Just a Little Closer

Подземелье было погружено во тьму, единственным источником света было слабое, мерцающее оранжевое пламя последней свечи. Ветер, проникавший сквозь щели между камней, задул все остальные, принося с собой отчетливый запах влаги и намокшей земли, говоря о том, что был дождь. Или идет сейчас. Чанбин не мог сказать точно. Он провел в заточении достаточно времени, чтобы потерять счет временам года. Королю нравилось называть себя милосердным правителем, но его милосердие, как оказалось, распространялось только на членов его двора и хорошеньких омег, попавших в недоразумения. Какой-то дикий альфа, убивший стражника в попытке защитить течную омегу, к этому числу не относился. Таких альф следовало бросать в темницу, в самый темный угол, на цепь и в наморднике, как самых кровожадных убийц. Ладно, возможно, Чанбин слишком…озверел. Возможно не стоило разрывать глотку тому стражнику, но все равно, наказание было слишком жестоким. Зато той омеге удалось спастись. Если быть откровенным, даже не заключение в темницу было тяжелым, а та чертова шлюха, что продолжала мучить его каждый месяц. Его уши чутко дернулись, расслышав легкую поступь в конце коридора. Это был не стражник, они не способны передвигаться так бесшумно, не видя на это причин, да и возможностей, из-за железных доспехов. Чанбин точно знал, кто это. С тех пор, как его арестовали, это представление снова и снова повторялось. Металл его цепей лязгал по каменному полу, когда он изо всех сил подтягивался на ослабевших ногах. Но когда носа коснулся греховно-сладкий запах, каждый мускул его тела напрягся, взбудораженный плотской потребностью, зрачки расширились и, прищурившись, он увидел тонкий, приближающийся силуэт- Его Высочество, во всей красе. Произошедшее с тем стражником быстро разлетелось в сплетнях по стране и не ускользнуло от внимания королевской семьи. Точнее, одного конкретного ее члена. Принц. Его шелковистые волосы и стройная фигура были обвешаны таким же количеством цепей, что и тело Чанбина, только они были тонкими и золотыми, и не оставляли после себя кровавых следов, а огибали в нужных местах, соблазняя. Лоб принца слегка поблескивал от капелек пота, щеки были покрыты нездоровым румянцем, от природы большие глаза сейчас казались еще больше и заставляли альфу при каждом взгляде ощущать себя обнаженным, не смотря на наличие рубашки и брюк. —Скучал?—принц сладко улыбнулся, очаровательно морща нос. Чанбин пытался ответить, но вместо слов из горла вырвался только хрип- омежий аромат сводил с ума, он был слишком сильным, и это могло значить только одно. Его единственный индикатор для отслеживания времени, говорящий, что прошел еще месяц или около того. Он страшился этого времени…и ждал. —Это не я тот, кто, как течная сука, возвращается каждый месяц,—простонал Чанбин, слегка приглушенный намордником. —Справедливо. Но это ты умоляешь, как течная сука, едва я раздвигаю ноги. —Что за речи, Ваше Высочество,—альфа насмешливо хмыкнул, получив в ответ приподнятую бровь и мелькнувший в чужих глазах огонек- то был сам дьявол, не иначе. Принц потянулся и вытащил свечу из подсвечника, освещая слабым пламенем полосу из красной краски на полу, оставленную им в свой первый визит. Боги, как бы хотел Чанбин, чтоб эта полоса была чуть ближе, настолько, чтоб научить принца уважению. Но все, что альфа мог делать-и делал на протяжении всех этих месяцев-это затаить дыхание и смотреть. Смотреть, как омега расстилает атласные покрывала, потому что благородная кожа не может лежать на голом полу. Смотреть, как изящно он сбрасывает мантию с тонких плеч. Смотреть, как идеальные пальцы скользят по телу, задевая золотые цепочки, спускающиеся с плеч вниз, до середины бедер. И только. Чанбин мог только смотреть на сжимающуюся дырочку и стекающую вниз по бедрам смазку. Только смотреть. —Феликс.—Чанбин выдохнул на грани слышимости, предостерегая. —Куда девалось «Ваше Высочество»? —Ты еще пожалеешь об этом. Принц рассмеялся, погружая палец между ягодиц. Когда палец был вытащен, за ним тянулась ниточка смазки. Пухлые губы разошлись и Феликс подул на палец- в ноздри альфе ударил пьянящий запах. —Подойди ближе. Неважно, как сильно он старался совладать с собой, инстинкты Чанбина немедленно включились, и он ринулся в сторону прекрасного принца, обнажив клыки под намордником. Но не успел он даже подумать о том, чтобы вонзить когти в шею омеги, как его остановило и почти отбросило назад сильное натяжение оков. Ошейник сдавил горло, кандалы стягивали конечности, цепи жгли плоть, Чанбин стоял прямо пред красной линией на полу, достаточно близко, чтобы его слюна и пот капали на ноги принца. Но не настолько близко, чтобы он мог до него дотянуться. Феликс улыбнулся, насмешливо глядя в обезумевшие от похоти глаза пленника. Эти глаза не пугали его. И сам Чанбин нисколько его не напугал, даже когда зарычал, как голодный зверь, после прикосновения влажного пальца к своей шее. —Мне нравится, что твой намордник со временем ослаб,—почти пропел омега, поглаживая кончиками пальцев болезненную натертую кожу его шеи.—Будет весело, если ты сможешь поработать своим грязным ртом. —Нахуй иди!—прошипел альфа. Феликс дразняще надул губы и опустился вниз, проводя ладонями по своему телу. —Вот так? Чанбин дернулся, каждый мускул его тела напрягся, выступили вены и пот, когда перед его глазами Феликс погрузил в себя сразу два пальца и тихо застонал. Его запах был чертовски сильным, как и у любой омеги в течке, но именно от аромата Феликса Чанбин дрожал весь, пока ноги не подкосились и он не рухнул на колени, почти задев носом омежью руку. От такой близости внутри альфы разливалась лава. Но ему ничего не оставалось, кроме как замереть, повиснув на цепях и не обращая внимания, как слюна капает из приоткрытого рта. Принц же не спеша трахал себя пальцами, постепенно увеличивая их количество и не сводя с альфы глаз. Каждый стон альфы, каждая его попытка вырвать цепи из стены, его отчаянный скулеж заставляли омегу наращивать темп; черты его лица искажались от удовольствия, а стоны становились отрывистее и ниже, пока он не достиг кульминации. Капли спермы растекались по золотистой коже принца, просачиваясь сквозь золотые звенья. Чанбин в этот момент был почти в бреду, с его запястий капала кровь от безуспешных попыток освободиться. Он поднял покрасневшие глаза на принца. —Молись, блять, чтоб ты никогда не оказался в моих руках. —Или что?— хмыкнул тот, приподнимаясь и оказываясь на одном уровне с альфой.—Что ты мне сделаешь? Он легко разорвал уже изрядно поношенную рубашку и провел ногтями по взбугрившимся грудным мышцам, оставляя красные полосы-Чанбин зашипел, но ни на сантиметр не отстранился. Его тело тянулось к Феликсу, как железо к магниту, а напряжение в штанах с каждой секундой становилось невыносимее. Феликс же о чем-то задумался, разглядывая намордник. Затем, осмелев, сунул руку за пояс штанов и сжал пульсирующий член в ладони-альфа тут же рухнул на спину, сила возбуждения была так велика, что он не мог держать свое тело вертикально. —Ты бы выебал меня, да? Об этом ты думал?—он с силой провел несколько раз по напряженному органу, наслаждаясь тем, как тот истекает в его руках.—Думаешь, это меня испугает? —Феликс!—Чанбин корчился на полу, изнывая в агонии.—Только не останавливайся! —Никто не смеет мне приказывать,—Феликс в тот же момент отдернул руку. —Пожалуйс…—в последний момент Чанбин с усилием остановил себя, смерив омегу взбешенный взглядом. Феликс поднялся на ноги, взяв с собой свечу. Краткое мгновение созерцал лежащего перед ним пленника, прежде чем сделать шаг вперед. Чуть дальше, за красную полосу, вполне достаточно, чтобы Чанбин мог… Этот поток мыслей альфы просто растворился, когда на его кожу полился жидкий огонь, сжигая все на своем пути, он вскрикнул и отшатнулся. Чанбин вскинул глаза, встретившись взглядом с довольным принцем, поливающим его расплавленным воском. Тот обжигал кожу, а после застывал, к удивлению, принося небольшое облегчение, и альфа забыл, что принц стоит достаточно близко, и он может до него дотянуться. Забыл, или, может, сделал вид, что не заметил. Чанбин снова встал на колени и чуть откинул голову назад, давая полный доступ к своему телу и смотря с немой мольбой в глазах на Феликса. —Боже ты мой, дикие альфы уже не те, что раньше,—поддразнил его Феликс, и прежде, чем услышал ответ, наклонил свечу, поливая новую порцию воска на покрасневшую грудь. Чанбин дернулся, из-за намордника донесся приглушенный вой. —Больно! Феликс, больно, хватит! Принц отбросил свечу в сторону и темница погрузилась во мрак, нарушаемый лишь лунным светом, пробивающимся сквозь щели кладки. Он грубо толкнул альфу обратно на спину, оседлав его и зло прошипел:—Я, блять, тебя не боюсь! И все же его руки дрожали, когда он стаскивал с альфы штаны и опускался на член, тихо всхлипывая. Он вздрогнул, когда шершавые, закованные в кандалы руки сомкнулись на его бедрах, фиксируя на горячем альфьем теле, для безостановочной долбежки. Феликс с трудом открыл замок на наморднике личным ключом, чтобы тут же прижаться к обветренным губам поцелуем, задыхаясь от желания. Что ж, возможно, он все же был напуган. Возможно, безжизненное тело стражника все еще стояло перед его мысленным взором. А может быть, он боялся чего-то еще. В любом случае, адреналин, чистая эйфория, которую он испытывал, проводя языком по альфьим клыкам, блаженство от осознания, что эти мощные руки могли без труда свернуть ему шею, но вместо этого просто придерживают его, власть над мечущимся под ним альфой заставляли его двигаться быстрее, кричать громче, вбирать в себя член глубже. Безумие, что он так желал этого альфу, безумие,что тот желал его не меньше. Только Чанбин мог насытить его извращенный голод, только ему удавалось разжечь в нем вожделение той же силы, что и страх перед убийцей. Феликс не хотел трахаться с обычным альфой. Он хотел подчинить себе зверя. —Сейчас кончу,—простонал он, царапая альфью грудь и сдирая кусочки застывшего воска с таким остервенеем, что Чанбин выгибался под ним, приподнимая над полом. Золотые цепочки с нежным звоном сталкивались с железными цепями, когда омега истово прижимался к Чанбину, сияющий даже в темноте и нуждающийся, пока стимуляция чувствительного комочка не толкнула его через край. Стенки с силой сжались вокруг все еще двигающегося органа, Феликс едва не заплакал от этих невероятных ощущений, запрокинув голову. Ему не хватало сил некоторое время на любое движение, но, судя по участившимся, хаотичным толчкам, Чанбин тоже был близок. Удлинившиеся когти вжимались в нежную кожу бедер, но Феликс легко оторвал их от себя, сжав закованные руки над его головой. Он приподнялся, соскользнув с Чанбина и только после этого встретился с ошеломленным взглядом альфы. —Феликс, черт возьми, не смей!—прорычал Чанбин, по довольной омежьей ухмылке догадавшись, что тот задумал. Но принц ускользнул из его объятий, словно вода- альфа успел ухватить лишь воздух. Тьму и тишину нарушил мягкий, нежный смех, эхом отталкивающийся от каменных стен. —Увидимся в следующем месяце.