I need your love/Мне нужна твоя любовь

***

За час до прихода Маши к Максиму

***

      Добравшись домой, Максим громко хлопнул входной дверью, а затем, вынув из кармана свой IPhone, швырнул его в стену. Благо, удар был несильным, и экран не разбился, но это его очень мало волновало на данный момент. Что за день то сегодня такой? Сперва утро, в процессе которого он не только разочаровался, но и разозлился, потом съемки: ну там ладно — профессионализм превыше всего, и нет места личным драмам. Затем этот инцидент, после которого, он не знал, что и думать. Хотя, Порошину в пору саму на МРТ отправлять, чтобы голову проверить. А то, мало ли что может там обнаружиться. У него до сих пор в голове не укладывалось, что сподвигло её ударить Машу, которая и мухи не обидит, не то, что другого человека. Его разбитое сердце не в счёт. Речь сейчас не об этом. Порошина почему-то вбила себе в голову, что имеет на него какие-то права, когда это вовсе не так. Триста лет она ему сдалась. Одно время, в институтские годы, он ей сильно симпатизировал. Он казалась ему какой-то необыкновенной, неимоверно талантливой, но также — недосягаемой. Вокруг неё всегда вились толпы поклонников с шикарными тачками и букетами, готовые бросить весь мир к её ногам. Естественно, он весьма проигрывал на их фоне. Списав это влечение на несбыточную мечту, он с головой погрузился в актёрское мастерство. Так сказать, принялся грызть гранит науки. Годы шли, Порошина успела выскочить замуж за одного из тех своих поклонников и развестись, причем не один раз. А Максим, благополучно закончив свое обучение, с удовольствием оттачивал свое актёрское мастерство. Впрочем, они потеряли нитку близкого общения до того самого дня, когда она решила присоединиться к их проекту. Сперва он не понял, зачем это нужно — за много лет близкого сотрудничества, их коллектив сплотился и почти сроднился друг с другом. Не было никаких трений или взаимной неприязни. Они ведь профессионалы своего дела, и поэтому, если и возникали какие-либо проблемы, они держали их при себе. Но с приходом Порошиной, атмосфера значительно накалилась. Максим прекрасно видел, как Маша напрягалась всякий раз, когда Порошина появлялась в поле её зрения. А потом, ссылаясь на огромную загруженность, моментально ретировалась с места. Долго она никогда не задерживалась в присутствии Порошиной. Он не понимал, что между ними происходит, но не желая лезть не в своё дело, надеялся, что этот конфликт сам собой рассосётся. Ага, как бы не так? В процессе съемок этого сезона — стало только хуже. До такой степени, что они не могли вместе находиться в одном помещении. Максим прекрасно знал, что Маша терпеть не могла серьезные конфликты, а вступать в них — тем более. Поэтому всякий раз, она просто убиралась восвояси, во избежание точки кипения. Поразительно, что в институтские годы он с ума сходил по Порошиной, желая заполучить её снисхождение или вообще, хоть чуточку внимания. Сейчас же, он терпеть её не мог, желая отделаться от её столь навязчивого присутствия.  В процессе своих мыслей, он подошёл к небольшому личному бару и, налив себе стопку коньяка, выпил его залпом. Обычно алкоголь помогал заглушить боль, временно, но помогал. Это был явно не тот случай. Небрежно поставив грязный стакан в раковину, Максим плюнул на всё, и, решив, что сон поможет ему забыться и привести свои мысли в порядок, прилёг на диван и тотчас провалился в беспокойный сон. Ему казалось, что он проспал всего ничего, когда сквозь полудрему, до ушей донёсся громкий звонок, оповещающий о незваных гостях. Вот чёрт его дернул его недавно поменять. Наказал, в первую очередь, себя. Неохотно подняв свою пятую точку с дивана, он медленно поплёлся к двери.

Кого это ещё нелегкая принесла?

Он обычно смотрел в глазок, но видимо спросонья, ничего толком не соображая, просто отворил дверь. Каково же было его удивление, когда в поле его зрения появился знакомый силуэт. А она, что здесь забыла? Пришла его добить, или поиздеваться. Мало ей было вчерашнего. Она поздоровалась с ним как ни в чём не бывало: — И снова привет, будто бы всё в порядке вещей, будто бы она своим сегодняшним побегом не разбила ему сердце на сотни мелких осколков. Естественно, он сказал первое, что пришло в голову:  — Ты издеваешься? — он окатил Машу ледяным взглядом, который пробирал до основания костей. Но Маша не желала просто так сдаваться. Она эту кашу заварила, ей теперь и расхлёбывать.  — Может, ты всё-таки меня впустишь, а? — Маша слегка улыбнулась, указывая рукой вглубь квартиры из которой, казалось, совсем недавно сбежала. Дура была. Причём полная. Аня абсолютно права в этом вопросе. Теперь она сделает всё возможное, чтобы заслужить его прощение. — Или мы на пороге квартиры будем разговаривать? — она заглянула в его карие глаза, которые с неким подозрением вперемешку с прежним негодованием и злобой, смотрели на неё сейчас.  — Зачем? — Максим, упёршись руками в бока, строго на неё посмотрел. — Мы, кажется, с тобой уже обо всём поговорили на сегодняшних съёмках, — по правде говоря, они нормально так и не поговорили. Максим наглядно демонстрировал обиженного, а она, пытаясь хоть что-то ему объяснить, так ничего и не добилась. — Скажи, зачем ты пришла? Добить меня? В очередной раз поиздеваться? Поверь, мне и без того очень хреново. Давай отложим этот разговор до лучших времен, а? — он томно выдохнул, потом потёр пальцами переносицу, и снова на неё посмотрел. — Не до этого сейчас, вот правда. — Максим попытался увильнуть от разговора, который его окончательно добьёт. Нет уж, увольте. Ему и так больно. Незачем сыпать соль на свежую рану. Зачем, спрашивается, ей всё это надо?  — Максим, пожалуйста, — она умоляюще на него посмотрела, а в её глазах заблестели капельки слёз. — Прошу тебя, — что-то в её бездонном взгляде заставило его временно сменить гнев на милость и впустить её вовнутрь. К тому же, соседей необязательно посвящать во все нюансы его раздробленной личной жизни.   — Ладно, проходи, — дверь тотчас захлопнулась за ними, полностью погружая их в квартирную атмосферу. — Мань, скажи честно, зачем ты пришла, а? — Максим невольно зевнул, всё ещё полностью не прогнав от себя последние остатки сна.  — Извини, я наверное тебя разбудила, — то ли уточнила, то ли констатировала Маша.  — Не извиняю, — небрежно бросил Максим в ответ. По её растерянному и слегка шокированному взгляду он понял, что совсем не это она хотела от него услышать. — Ты это хотела услышать? Ну извини, похоже, я в очередной раз облажался, — он снова посмотрел на неё с неким призрением, и отошел на пару метров. А ведь до этого они стояли лицом к лицу — обычное для них явление. Но сейчас ему хотелось находиться от неё на безопасном расстоянии. От осознания этого факта стало невыносимо больно. Ну она ведь сама во всём виновата. Похоже, она потеряла его навсегда.  — Наверное ты прав, и я зря пришла. — Маша, отвернувшись от него, пыталась скрыть свои накатившиеся слёзы, и хотела уже было повернуть дверную ручку на себя, как за спиной послышался слегка хрипловатый голос Максима:  — Значит, снова сбегаешь, да? Два раза подряд за день. Чем я заслужил такую честь? — сарказм так и лился наружу, а внутри бушевал настоящий ураган эмоций. Он понимал, что, возможно, перегибает палку и обижает её. Однако ему хотелось, чтобы и она почувствовала ту самую боль, пронизывающую всё его естество от клеточки до клеточки. Боль от разбитого сердца, видимо распространилась по всем остальным органам, выливаясь в душераздирающую боль.   — Чего ты хочешь от меня, а? — Маша повернулась к нему лицом, и здесь, он чётко увидел её заблестевшие на глазах слезы, и слегка покрасневшую щеку. Появилось невыносимое желание прикоснуться к ней и убедиться, что с ней действительно всё в порядке. Но он тут же себя отдернул. Какой там прикоснуться? Она только что снова хотела сбежать, толком не поговорив с ним.  — Я хочу? — с каждым словом Максим повышал голос, приближаясь к ней шаг за шагом. — Знаешь, много чего. Например, сегодня утром я хотел проснуться рядом с тобой, и целовать до потери пульса. А потом приготовить завтрак в постель, ведь поесть мы вчера так и не успели. А потом собраться и вместе поехать на съемки, и плевать, что скажут другие. Я много чего хотел, только получил шиш с маслом. — Максим горько ухмыльнулся и продолжил: — Ну а ты, видимо, хотела просто приятно провести время, использовав меня и пренебрегая моими чувствами к тебе. А затем сбежать, при первом удобном случае. — Максим горько усмехнулся и снова окинул Машу ледяным взглядом. — Ну что, поговорили? Можешь теперь идти, куда шла, — недовольно цокнув языком, он хотел уже было от неё отвернуться, как голос Маши донёсся до его ушей.  — Ты глубоко ошибаешься, — она в два шага преодолела дистанцию между ними и подошла к нему вплотную. Максим уже хотел было возразить, как она тотчас пресекла его попытку — Помолчи, а. Я внимательно выслушала твою точку зрения, теперь пришёл мой черёд, — мысли о предыдущем побеге как ветром сдуло. Её очень покоробило то, что он думал, что она его просто использовала в своих плотских целях. Она думала, что он знал её как облупленную. И никогда бы не подумал о ней подобное. Но, видимо, её утреннее исчезновение сыграло с его подсознанием в злую шутку. — Я не жалею о вчерашней ночи, хотя, по идее, должна. Ты понимаешь, что мы с тобой, возможно, разрушили многолетнюю дружбу. А нам ведь ещё работать вместе. — Маша эмоционально всплеснула руками и продолжила — И не один год. Я думала, что ты знаешь меня, как никто другой. Как ты только мог подумать о том, что я могла тебя использовать в своих плотских целях? — громко воскликнула она, пытаясь посмотреть на Максима, который определенно не желал встречаться с ней взглядом. — Если на то пошло, вчерашняя ночь была взаимной. Мы вместе приняли решение и перешли за грань дозволенного. Никто нас не заставлял — мы одновременно перешагнули за черту дружбы. Всё произошло по инерции, будто бы всё так и должно было быть. Я, вероятно, находилась в каком-то трансе. А на утро, осознав всю суть случившегося, испугалась последствий и сбежала втихаря. Поверь, я очень сожалею об этом. — Маша говорила настолько искренне, а слезы, затаившиеся в уголках её глаз, начали катиться вниз по щекам. Ранее поврежденная щека снова неприятно заныла, наверное от слёз, катившихся по ней. — Я сдуру вспомнила свой вчерашний разговор с Порошиной, когда та сказала, что я тебе не нужна. От этого и мой сегодняшний побег со всеми вытекающими. — Маша уже хотела было продолжить, как Максим впервые за сегодняшний день встретился с ней взглядом, в котором не отражалось ничего негативного.  — Когда она тебе это сказала? — тот самый поход Порошиной на МРТ, о котором он размышлял до появления Маши здесь, становился всё отчетливее и реальнее. Да кто она такая, чтобы указывать и предъявлять претензии. С какого перепуга она решила, что он её собственность, и она может им распоряжаться на своё усмотрение? — Ты ведь понимаешь, что это просто чушь собачья.  — Сейчас да, а вот утром, меня будто бы переклинило, и я поддалась её губительному влиянию. — Маша горько усмехнулась и продолжила свою мысль. — Я правда не хотела тебя обидеть, а тем более, причинить боль. — Дотронувшись подушечками пальцев до его лица, выражение которого значительно смягчилось после её недавних объяснений, она аккуратно приподняла его подбородок и слегка улыбнулась. — Скажи, что ты мне веришь? —  Максим слегка кивнул головой, и Маша облегчённо выдохнула.  В следующее мгновение она почувствовала как он, прикоснувшись к её поврежденной щеке, подушечками пальцев очень бережно провёл по ней сверху вниз, и хрипло прошептал:  — Маленькая моя, тебе больно? — с теми же самыми интонациями, с которым его герой произнес эту самую фразу в сезоне, эдак четвертом. Сейчас это не имело особого значения. От его ласкового прикосновения, приятная нега моментально разлилась по всем уголкам её тела, а, от его завораживающего голоса, она снова поплыла, и тотчас уткнулась носом ему в плечо, прошептав при этом: — Нет, ноет только. Совсем чуть чуть. Прости меня, пожалуйста, — запричитала она, прижимаясь головой к его плечу. — Я правда не хотела сделать тебе больно, — обвив руки вокруг его шеи, она бережно погладила его вдоль затылка и выдохнула: — Прости меня, родной мой, — повторяла она как мантру.

***

      В следующую минуту она и глазом моргнуть не успела, как её спина встретилась, вернее, впечаталась в стену прихожей, в которой они сейчас находились. Прижавшись лбом к её лбу, он выдохнул ей прямо в лицо: — Ты просто невыносимая женщина, — после чего его губы моментально накрыли её, и оба позабыли обо всём на свете. Он не знал, что сподвигло его дважды наступить на одни и те же грабли, но тем не менее. Было невыносимо делать вид, что Маша ему безразлична, когда это было далеко не так; злиться на нее в меру своего обиженного самолюбия. Разговаривать с ней в таком, неприемлемом для него, тоне. Да он никогда в жизни с ней не говорил так жёстко, а сегодня позволил себе подобное. И что, в конечном итоге? Всё не так, как он думал. Порошина, видимо, очень постаралась, «промыв» Маше мозги, а та повелась на её ловкую игру. Ну, что она за человек такой? Везде нужно нагадить. Ей это удовольствие доставляет, что ли? Сама несчастна, и хочет, чтобы все окружающие присоединились к её мизерному списку.   С каждым повторным касанием губ, посторонние мысли постепенно улетучивались, а поцелуй продолжал углубляться. В который раз за последние два дня, они оказались в компроментирующем положении — когда их губы и тела говорили громче всяких слов, а сплетенные вместе языки, продолжали тщательно исследовать полости рта, воспроизводя тихие и мягкие стоны, которые были, наверное, слышны всем соседям в округе. Но им было плевать, слишком сильным было влечение, с которым они ничего не могли поделать. Любовь ли это или просто страсть? Время покажет. Но на данный момент, их интересовало лишь здесь и сейчас. Его руки, свободно разгуливающие вдоль её тела, будто бы заново изучали каждый изящный изгиб, его жаркие и ненасытные губы, вытворяли с ней невероятные вещи, сводя с ума и постепенно доводя до полного исступления. Всё остальное не имело никакого значения. Существовал лишь этот миг и они.    — Мань, — Слегка отстранившись от Маши, тихо простонал он прямо в её полуоткрытые губы. — Если ты сейчас меня не остановишь, я за себя не ручаюсь, — его губы нежно проскользнули вдоль её лица, а затем, прижавшись к мочке её уха, снова прошептали: Не пожалеешь потом? — на этот раз он должен быть уверен, что его чувства взаимны, и она не изменит своего решения завтрашним утром. Её ответом послужил очередной поцелуй. Коснувшись губами уголка его губ, Маша искренне улыбнулась. Впервые за сегодняшний день. На душе сейчас было так лёгко и спокойно. Рядом с ним она ощущала себя неимоверно счастливой и желанной. А ведь этого всего могло бы и не быть, если бы Аня вовремя не вправила ей мозги. Её губы застыли в подобном положении на некоторое время, но, буквально через минуту, она, снова улыбнувшись краешками губ, прошептала в ответ: — Нет, не пожалею, — в очередной раз накрыв её губы своими, Максим приподнял Машу с пола — её ноги автоматически обвили его торс, а руки окольцевали шею. Поцелуй моментально углубился, набирая обороты и превращаясь в пылкий, страстный и обжигающий. Они уже мало что соображали. Дыхания полностью сбились. Сердца забились в ускоренном темпе. Стоны продолжали вырываться наружу при каждом повторном касании губ и умелых рук, которые продолжали вальяжно разгуливать по телу. Собрав последние крупицы угасающего самоконтроля в кулак, пара всё же покинула просторы прихожей и переместилась на диван, умудряясь не разорвать при этом текущий поцелуй. Бережно опустив Машу на мягкий кожаный диван, Максим ещё некоторое время сидел у её ног и просто любовался.  — Иди ко мне, — хрипловато прошептала Маша, при этом поманив его пальчиком в игривой форме.  — Ты меня с ума сведёшь, честное слово, — Максим, ловко стянув с себя черную рубашку из которой не успел переодеться после прихода домой, небрежно кинул её куда-то на пол, а после, накрыл тело Маши своим и слегка вдавил её в матрас. Столь вкусная фрикция произвела настоящий фурор чувств со стороны обоих партнеров. После страстной разминки в прихожей, их разгоряченные и возбужденные тела уже были полностью готовы к главной части этой вечерней программы. Ловко избавив Машу и себя от остатка одежды, они очень быстро нашли знакомый ритм и, слившись воедино, одновременно достигли оргазма, попутно наслаждаясь сладким экстазом. В этот самый момент оба осознали, что всё именно так, как и должно быть.

***

      Вспотевшие, но счастливые они лежали на диване, тесно прижавшись друг к другу. Голова Маши покоилась у Максима на груди, а он, в свою очередь, одной рукой обнимал её за плечо, а второй, нежно гладил вдоль обнаженной спины, моментально вызывая у неё табун приятных мурашек.    — Спасибо, что пришла, — хрипловато прошептал он, продолжая разгуливать рукой по её обнаженной спине, попутно целуя в висок.  — Ты ведь хотел меня прогнать. Даже в квартиру впускать не хотел. — Маша рассмеялась и слегка толкнула кулачком его в плечо.  — Мань, я думал, что не нужен тебе. Что ты пожалела о случившемся, но не знала, как мне об этом сказать, поэтому и сбежала втихаря. Я злился, бесился, хотел разгромить здесь всё вокруг. Жаль, что время поджимало и труба звала. — приподняв её подбородок Максим заглянул в такие родные и любимые глаза, в которых снова безустанно тонул. — А то бы я точно совершил задуманное.  — Дурачок ты. — Маша улыбнулась, а затем, легонько чмокнув его в щечку, продолжила: — Не говори ерунды. Конечно нужен. Но знаешь, я не стою твоих нервов, уж поверь мне. Незачем было так убиваться, мы ведь взрослые люди. С кем не бывает?  — Ошибаешься, Манечка, стоишь, ещё как. Ты всё так же не знаешь себе цену, или же не понимаешь своей огромной власти надо мной. Не знаю, как для тебя, а для меня это очень серьезно. Я долгое время ждал этого момента, а когда он наступил и ты сбежала, мне показалось, что ты меня просто использовала. Поматросила и бросила. Я прекрасно знаю, что ты не способна на такое, но во мне, видимо, говорило обиженное самолюбие, — он ухмыльнулся, сделал глубокий вдох и продолжил: — Я не понимал, за что ты так со мной? Прости, что сегодня говорил с тобой в таком непозволительном тоне. Я не знаю, что на меня нашло. Но зато, когда Порошина подняла на тебя руку, я готов был её убить на месте, — его рука снова взметнулась к её поврежденной щеке — Точно не болит?  — Ну если поцелуешь, то точно перестанет, — Маша хитро подмигнула, потёршись носиком о его щеку.  — Да что ты? — Чтобы проверить эту теорию на практике, Максим незамедлительно, и с огромной степенью нежности, коснулся губами её поврежденной щеки и растянулся в довольной улыбке — О, это я всегда готов. — В этот самый момент её желудок забурчал, свидетельствуя о наступившем голоде.  — Ты наверное голодная? — в связи с их бурным примирением, последнее о чём они могли думать — о еде.  — Угу, очень, — ответила Маша, пальчиком вырисовывая невидимые узоры на его груди. — Женщина, хватит меня соблазнять, а то ведь опять без ужина останешься. — Максим явно говорил полном серьёзе. Она явно испытывала его терпение на прочность. — Ой, ничего подобного. Больно надо. — Маша засмеялась прекрасно понимая, что играет с огнём и очень даже может обжечься.  — Вот доиграешься ты сейчас у меня. — Максим шутливо погрозил пальцем, и снова на минутку прильнул к её манящим губам, от которых невозможно было оторваться.  — Макс, еда… — невнятно пробормотала Маша между поцелуями, понимая, что сопротивления бесполезны, да и не хотелось вовсе. Хотелось бы вот так вечно лежать с ним в обнимку, позабыв обо всём на свете. И пусть весь мир подождёт.  — Ну всё, — выдохнула Маша, отпрянув от его таких горячих и ненасытных губ, пытаясь нормализовать своё сбившееся дыхание. — Иди уже, и приготовь нам чего-нибудь вкусненького. Я очень проголодалась.  — А может, перейдем сразу к десерту, а? — прошептал Макс с долей инсинуации, а затем в подтверждение своих намерений, прижался губами к её шее и моментально почувствовал, как жилка активно запульсировала от его прикосновений. — Мне вдруг захотелось сладенького, — его губы тотчас спустились ниже и начали прокладывать влажную дорожку, начиная от шеи. Его пальцы ловко пробрались под простыню, которой они успели накрыться после приятного времяпровождения и, добравшись до самого главного и заветного места, принялись умело и круговыми движениями массировать её чувствительный бугорок, который вмиг откликнулся на его ласки и запульсировал в ответ, заставляя Машу изящно выгнуться дугой на диване. — Макс, что ты… — простонала она, продолжая подвергаться этой сладостной пытке. В свете которой, мозг перестал нормально функционировать, а её тело перестало слушаться свою хозяйку, и полностью ему подчинилось. Он был слишком опытен в этом интимном вопросе, и знал, на какие точки нужно нажать, чтобы довести её до полного исступления. — Тшш, просто доверься мне. — Максим продолжал свои текущие настойчивые действия, используя свои умелые пальцы, постепенно доводя её до кульминации. Вскоре в ход пошли ещё и губы, прижавшиеся сперва к одному круглому полушарию её груди, а затем, и ко второму. Сперва лизнув языком одну ореолу, которая моментально затвердела под его губами, он плавно перешёл к другой, проделав те же самые манипуляции. После ещё пару таких умелых действий, сильный оргазм накрыл её с головой. Маша снова выгнулась дугой и, громко вскрикнув его имя, упала головой ему на грудь. — Ты моя сладкая, — прошептал мужчина, когда она немного пришла в себя. Облизнув пальцы, он вновь испил этот солоноватый, но в тоже время, сладкий нектар — десерт удался на славу. Ничего не скажешь. — Чтобы ты знала, ну так, на будущее, — хрипловато произнес он, попутно зарываясь пальцами в её шелковистые кудри. — Мне всегда мало тебя. — Ты неисправим, — Немного придя в себя после очередной страстной паузы, Маша засмеялась и слегка толкнула его локтем в бок. — Так женщина, чего дерешься то? Я ведь так могу и обидеться. — Максим поджал свою верхнюю губу и принял театральный вид обиженного. — Ой, ранимый ты мой, может, ты всё-таки приготовишь нам что-нибудь покушать, а? — Маша нежно потерлась носиком о его щеку и лучезарно улыбнулась. — Спасибо, мне было очень хорошо, — не нужно было уточнять, что именно она имела в виду. — А вы, Максим Викторович, — шутливо произнесла она, — на все руки мастер. — А то, Мария Григорьевна, — он лукаво прищурился, а потом незаметно ущипнул её за аппетитную пятую точку, отчего она вскрикнула, а он лишь ухмыльнулся, и добавил: — И это только начало. Я ещё и не такое способен. — Звучит заманчиво. — Маша кокетливо ему улыбнулась и нежно провела рукой вдоль его щеки, отчего Максим моментально расцвёл.

***

С горем пополам он всё-таки отлепился от Маши и, встав с дивана, отправился на кухню. Перед походом туда, он развернулся вполоборота и уточнил: — Ты останешься? — А ты этого хочешь? — уточнила Маша, всё ещё нежась на диване под простыней, которая была как шёлк. — Очень, — ответил Максим, не колеблясь, пытаясь внушить ей, что этого, ему сейчас бы хотелось больше всего на свете. — Тогда, я конечно же останусь. — Маша улыбнулась, а Максим сейчас походил на Чеширского кота, отведывавшего вкуснейшей сметаны. Улыбнувшись ей в ответ, он наконец-то отправился на кухню, а Маша, взяв в руки свой телефон, послала Ане СМС, состоявшее из одной единственной фразы:

«Спасибо, что ты есть.»

Пока Максим хозяйничал на кухне, Маша задумалась о том — как же всё-таки прекрасно иметь подругу, которая вовремя может вправить мозги, и уберечь от совершения непоправимой ошибки…