Услышь меня

Pov Моника Что это Билл о себе возомнил?! «А теперь поцелуйтесь!» как же, как же. Пусть твой брат и дальше мечтает. Я развалилась на кровати, листая какой-то журнал, где ничего кроме моды не было. За окном давно уже потемнело, на часах второй час ночи, а мне не спится. Мне бы не хотелось всю ночь пролежать вот так: ничем не занимаясь, но у природы на этот счёт другое мнение. В голове творился полный беспорядок, как и в комнате. Моя жизнь – это моё окружение. Получается, что сейчас у меня в жизни сплошной бардак, из которого выбираться мне совсем не хочется. Здесь уютно, в моём маленьком мире хаоса очень уютно. Не хотелось бы рушить иллюзию, которую я успела создать за два дня, уже три. Время летит, а я не успеваю за ним. Постоянные мысли мешают сосредоточиться на чём-то конкретном, а отсутствие желание заставляет, вообще, закинуть это «важное» в долгий ящик. Сейчас в моей голове, как будто рой пчёл. Всё шумит, жужжит и не даёт заснуть. И имя этим пчёлам – Том. Как быстро этот человек успел загубить мне отдых, хотя на самом деле он просто напоминает мне о том, что это моя работа. Спина затекла, потому что я уже битый час ловлю дрёму, но всё безуспешно, в скрюченном положении, знаете ли… Я потянулась к ноутбуку, который спокойно лежал и пылился на прикроватной тумбочке. Каулитцы не поскупились на технику. Да-да, я ещё не могу привыкнуть к этой всё роскоши, которая для них является повседневной жизнью. Пальцы быстро «бегают» по клавишам, набирая сообщение. «Привет, Энди. Давно не писала тебе, как ты поживаешь? Всё в порядке у тебя? Ты, возможно, сейчас задаёшься вопросом о том, как мне здесь? Я отвечу…. Хорошо, но как всегда есть одно «но» и оно дышит, ходит и разговаривает. А ещё у этого существа дреды… накаченное тело… Извини, меня не туда понесло. Я, конечно, могла бы стереть, что написала, но не вижу смысла, так ведь? Да понравился, и ты это знала ещё тогда… Хочу поговорить с тобой. Я позвоню тебе через Skype где-то часов в девять вечера. Напиши мне, как сможешь, я буду ждать!» Она моя подруга, она поймёт. Сейчас мне больше всего хочется с кем-нибудь поговорить, но есть лишь шайтан-машина, которая стоит кучу денег и, скорее всего, не сможет выдержать всех моих приступов эмоциональности. Пожалуй, мне стоит лечь спать, не смотря на это тугое кольцо у горла. Мне кажется, что что-то душит меня. Такое бывает редко… иногда… часто. От кого я пытаюсь скрыть свою слабость?! Для кого притворяюсь?! Глаза наполнились слезами, приступы которых я не умею предотвращать. Я запрокинула голову вверх, словно, молясь, но я всего лишь пыталась не пролить этот «бесценный груз» ради своего самоуважения. Больше всего ненавижу плакать, но иногда я просто разрываюсь от переполняющих меня… чувств и эмоций, которыми не с кем поделиться, поэтому слёзы единственный выход, крайний выход. Я бы с удовольствием побила бы стену кулаками, крича и извиваясь в истерике, но я же адекватная для этого. Кому я снова вру?! Я просто нахожусь в чужом доме вот и всё. Уголки губ невольно поднялись вверх, и я чуть слышно засмеялась, но это было не долго. Через несколько секунд я откинулась назад и упала на подушку, судорожно пытаясь отойти от новых приступов слёз. Самое противное, когда я плачу, я начинаю задыхаться, если буду дышать носом. Постепенно количество слёз усилилось, а вмести с ними и мои ужасные качества, этим я очень сильно люблю упрекать. Наверное, у меня такой метод, когда плачешь подумать о чём-нибудь ещё хуже и просто дохнуть от этих тупых слёз, который замочили всё и вся. Глухими стонами в подушку не обошлось, я поняла, что дом весь спит и начала откровенно рыдать. Как я ненавижу эти моменты, но прекратить их не получается. Пересохшие губы что-то шепчут в подушку, будто заклинают кого-то, глаза начинают болеть и слипаться. Когда-то белая наволочка покрылась чёрными разводами, от моей туши, которая, кстати, не должна была ни при каких либо условиях течь! Везде ложь и обман! Предательства, интриги. Громкий всхлип, который разнёсся по всей комнате, ударяясь о стены и возвращаясь обратно. В груди что-то периодически сжималось и разжималось, отчего появлялось неприятное чувство и более частые всхлипы, которыми я пыталась поймать свежий воздух. Да, его в комнате не хватает. Я медленно поднялась с кровати, чтобы не потерять равновесие, и подошла к балкону, дверь которого была закрыта. Я же благополучно исправила это. Слезы всё ещё текли по щекам, скорее всего, вид был очень устрашающий, потому что плачу я не как в фильмах. Одну скупую слезу пустить не получается, а если и плачу, то обязательно со всхлипами и немым шептанием. Так и сейчас, вроде бы прохладный воздух, который пытается успокоить меня, вроде бы и ночь, время сна, но вот слёзам хоть бы что, всё равно никак не угомонятся. Смело перешагнув через порожек, который раздел меня и мой маленький мир с большим и чужим миром. Я облокотилась на перила, как это делаю обычно, и посмотрела вдаль, попутно смахивая пальцами слёзы со щёк и скул. Волосы, собранные в «морской узел», я так называю всё, что делается на скорую руку, растрепались и беспорядочно развевались на лёгком ветру. Несколько последних всхлипов, и вроде бы, я успокоилась, но влажные и немного болящий глаза напоминают о слабости, которую я допустила. - Не спится, да? – послышался какой-то тихий шорох и хриплый немного сонный голос, обладатель которого закурил на своём балконе. - Ага, - я быстро отвернулась от парня, чтобы тот не видел моего распухшего лица, и глубоко вздохнула дым его едких сигарет. - Всё в порядке? - я чувствовала, что Том смотрит на меня, прожигая дырку. Я только хотела сказать что-нибудь, что говорят в подобных случаях, но он произнёс то, что полностью отбило моё желание. – Извини меня, - тихо, наверное, даже, через силу выдавливая, сказал он. - Что? – я нервно покосилась на него, забыв о своём виде. - Ну, ты же плачешь из-за меня, да? – в его голосе не чувствовалось неверности, только нотки сожаления. Обычно таки нотки прослушиваются в разговоре парня, который пытается объяснить девушке, что та пустышка. - Ты что о себе возомнил?! – вскрикнула я, забыв о времени, которое в спешке переваливало за три ночи. – Тоже мне пуп земли! Как же. Каулитц, ты ничтожество, из-за которого я никогда в жизни, - я подняла свои красные глаза на парня, который внимательно и при этом спокойно слушал все, что я говорила, - …слышишь? Никогда в жизни не буду плакать! – к горлу подкатывал ком, который сглотнуть было не просто. Я снова начала задыхаться и рывками пыталась «схватить» воздух. Снова подкатили слёзы, я сжала кулаки и челюсть, чтобы не допустить этого. - Моника, ты закончила? – со спокойствием удава, спросил парень, рассматривая мои заплаканные глаза. - Как видишь! – рявкнула я, заходя к себе в комнату. - А почему ты…. – парень не закончил, потому что мой злой взгляд впился в него. - Я не… - оправдания сами посыпались. - Я слышал, - немного понизив голос, он опустил глаза. – Это точно не из-за меня? - Да кому ты нужен?! – выплюнула я. – Ты, как шлюха, Каулитц, ты никому не нужен, только секс с тобой, я больше чем уверена. И не ты бросаешь девушек, а они тебя, просто ты чуешь это и говоришь быстрее, затыкая им рот! – на одном дыхания я высказала всё. Парень застыл на месте, смотря прямо на меня, так же как и застыла и смотрела на него. Я сказала лишнего,… а он узнал там правду. Зря я так, но мне плевать! Том вздохнул, облизнув губу и помотав в разные стороны головой, словно отпугивая надоедливое насекомое. -Теперь я понимаю, почему у тебя нет любимого человека, и почему ты не собираешься любить! – выдохнул парень в почти утренний воздух. - Ты хоть сам знаешь, что такое любовь и любить?! – я отрывисто дышала, пытаясь говорить как можно ровнее и спокойней. - Да, - между бровями у него появились морщинки. – У меня есть брат, которого я люблю, - ухмыляясь, сказал он. – А ты кого любишь?! Верно… никого, - зашипел он. - Ну и прикрывайся Биллом. У твоего брата есть хотя бы моральные ценности! – о чём я вообще говорю?! – Не раздражай меня. Каулитц, не раздражай, - я утихомирила свой пыл. – Спокойной ночи, надеюсь, ты уснёшь быстро… - … и надолго! Я забежала в комнату и хлопнула дверью балкона. Я говорила то, что чувствовала и то, что знала. Имела я на это право или нет, дело другое. Упав на кровать, я закрыла глаза и стянула с себя ненужные вещи. - Спокойной ночи, Испания, - прохрипела я, засыпая. Pov Том Быстро поднимаясь наверх, я, не переставая, думал о словах Билла. Ну не мог я влюбиться, не мог! По крайней мере, в такую бесчувственную женщину! О чём я вообще думаю, не мог и точка! Хлопнув своей дверью, я «упал» на кровать, притягивая к себе ту самую – единственную. Настроение было испорчено, не понятно «почему» и не понятно «кем», я знал одно, причина этому была тема о Монике или же сама она. Как это всё тяжело и запутанно! Где та часть меня, которая собиралась ей мстить, за её индивидуальные вопросы, которые никто никогда не осмеливался задавать в эфире. Если бы нас свела судьба, а не кое-что другое, тогда бы я поверил, что влюбился. Но всё ведь не так! Пальцы скользили по струнам в очередном наброске мелодии. А в голове бушевали мысли и все о ней. И это было самым не выносимым, но в тоже время приятным. Да, я верю в судьбу. Она такая интересная и не предсказуемая штука, не так ли? Жаль, что частенько никто не видит её посылов, наверное, мы специально не замечаем этого. Я отложил гитару, с некой нежностью в действии, и начал «ощупывать» комнату в поисках зажигалки и сигарет. В последнее время я курю значительно меньше, нужно исправить это. Хотя я не чувствую острой необходимости в никотине. Я вышел на балкон, прихватив с собой всё самое «нужное» и закурил, сев на плетёное кресло. Дым ударил в нос, похоже, отвык я от сигарет полностью. Но ничего, исправлю я это, да. Постепенно последние красные лучи солнца скрылись за горизонтом домов, которые были причудливых форм. Небо окрасилось в тёмно-синий цвет, несколько звёзд приятно манили к себе. Недалеко от них красовался месяц, блистая на тёмном, загадочном покрывале – завесе. Несколько последних затяжек и я просто стою и любуюсь ночью, которая опустилась на этот городок. Наверное, я обидел Билла. Надеюсь, он понимает меня. Хотя нет, я этого боюсь. Ведь может и вправду оказаться, что я влюблён. Вот же глупое слово. Естественно я не упускаю такую возможность. А я ведь просил Всевышнего о неземной и самое главное настоящей любви. Обычно наши просьбы исполняются, но тогда, когда мы этого совсем не ждём или забыли давно об этом, а, возможно, нам это совершенно не нужно. Тяжёлый вздох, затягивающий свежий воздух, и несколько шагов обратно в четыре стены. На этот раз в руках у меня оказалась не гитара, а ручка и тетрадка, которую я на редкость много беру за два дня. Снова в голове строки и снова о любви. Странно, да? Никогда не испытывал ничего подобного, а пишу об этом, словно других тем и нет. Представляю, как бы обрадовались или же разочаровались мои фанатки, узнав какой я настоящий. А можно ли считать моё вот такое состояние «настоящим»? Или это побочный эффект славы? Тоже слово жуткое. Голова опустилась на подушку, и я пытался уснуть, но нет. Тихий шум раздался за стеной, которая разъединяла комнату Моники и мою. Я резко поднялся и попытался прислушаться к этому самому шуму посреди ночи, которой я не спал. Приглушённые всхлипы и какие-то совсем уж глухие рыдания. Мне не показалось?! Я быстро подошёл к двери, которая вела наружу, и снова прислушался. Нет, не показалось! Это была Моника и её плач. Внутри что-то сжалось, я не люблю, когда девушки плачут, а когда это происходит у меня за стеной, то это просто ужасно. Снова захотелось курить, какая-то глупая реакция. Я зашёл в комнату и взял сигареты и зажигалку с тумбочки, на которую положил до этого. Выйдя на воздух, я увидел Монику, которая стояла и вытирала свои слёзы, через раз всхлипывая. Сейчас она казалось такой беззащитной. Как это убого звучит! Но это было так, если бы я этой ночью спал, а не думал, думал и ещё раз думал, то, возможно, никогда бы в жизни не увидел её слёз… и то, как она мило их смахивает. Все эти дни, а их три, я считал её бесчувственной и железной, но всё это было придумано ею. Скорее всего, так же как и мой «прекрасный» образ, который многим нравится, а многим противен. - Не спится, да? – больше я не хотел стоять в тени ночи. - Ага, - девушка быстро повернулась спиной, проводя рукой по щекам, а я затянул сигарету. - Всё в порядке? – я смотрел на её волосы, которые беспорядочно развевались на ветерке. – Извини меня, - сложно было сказать, но эти слова вертелись у меня на языке. - Что? – девушка, с каким-то ужасом в красных глазах, посмотрела на меня. Я заметил чёрные разводы, которые стекали к шее. - Ну, ты же плачешь из-за меня, да? – я пытался быть осторожным и не напугать её. Больше всего сейчас мне не хотелось с ней ссориться, а просто поговорить с девушкой. - Ты что о себе возомнил?! – закричала она почти во весь голос. – Тоже мне пуп земли! Как же. Каулитц, ты ничтожество, из-за которого я никогда в жизни, - спокойствие, только спокойствие! ... я сейчас... задушу её!!! Я хотел, было, спокойно поговорить с ней! Моника, ты - овца! Не каждый день увидишь, такую… глупую девушку. - …слышишь? Никогда в жизни не буду плакать! – вот же глупышка. Девушка сбивчиво дышала, словно задыхаясь. - Моника, ты закончила? – медленно и упрямо протянул я, заглядывая в её «зеркала души». - Как видишь! – девушка собралась зайти внутрь, но мне хотелось продолжения, раз уж она начала. - А почему ты…. – закончить мне не удалось, потому что она «убивала» меня своими ярко-зелёными глазами. - Я не… - звучит не убедительно! - Я слышал, - тихо сказал я, автоматом опуская голову.– Это точно не из-за меня? - Да кому ты нужен?! – внутри всё сжалось в пружину, мне захотелось вцепиться в её шею... – Ты, как шлюха, Каулитц, ты никому не нужен, только секс с тобой, - последние силы самообладания покидали меня, - я больше чем уверена. И не ты бросаешь девушек, а они тебя, просто ты чуешь это и говоришь быстрее, затыкая им рот! – она покраснела, потому что выпалила всё на одном дыхании. Было жутко неприятно всё это слушать. Знала бы она, какого мне сейчас. Зато, она первая кто сравнила меня со шлюхой, когда все сравнивали меня с Аполлоном, спасибо Моника, спасибо. Я покачал головой, отгоняя эти мысли. Сейчас было главным – это найти достойный ответ на её выплеск эмоций. Да, это всё из-за истерики, но я же поставлю её на место! -Теперь я понимаю, почему у тебя нет любимого человека, и почему ты не собираешься любить! – голос звучал уверено и твёрдо. - Ты хоть сам знаешь, что такое любовь и любить?! – жалкое подобие моему голосу. - Да, - прошептал я. – У меня есть брат, которого я люблю. А ты кого любишь?! Верно… никого, - на правду не обижаются. Не хмурься, не нужно. - Ну и прикрывайся Биллом. У твоего брата есть хотя бы моральные ценности! – больно хлестнула фраза. – Не раздражай меня. Каулитц, не раздражай, - голос стал ровнее и тише. – Спокойной ночи, надеюсь, ты уснёшь быстро… - «или подохнешь» ты забыла добавить. Девушка хлопнула дверью, а я так и продолжил стоять, обдумывая её слова. Так задевали слова только Билла. И ещё одного человека, имя которой я не буду вспоминать. Вот с неё и началась вся это белиберда, благодаря которой я стал эдаким «бабником». Я не исключения из рядов тех, кто когда-то был разочарован любовью. А моего брата, просто это не тронуло. Ненавижу возвращаться в этот момент прошлого! Я со злостью кинул окурок вниз, забыв о пепельнице, которую поставил Билл, чтобы я не загадил двор. Pov Моника Проснувшись, я еле отодрала голову от подушки, так уж спать хотелось. Честно скажу, голова немного не соображала, но, несмотря на это, я уже боялась смотреть в зеркало, до которого нужно дойти. Скинув с себя одеяло, которое прилипло к мокрому от пота телу, я накинула халат и взяла вещи, чтобы принять душ и переодеться. Движения были немного не собранными, а так же медленными. Благополучно минув комнату Тома, который, похоже, ещё спал, я закрыла дверь на замок и зашла в душевую кабинку, сняв с себя халат. Прохладная вода ещё не нагрелась, и мурашки побежали по телу вмести с холодными каплями. Встав прямо под струю, я закрыла глаза и перестала думать о том, что будет сегодня. Обжигающе горячие капли стекали по волосам и по плечам, обтягивая переливающимися каплями. Послышался стук в дверь. - Занято, - буркнула я, но так чтобы слышно не было. Намылив голову, я принялась мыть тело. Выйдя из кабинки, я прижала к себе мягкое кристально-белое полотенце, которое «собирало» воду с моего мокрого живота и груди. Я сидела на кухне и пила свой чай, который обжигал меня изнутри. Изучая зелень за окном и солнечный день, я не заметила Билла. - Доброе утро, - послышалось за спиной. - Привет, - повернувшись к младшему Каулитцу лицом, сказала я, отпивая ещё один небольшой глоток. - Выспалась? – он пристально посмотрел на меня, набирая воду в чайник. - Ну, как сказать… - заминаясь, ответила я. - Я тоже, - его глаза прям таки обвиняли меня. - Громко, да? – я закусила губу, смотря, как парень отрезает себе кусочек сыра. Он рассеяно повернулся и кивнул. – Это всё твой брат! – я взяла журнал, который красовался на столе. – Что это? – не дав сказать Биллу, вскрикнула я. - Ну да… - он перевёл взгляд на страничку, которую я открыла и изучала. – Это… кажется, ваша с Томом прогулка, - усмехаясь, сказал он. – Так вот чем вы занимались! - Нет! – вскрикнула я, уставившись в шоколадные глаза Каулитца. Вчера нас застукали, когда Том что-то прошептал мне на ухо, нависая надо мной. А потом, когда мы вмести уехали на велосипедах, а так же фотка где мы идём по лесу. - Привет всем, - радостно проревел старший брат. - Угу, - пробурчала я, подавая ему журнал. - Чёрт! – парень замолчал, словно выжидая чего-то. Том смотрел на меня, как будто дикое животное на жертву. - ЧТО?- не вытерпела я. Раздался звонок на телефон Билла. - Да? – ответил парень, поставив чашку с чаем. – Сейчас, - он нажал на клавишу и мы все услышали голос Йоста. - Как отдых? – протянул он. - Отлично, - наши голоса разлетелись по комнате. - Странно, - хмыкнул продюсер. - Почему? – подал голос Том. - Потому что ты, Моника, на работе! Так почему же ты отвечаешь? Кстати, как там статья? – мужчина не дал мне, и вставить буквы. – Можешь и не отвечать, видел журнал, прекрасная вышла фотография, – проследовала пауза. - Какая ещё статья?! – вспылила я. - Которую ты должна писать, Моника, - послышался шум на другом конце телефона. – Всего хорошего, ещё созвонимся! – кинул напоследок продюсер. - И что он хотел?! – залезая в холодильник, спросил дредастый.