиком в ресторане, где они ели золотистых крабов; вспомнила, как ночами пыталась писать ему стихи, чтобы сделать какой-то ответный подарок, на тех самых ныне пустых страницах; вспомнила их страстный порыв под стеной ливня, который чуть ли не трещал от напряжения его электрической стихии… Нахлынувшие воспоминания вмиг заполнили ту неправильную, несуразную, зияющую пустоту, наполняя ее смыслом. Теперь все встало на свои места. Теперь все стало правильно!.. ...Однако это сильно легче не делало. На месте старых вопросов тут же возникли новые. Почему он так с ней поступил? Неужели их зарождающиеся отношения для него совсем ничего не значили, что он вот так просто стер их? Наверное, он в последнюю очередь в тот момент думал о том, как бы сохранить воспоминания и передать их ей. Скорее всего, он осознавал полную неотвратимость своих действий и всё равно пошел на этот шаг, попрощавшись с Моной навсегда. Ох, и неужели она, такая наивная, действительно посмела думать, что у шестого Предвестника Фатуи могла возникнуть к ней взаимная симпатия? В груди больно защемило от этих мыслей, а на глазах навернулись слезы от обиды и несправедливости. И не потому, что ее просто отверг какой-то мальчишка, а потому что он подарил ей спокойствие, смысл. А потом резко и, что самое главное, молчаливо… отнял. Чертов… Сказитель *** Конечно, Мона и раньше в их совместные вечера гадала парню по звездам, заглядывая в сплетения его символов, но это было под строгим контролем мрачного Предвестника, который держал свою руку над ее рукой, готовый схватить, если она вдруг полезет, куда не следует. Но в сегодняшнюю ночь Мегистус не догадывалась, с чем будет иметь дело, поэтому невольно узнала обо всем прошлом объекта своей симпатии. Размышления об этих событиях немного успокаивали её. Она понимала, что у него была веская причина так поступить, ведь он хотел изменить прошлое. Получилось ли?.. И где он теперь? Помнит ли вообще себя, или ныне это уже совсем другой человек? Моне требовались ответы. Она решила во что бы то ни стало, хоть прямо сейчас, отправиться на его поиски. Должно быть, он до сих пор где-то в Сумеру под присмотром Дендро Архонта, судя по полученной информации из звёзд. Надо было только добраться каким-то образом до божества мудрости. И способ, к счастью, Мегистус уже знала – Путешественница. Эту златовласую звезду Тейвата найти было куда проще, чем шестого Предвестника, ведь ее уже скорее всего знал чуть ли не каждый житель Сумеру. Она и правда умела становиться популярной. По предположениям Моны, та еще не должна была покинуть страну тропического леса в своих новых странствиях. Ей очень не хотелось отвлекать Путешественницу и заставлять возиться с ее личными делами, но деваться было некуда. Сейчас для Моны это был вопрос жизни и смерти. Ну и дел же ты наворотил, дорогой Сказитель. *** Примерно к утру, полностью вымотавшись от постоянного превращения в водяные потоки, Мона достигла Сумеру. Сил на поиски златовласой Путешественницы уже не осталось, но, к счастью Мегистус, она вдруг заприметила аккурат у входа в город стойку гильдии искателей приключений, рядом с которой стояла сама Люмин, дружелюбно болтая о чем-то с Катериной, и брала, по всей видимости, у той новое задание. — Путешественница, смотри, там Мона! — радостно воскликнула Паймон, заметив астролога первой. Люмин обернулась и, завидев волшебницу, быстрым воодушевленным шагом двинулась к ней. — Я рада видеть тебя, Мона, — тепло улыбнулась Люмин, подходя к Мегистус, — как ты тут очутилась? — Ох, здравствуй, Люмин, я тоже очень рада тебя видеть… — Мона уже хотела было ответить на ее вопрос, как тут проницательная Путешественница, оценив измотанный вид девушки, ее прервала: — Я вижу, ты тут по какому-то очень важному делу. — Да, — не став долго тянуть, твердо ответила Мона, — мне срочно нужно к Дендро Архонту, — лицо ее сделалось еще серьезней, — я по поводу Скарамуччи. Глаза Люмин широко распахнулись от удивления. Откуда она знает про Скарамуччу? — Я всё объясню чуть позже, — предугадывает возникший вопрос астролог. Не став долго мучить измотанную девушку допросами, Люмин повела ее прямиком к воротам храма Сурастаны. Охраны у дверей не было, и они с легкостью вошли внутрь прохладного святилища. Спиной к ним в середине зала стояла малая властительница Кусанали. — Привет, Нахида! — весьма неформально начала Люмин, отчего Мона поёжилась, ибо сама бы она никогда не решилась так говорить с божеством. — Это Мона Мегистус, астролог из Мондштадта, она пришла к тебе по важному делу, оно касается Скарамуччи. Нахида обернулась на знакомый голос и внимательно осмотрела пришедших. «Скарамучча, значит?» Ей, как Люмин, не нужно было объяснять, откуда та знает про Предвестника. Маленькая богиня сама обо всем догадалась (она бы не была тогда Архонтом Мудрости), когда заметила небольшое свечение синего камня на спине Моны в полутьме храма. Очевидно, перед ней был не просто астролог, а маг с Гидро Глазом Бога, который позволял волшебнице читать по звездам намного глубже, чем мог бы обычный человек. — Здравствуйте, малая властительница… — неуверенно начала Мона. Пальцы сжались в кулак. Каждое слово казалось ей неуместным и глупым перед лицом этого мудрого божества. — Приношу свои извинения, что отвлекаю от Ваших дел, но… мы были близки со Сказителем, — девушка тут же запнулась. Это была не совсем правда. Не были они близки. Ей лишь, наверное, хотелось так думать. Да и, по сути, никакой ценной информации для них у нее не было, она пришла сюда с личными вопросами. Все казалось давяще, жутко неловко. Но раз уж пришла, нужно действовать. — Сегодня ночью я увидела его созвездие и случайно узнала всю правду. И теперь у меня куча вопросов… — Я поняла, — слегка прикрыв глаза, улыбнулась Нахида, — звезды хранят в себе много тайн и информации, а еще… они не меняются, не так ли, Мона Мегистус? — голос Архонта звучал так высоко, по-детски, хоть и произносила она столь загадочную и немного лукавую фразу. — Именно поэтому ты увидела настоящую историю, а не измененную, — продолжила властительница, сразу начав отвечать на все вопросы, предугадывая их, — хотя сильными изменениями это назвать трудно. Произошедшие события остались неотвратимыми, а погибшие так и не вернулись к жизни. Если вазу уронить — она разобьется. И неважно, задела ее кошка или птица – ваза останется разбитой... Как ты уже знаешь, Сказитель не простой человек: он был приведен в этот мир волей Архонта, и был наделен поистине божественной силой, потому что создавался по ее образу и подобию. Его сил хватило, чтобы изменить Ирминсуль. Таким образом, он, можно сказать, «откатился» до первоначальной версии себя, когда странствовал по Инадзуме, не помня собственного имени, и еще не был осквернен ложным Сердцем Бога, врученным ему Фатуи. К счастью, я нашла способ вернуть ему воспоминания. — Нахида продолжала свою длинную, размеренную и отчего-то очень спокойную речь. — Он принял свои грехи и сумел противостоять им, и личность Сказителя полностью восстановилась. Сейчас он представляет собой усредненную версию самого себя, воплощая обе свои инкарнации. Зло и добро. Чувственность и жестокость. Он волен дальше сам вершить свою судьбу... Мона слушала с содроганием, внимая каждому слову. — Что ж, если тебя устраивает такой расклад, и ты все еще хочешь с ним встретиться, оставайся в Сумеру. Я позову тебя, как только он вернется ко мне. — Мона решительно кивнула, и тогда Нахида вручила девушке какой-то небольшой зеленоватый камень. — Путешественница проводит тебя. *** Мона остановилась во временных апартаментах Люмин в царстве Дендро и лежала на аккуратно заправленной кровати, не сняв покрывало. Она не спала всю ночь и уже полдня, но сон совсем не шел. Девушка уставилась в потолок, обдумывая, что же скажет ему при встрече. Что вообще люди говорят в таких ситуациях? Ах да, с нормальными людьми такого попросту не происходит. Жуткая усталость все же взяла своё, и волшебница провалилась в сон, сама того не заметив. И теперь сны не были такими одинокими и беспокойными. В них ощущался какой-то теплый образ чужого присутствия. *** «Мона Мегистус, подходи к воротам храма Сурастаны. Он вернулся.» А? Мона резко вскочила на кровати, пробудившись ото сна. Кто-то с ней разговаривал или ей приснилось? Кажется, этот голос прозвучал прямо в голове. Опустив взгляд вниз, она обнаружила у себя в руках тот самый зеленоватый камень, с которым уснула, вцепившись в него, как в спасательный круг. Холодный пот и мелкая дрожь пробили тело от осознания. Сейчас она увидит его. Уже спустя несколько минут, Мона мчалась к храму со всех ног. Она вмиг достигла вершины огромного раскидистого дерева и замерла. На противоположной стороне небольшой каменной площади спиной к ней стоял Сказитель и оглядывал открывшийся перед ним вид чудесной долины тропических лесов. Парень обернулся на громкий стук каблуков о камень и сразу нашел источник потревожившего его звука. Пронзительный ясный взгляд устремился прямо в глаза девушки, отчего по ее спине прошелся разряд тока, хотя, судя по всему, стихия Электро Сказителю больше была неподвластна. Его образ изменился. В одежде преобладали спокойные светлые тона: белый, голубой, бирюзовый… Неизменной осталась только любовь к огромным шляпам. Но это сейчас было последнее, что волновало Мегистус. Хотя оба из них и отличались особой говорливостью, никто не решался начать разговор первым. Странник был уверен, что девушка его не помнит. Тогда почему она смотрит на него сейчас так, будто он значит для нее весь мир? — Скарамучча… — Мона позвала его по имени, решившись первой нарушить томительное молчание. Но что говорить дальше она так и не придумала за все часы пребывания в Сумеру. Поэтому она, собрав всю волю в кулак, решилась ударить сразу в лоб. — Почему ты… почему ты так поступил со мной? — Хах, Мона… — внутри у Мегистус что-то перевернулось от звука ее имени, произнесенного этим уже до боли родным голосом. — Я же говорил тебе держаться от меня подальше. Я же все-таки Предвестник, хоть и бывший — мало ли какую штуку могу выкинуть в следующий раз. И вот, как видишь. Он говорил это с привычной самодовольной улыбкой, хотя его высокий юношеский голос, который заставлял сердце Моны биться чаще, звучал удивительно спокойно. Неужели для него действительно вся эта встреча ничего не значит? — Видимо, ты уже все знаешь, — продолжил парень, — так вот. У меня были серьезные причины, посвящать тебя в которые я не намерен. Правда, мне не удалось исполнить задуманное, и я усвоил свой горький урок. Все же прошлое изменить нельзя. — Я знаю больше, чем ты думаешь, — строго начала Мона, — и при чем тут, черт возьми, бывший Предвестник? Не ты ли захотел начать все с чистого листа? — Мона понемногу начинала вскипать от этой напыщенной философии. — Так вот, теперь у тебя появилась прекрасная возможность! — М, да, ты права. Или… стой, ты намекаешь на отношения с тобой? — лицо парня расплылось в его знакомой самодовольной улыбке, отчего Мона поджала губы, ощущая, что сболтнула лишнего. Скарамучча, заметив это, весело рассмеялся. Ему нравилось то, как девушка реагирует на каждый его подкол. — Отношения? С тобой? По-моему, ты берешь на себя слишком много, — попыталась парировать Мона, но ее голос звучал не слишком уверенно. Она решила перевести неловкую тему. — Твой Глаз Бога… он теперь Анемо? — Ах, это… да. К сожалению, я больше не смогу бить тебя током, но не переживай, я обязательно придумаю что-нибудь новое, — его колкости больше не раздражали, а скорее успокаивали: это он, всё тот же самый Скарамучча. Но минутное осознание заставило девушку залиться ярким румянцем. Она вдруг вспомнила, как во время их близости он бил небольшими разрядами электричества по ее эрогенным зонам, чтобы усилить ощущения во много раз. Не время сейчас для этих подробностей! Странника не устраивала резко переменившаяся тема, и он решил «дожать» бедную девушку. — Но, Мона, неужели ты все еще так хочешь отношений со мной после всего, что узнала? Я же даже не человек по большому счету. И не уверен, что умею любить. — Ах, не человек?! А это что тогда такое? — девушка резко приблизилась к парню, ткнув своим тонким пальцем в его твердую грудь, намереваясь почувствовать биение его сердца, но та отозвалась ей глухотой. Взглянув на недоумевающее лицо Моны, Странник вновь звонко рассмеялся. До чего же она была глупой иногда. — Да, у меня действительно нет сердца. Что, только сейчас заметила? Какая-то ты не очень наблюдательная, паршивый из тебя астролог. — Эм… в любом случае, как я уже сказала, я знаю больше, чем ты думаешь. Я видела, как тебе было больно, видела, как ты страдал. У тебя есть эмоции, ты живой. Это и делает тебя человеком. — Мона произнесла эти слова настолько решительно, потому что правда была в этом убеждена. — И кстати об астрологии, не ты ли говорил еще при первой нашей встрече, что звезды – это чушь и обман? Так вот, если бы не они, я бы всего этого даже не узнала! — в конце фразы голос дрогнул предательским чувством горечи. Странник задумчиво опустил свой взгляд на руку Моны, все так же утыкающуюся в его грудь, и накрыл ее ладонь своей, прижимая к себе, от чего по телу пробежались мурашки. Дыхание перехватило. — Знаешь, я думал, мы больше не увидимся, — все так же задумчиво произнес он. От этих слов у Моны зарезало глаза и чуть не брызнули слезы. Она бы не пережила, если бы именно так и случилось. Еще больнее делало то, что по сути вся эта встреча – чистая случайность, и она могла и дальше жить в неведении с этой гигантской дырой в своей судьбе. — Скарамучча… — хотела было что-то ответить ему девушка, как тот ее прервал. — Не надо этих старых имен. Я их больше не ношу. — И как же мне тогда тебя называть? — Зови как хочешь, мне все равно, — небрежно бросил парень. — Мм, хорошо… — она сделала размышляющий вид, — … котёнок. Это была первая попавшаяся шутка (или не совсем шутка), которая пришла ей в голову, но Мона была ею довольна и изо всех сил попыталась сдержать улыбку, с нетерпением ожидая его реакции. Странник вскинул брови, и в глазах его читалось недоумение, смешанное с легким раздражением. Мол, ты что, серьезно? — Я тебя понял, Мона Мегистус, — сухо проговорил он, — ты абсолютно непробиваема, и твой до ужаса глупый флирт тому подтверждение, но я тебя услышал. Не дав ей ничего ответить, парень резко дернул за руку девушки, крепко обнимая за талию и прижимая к себе, и накрыл ее губы своими, вовлекая в глубокий жадный поцелуй. Тело девушки обдало жаром, а от следующего его действия – он нежно пальцами свободной руки коснулся ее ушка – от груди и вниз живота пробежал разряд тока, хотя юноша более и не обладал Электро стихией (от того, как он себя ведет и на нее воздействует, Мона все время об этом забывала). Какой же он несносный! Она запустила пальцы в его мягкие волосы, сбивая широкую шляпу с головы, и целовала в ответ так осторожно и трепетно, будто бы он сейчас испарится, исчезнет из ее рук. Мона прижималась к нему всем своим телом, стараясь каждой клеточкой внять его теплу. Вот он, рядом с ней, обнимает ее, живой и настоящий. Такой божественно красивый. Руки скользят по его плечам, спине, шее. А он продолжает наращивать жар, прикусывая ее губы, сжимая талию своими длинными, тонкими, но при этом крепкими пальцами. Это сводило с ума, будоражило, возбуждало настолько сильно, что сердце готово было выпрыгнуть из груди. По правде говоря, Скарамуш никогда не умел целоваться нежно. Его поцелуи всегда были властными, азартными, страстными, но никогда не нежными. Но Моне вполне это подходило. Он улавливал каждую ее малейшую реакцию, каждый вздох, каждое движение и содрогание тела. Сейчас и всегда. Посему и в этот раз он уловил то, что девушка едва ли стоит на ногах, и ей явно не хватает воздуха. Довольный результатом, он отстранился, напоследок мягко целуя Мону куда-то в районе скул, и отошел на шаг назад, поднимая свою шляпу и лениво отряхивая ее легкими взмахами своих изящных кистей. — Глупая, не могла найти себе нормального парня за это время? Я думал, ты специально носишь этот безобразный пошлый купальник, чтобы привлекать внимание, — он попытался скорчить угрюмую мину, но в его глазах еще не рассеялась пелена той вспыхнувшей страсти. ...Нет, не могла. Хотя, в самом деле, за Моной пыталось ухаживать много парней, но все они были до того скучны и предсказуемы, что не было нужды даже заглядывать в их созвездия. Сказитель же, напротив, был человеком действительно непредсказуемым, от которого веяло опасностью и смертью. И не сказать, что Моне это не нравилось. Должно быть, она сумасшедшая. — И что мы теперь будем делать? — отозвалась растерянная Мона, еще не пришедшая в себя после всплеска его чувств, который он вот так резко вылил на нее. — Кто знает… я же странник, скитаюсь по миру, словно ветер. Так что, Мона, лови меня, пока не улетел! — Парень вновь звонко рассмеялся, но это был совсем другой смех. Он был искренним и даже… счастливым? Странник надел свою шляпу и двинулся по лестнице вниз, жестом приглашая девушку за собой. И та, догнав его, пошла рядом, слегка касаясь его руки своей. Мона вновь обрела свою судьбу. И в этот раз она ее не упустит. Никогда.