Добро пожаловать в Nekoma

Оглушающая тишина, царящая в спортзале, — это то, о чем Кей никогда не думал, как и не думал что ему захочется содрать с себя всю кожу. С тех пор, как он присоединился к волейбольной команде, все, чего он хотел, это заставить слишком громких товарищей по команде заткнуться и насладиться тишиной. До сих пор он думал, что без бесконечных ссор Хинаты и короля, постоянных криков Танаки-сана и Нишинои-сан, разочарованных криков Савамуры-сана и слишком восторженных — и довольно агрессивных — поощрений Сугавары-сана. И время проведенное в тренажерном зале было бы намного более терпимым. И может быть, только может быть, при нормальных обстоятельствах так и было бы. Тем не менее, тишина, которая теперь обрушилась на всю команду, словно снег в начале июня. Цукишима никогда не думал, что будет презирать каждым дюймом своего тела. Никто не издает ни единого звука, ни резкого вдоха, ни глубокого вздоха, ни ненужных криков и криков, ни надоедливых перебранок и драк. Кей не понимает, почему у него мурашки по коже, кровь в венах горит, а глаза болят. Тадаши чуть придвинулся к нему, вероятно, заметив дискомфорт Кея. Если бы ситуация была совсем другой, присутствие его лучшего друга сотворило бы чудеса с бешено колотящимся сердцем и головокружением, но сейчас это не срабатывает. Столько всего происходит, вокруг него так много людей, которые так необычно молчат из-за него . Он не может дышать. Он ненавидит Такеду-сенсея за то, что он сказал им сейчас. Он мог подождать, пока не скроется из виду. Кей и Тадаши всегда уходят после тренировки первыми — Тадаши спешит на встречу с Шимадой-саном, а Кей просто хочет уйти как можно скорее. Или, что еще лучше, он мог подождать, пока Кей не уйдет навсегда, прежде чем сообщить им новости. Кей был бы вполне доволен этим. Так все было бы намного проще. Прямо сейчас, когда они сидят на полу спортзала в своей обычной форме, а Такеда-сенсей и тренер Укай сидят перед ними, всего слишком много. Но, честно говоря, он не планировал прощаться. Поступил бы как мудак? Да, но именно этой ситуации он хотел избежать. "Ты уезжаешь?" Кей так удивлен, услышав, что Нишиноя-сан заговорил первым, что невольно поднимает голову при этом звуке и, оглядываясь, видит, что семпай смотрит на него блестящими глазами. Почему, черт возьми, Нишиноя-сан вот-вот заплачет? Этого не должно быть. Он вздыхает, изо всех сил старается изобразить разочарование, чтобы сохранить свой холодный, безразличный вид, но даже он слышит, что это скорее разочарование и грусть , чем что-либо еще. Он ненавидит себя за это, меньше всего он хочет, чтобы его товарищи по команде знали, что его уход из Карасуно причиняет ему глубокую боль — Да, — умудряется сказать он без надрыва голоса, но все равно звучит жалко и несчастно. И одним этим словом волейбольный клуб Карасуно как будто пробудился от спячки. Внезапно так много криков, криков и требований, слишком много вопросов , почему, когда, где, как, почему ты не сказал нам, что насчёт Spring High, и даже какие-то просьбы не уходи, останься, ты нам нужен здесь от людей, которых Кей не может идентифицировать. Он скучает по ужасной тишине, которая наполняла спортзал всего несколько минут назад. Он ненавидел это, но он хочет вернуться туда. Он чувствует, как Тадаши рядом с ним напрягается, точно зная, как некомфортно должно быть Кей сейчас себя чувствует. Он наполовину ожидает, что его лучший друг начнет кричать громче всех остальных, чтобы приказать им заткнуться . Однако тренер Укай опережает его. Он дует в свисток с большей силой, чем Кей когда-либо слышал от него, и весь шум в комнате исчезает за считанные секунды. — Не то чтобы я был рад уходу Цукишимы, но бессвязный крик ему в лицо не решит ваших проблем и не заставит его отвечать на ваши вопросы, — заявляет он ровным и властным голосом. Однако он выглядит расстроенным. Однако Кей не понимает, что его расстраивает. Очевидно, что Кей — лучший центральный блокирующий в команде, с этим не поспоришь, но волейбол его не особо волнует, и все это знают. Тренер Укай однажды даже подошел к нему, чтобы сказать, что, если он не изменит свое отношение и не начнет совершенствоваться, как все остальные, у него не будет другого выбора, кроме как сделать его запасным. Это немного расстроило Кея, но он не сделал ничего, чтобы доказать, что достоин быть стартовым игроком – ему было все равно. Но по какой-то причине тренер Укай, кажется, искренне обеспокоен этой новостью. — Почему бы нам не дать ему высказаться первым? Такеда-сенсей предлагает «И перестань подавлять его, черт возьми, — добавляет тренер Укай. Хотя Такэда-сенсей несколько раз предупреждал его, тренер Укай по-прежнему регулярно ругается перед командой. Кей уверен, что сенсей уже отказался от попыток заставить его остановиться. Особенно после того, как услышал, как команда выкрикивает множество ругательств во время игр Inter High Tournament. Должно быть, он понял, что если тренер Укай не ругается перед ними, ничего не изменится, так что теперь он просто позволяет ему это делать. Все пары глаз, кроме Тадаши, внезапно устремлены на Кея. Он знает, что они не причиняют никакого вреда — их цель не в том, чтобы доставить ему чертовски дискомфорт или заставить зудеть каждый дюйм его кожи, но он не может не презирать их всех. Он ненавидит каждый взволнованный взгляд, паническое выражение, глубокий хмурый взгляд и глаза, блестящие от слез. Он ненавидит то, как он может видеть различные состояния беспокойства, гнева, страха и разочарования, которые так ясно проявляются на их чертах. Что он ненавидит больше всего, так это то, что даже король выглядит встревоженным. Как будто он заботится! Кей знает, что он, черт возьми, не знает! И, черт возьми, почему Хината плачет, как будто ему сказали, что его щенок умер. Он ненавидит то, как гигантские крокодиловы слезы текут по его лицу, как будто это самая нормальная вещь в мире. Хината презирает Кея так же сильно, как Кей не любит Хинату, так почему же он ведет себя так, будто только что потерял что-то чрезвычайно важное? Почему они все так себя ведут? Они должны его ненавидеть, они должны радоваться его отъезду! Они должны выразить свое фальшивое сожаление по поводу него и устроить чертову вечеринку после того, как он уйдет, чтобы отпраздновать, что они не вынуждены мириться с его поведением, его невыносимым отсутствием энтузиазма на корте и его постоянной потребностью закатывать глаза, когда его товарищи по команде раздражать его больше. А вместо этого они кажутся грустными. Кей никогда не видел их такими, даже после того ужасного поражения от Аобы Джохсая в Inter High. "Когда?" Первый вопрос после того, что кажется вечностью тишины, от Савамуры-сана. Кей не удивлен. Если кто-то и выйдет из транса, в котором он был с тех пор, как тренер Укай наорал на них, то это явно будет капитан. — Две недели, — бормочет он, хотя и не хочет. Он прочищает горло, но не повторяет свой ответ. В спортзале тихо, и он знает, что все его отчетливо слышали. Кей сутулится, чтобы почувствовать себя меньше, как будто это может заставить всех перестать пялиться на него так, словно он вот-вот умрет. Он думает, что их реакция не была бы такой драматичной, если бы он сказал им, что неизлечимо болен и скоро умрет через две недели. «Но это значит- — Хината, заткнись! Танака-сан редко говорит кому-то замолчать, потому что обычно он один, когда ему говорят об этом. Это сильно удивляет Кея, его брови поднимаются до середины лба без его разрешения. Еще реже Хината затыкается. Словно даже он, без каких-либо работающих мозговых клеток и способности осознавать серьезность тех или иных ситуаций, мог почувствовать, что он не должен сейчас доставлять неприятностей, даже если у него из лучших побуждений. Кей все равно решает ответить Хинате. — Это значит, что я уйду до Весенней школы, да. "Куда ты направляешься?" — спрашивает Сугавара-сан. Когда Кей смотрит на него, он видит, что тот несколько ругает свое предыдущее выражение лица. Хотя он все еще кажется слишком озабоченным для своего же блага, по крайней мере, сейчас он явно пытается казаться не более чем любопытным. Это не работает, но Кей ценит усилия. «Токио», — отвечает он. Он не ждет, пока кто-нибудь спросит, какая школа, он не хочет, чтобы они начали гадать, поэтому сразу добавляет: «Я не знаю, где конкретно». Это вызывает у него немало ошеломленных взглядов, в том числе от Такеды-сенсея. «Мама не хочет мне говорить. Ее двоюродная сестра живет в Токио, и, очевидно, у нее есть связи, благодаря которым я без проблем смогу попасть в школу в середине года. Но, цитирую, она не хочет сглазить . Так что я понятия не имею, в какую школу я переведусь. Я, наверное, не узнаю, пока не окажусь там. Хотя она сказала, что это отличная школа. — Твоя мама хочет сказать тебе, куда ты пойдешь в первый день? Раздается шокированный вопрос от Танаки-сан. Это правильный вопрос, если Кей об этом думает. Он не совсем ясно выразился. Он качает головой. «Мой последний день здесь будет седьмого, это пятница», — говорит он. «Мы движемся по восьмому и девятому. Тогда я не пойду в школу на следующей неделе, а начну с семнадцатого. Я предполагаю, что когда-нибудь в эту свободную неделю мы получим ответы, принят я или нет». — Но разве ты не должен иметь право голоса? — спрашивает Нишиноя-сан, наклонив голову. Кей пожимает плечами. «Я почти ничего не знаю ни об одной из тамошних школ. Мне все равно. И я доверяю своей маме». На несколько мгновений возвращается напряженная тишина, пока все осмысливают всю новую информацию, которую они только что узнали от Кея. На этот раз молчание нарушает Хината. В его глазах отражается какое-то осознание и ужас так сильно, что этого достаточно, чтобы довести Кея до предела. — Что, если это Некома? — спрашивает он, в его голосе сквозит недоверие, а лицо нахмурено. Кей качает головой. — Нет, — уверенно говорит он. Чтобы избежать дальнейших расспросов на эту тему, он добавляет: «Она знает, что я не хочу туда идти». Хината кивает, недоверие исчезает с его лица. "Почему?" — внезапно спрашивает Король, и несколько их товарищей по команде смотрят на него. Кей думает, что совершенно очевидно, почему он не хочет посещать Некому, не нужно быть гением, чтобы понять это. Тем не менее, он отвечает. Быть умным и продумывать вещи никогда не было чертой короля. — Ну, это было бы совсем неловко… — Нет, я имею в виду. Почему вы уезжаете?" Король прерывает. Вопрос шокирует Кея до глубины души. На мгновение они смотрят друг другу в глаза — на лице короля нет ничего, чего ожидал Кей. Он не счастлив, без своей ухмыляющийся рожи. Будто данная новость его не радует.Он выглядит искренне любопытным, почти как будто ему не все равно. И будь Цукишима не так умён, он бы поверил, повёлся. Но нет, он слишком много думает. И Кей абсолютно презирает это. «Мою маму повысили несколько месяцев назад. С тех пор к ней проявили интерес несколько мест, но до сих пор ни одно из предложений не было достаточно хорошим, чтобы уйти. Но она получила его несколько недель назад от какой-то модной компании в Токио и просто не может от него отказаться . Он усмехается и ведь понимает что для команды это достаточное доказательство того, что он недоволен ситуацией и что он раздражен на свою мать за то, что она так поступила с ним. Что, он есть. Он не винит ее за то, что она хочет получить работу получше, он знает, что она ждала такого предложения годами . Но он не может не чувствовать горечь по этому поводу. Он собирается покинуть Мияги, место, где он прожил всю свою жизнь, где он вырос. Он собирается покинуть свою школу, свою команду, которую, к сожалению, он полюбил за последние несколько месяцев. И самое главное, он вот-вот бросит Тадаши, своего лучшего друга, своего брата, свою опору. Он не знает, как сможет жить без него. Он будет один в Токио, и одинокий. Как ему выжить без Тадаши? — Ты собираешься присоединиться к школьной волейбольной команде? Кей даже не дождался, пока Хината закончит свой вопрос, как начал качать головой. «Нет», — говорит он, не оставляя места для возражений. «Изначально я присоединился к этой команде только из-за моего брата и потому, что Ямагути хотел этого. Там нет ничего, что заставило бы меня хотеть играть». Он ожидает, что Хината и Король будут смотреть на него так, будто у него выросла вторая голова, говоря ему, что ему не нужна причина, чтобы играть в волейбол, он просто должен , потому что волейбол — это весело. Вместо этого он получает десять пар глаз, смотрящих на него так, словно он не говорил по-японски все это время. "Что?" В этот момент он может только надеяться, что его голос звучит достаточно раздраженно. Он не знает, от кого он ожидает ответа, но его определенно удивляет, когда Азумане-сан говорит: «Сначала?» Дерьмо . Он только что признал, что теперь у него больше причин играть в волейбол, чем когда он пришел, не так ли? Ну, трахни его. У некоторых из его товарищей по команде теперь самодовольные, всезнающие ухмылки на лицах. Он закатывает глаза, на этот раз его раздражение реально. — Да, — отвечает он, позволяя горечью просочиться в его голос. «Сначала, — подчеркивает он. Он надвигает очки на нос. — Но ты остаешься в команде? До седьмого? — спрашивает Энношита-сан, который, кажется, первым приходит в себя и наконец -то выглядит нормально. Кей любит его чуть больше за это. Он пожимает плечами. «Я не знаю, — признается он. Он замечает, как Нишиноя-сан и Танака-сан открывают рот, вероятно, чтобы сказать что-нибудь глупое — как обычно — и протестовать, но он бьет их, продолжая. «Я думал об уходе. Весенняя школа начнется через шесть недель, так что вам, вероятно, стоит начать тренироваться без... "Нет!" Сугавара-сан, Нишиноя-сан и Хината прерывают его одновременно, синхронность между ними заставляет Кея немедленно остановиться. Бросив быстрый взгляд на троих, Нишиноя-сан продолжает. — Ты уезжаешь через две недели, значит, ты уезжаешь через две недели. Ты не уйдешь». Но — Нет, но, — подхватывает Танака-сан. — То, что произойдёт после того, как ты уйдешь, в любом случае не твоя проблема, верно? Мы разберемся с этим, но мы ни в коем случае не позволим тебе уйти. У Кея все это не укладывается в голове. Оставшись в команде, он только усложнят им подготовку к Весенней школе. Для Нариты-сан будет адской работой восполнить весь потерянный опыт последних нескольких месяцев за четыре недели после отъезда Кея. Однако, глядя на того, он, кажется, не беспокоится об этом, на самом деле улыбка на его лице говорит ему, что он не может не согласиться с тем, что только что сказал Танака-сан. Оглядываясь вокруг, он понимает, что все так на него и смотрят. Как будто их не волнует, что следующие две недели будут пустой практикой, они просто хотят, чтобы Кей был с ними как можно дольше. Он почти верит, что важен для них. Как будто они его любят. К чему Кей не привык. Даже Король, похоже, разделяет чувства Танаки-сана, как будто сама мысль о том, чтобы терпеть тренировки, не ссорясь все время с Кеем, для него невыносима! На этой мысли он ухмыльнулся. Он не может решить, нравится ему внезапное осознание того, что его команда заботится о нем, или нет, но он не собирается думать об этом прямо сейчас. Он может сделать это, когда он один в своей комнате, когда никто не видит его жалкие слезы, которые текут по его щекам, доказывая, что уход из этой проклятой, глупой, отвратительной команды причиняет ему столько боли. Тадаши наклоняется вперед. Он присоединяется к разговору впервые с тех пор, как Такеда-сенсей поделился новостями с командой. Он тихо наблюдает. Он знал об уходе Кея с самого начала, для него в этом не было ничего нового. -Пожалуйста, помогите мне убедить его. Я пытался, но он чертовски упрям — Заткнись, Тадаши, — шипит Кей. Это заставляет Тадаши смеяться — Прости, Цукки. Он совсем не жалеет предателя. Хаос знаком, поскольку самые громкие члены команды начинают кричать на него, чтобы он остался, а остальные пытаются заставить их заткнуться. Кей не в силах вынести это прямо сейчас. Голоса Нишинои-сан и Хинаты резкие и оглушающие, и даже измученный вздох Киношиты-сан кажется слишком громким для его ушей. "В порядке, всё хорошо!" Он повышает голос, но не кричит. Тем не менее, это заставляет остальных перестать кричать. — Я остаюсь, только заткнись. И на этот раз они не пропускают его слова мимо. Кей столько раз говорил им заткнуться, во время матчей и тренировок, в коридорах школы, в клубной комнате и во время совместного поедания мясных булочек после тренировки. Но они никогда не слушали его. Они никогда не закрывали свои надоедливые рты только для того, чтобы избавить Кея от их глупости. Но теперь, впервые, все они молчат. Однако вместо удовлетворения Кея охватывает печаль и другие странные чувства, в которых он никогда не признается этой команде. Ему не терпится вернуться домой после сегодняшней тренировки и спрятаться под одеялами.