Ангел в обличьи демона

Ужасного дня. Я — Уэнсдей Аддамс. За пять лет проучилась в восьми школах. Это уже девятая. Из предыдущей исключили из-за обвинения в убийстве. На самом деле я прикончила двух парней, но кто же этих людишек считает? Точнее, они сами дошли до смерти. Месть требует жертв — без этого не обойтись. Пока в помойной дыре под названием Старшая Школа «Невермор» не происходит ничего интересного. Скука. Только противные приторные улыбки, что можно засахарить и положить в варенье в качестве отравы. Только сладкая лесть. Только грязные туалеты с резким запахом сигарет, вейпов и алкоголя, пустыми стаканами и окурками, а нередко и виновниками беспорядка. Только процветает буллинг и насилие, месть, группировки и ложь. В коридорах собираются в кучки жалкие, потерянные, бездарные подростки. Обсуждают последние сплетни, жизнь знаменитых, «звёзд» школы, новости о брендах косметики и аксессуаров, пялятся в смартфоны, как зомби. Бессмысленная болтовня не несёт в себе ничего познавательного. Внешний вид здешних учеников — та ещё мерзость. Люди делятся на три категории. Это «кислоты», носящие яркую одежду. «Эстетик гёрл», предпочитающие пастельные тона, чтобы потом похвастаться образами в блогах. И тихони в серых тряпках, преследующие цветами нарядов сокрытие своего существования и слияние с массой. Только я в чёрном — полосатая кофта, брюки и кожаные ботинки. Кроме того, подростки делятся на три касты. Как по мне, бесполезно и глупо. Но для других это очень важно, ведь от принадлежности к элите, изгоям или середине зависит и спокойствие, и окружающее общество, и любимые занятия, и даже характер может поменяться под влиянием всех, с кем ты общаешься. Последнее со мной никогда не случится, ведь папа учит — самой себе нужно всегда оставаться верной. Элита — это представители сразу трёх группировок: мажоров, спортсменов и хулиганов. К первым относятся все богачи, миллионеры и миллиардеры, что родились в рубашке, в гаражах хранят дохрена машин на выход и едят золотыми ложками из тарелок мёртвых королей, купленных с аукционов. Вторые — это баскетболисты, футболисты, пловцы, волейболисты и бейсболисты. Наибольшим авторитетом среди спортсменов пользуются последние, а бита вызывает столько уважения! Вообще, всей элите, а особенно спортсменам — ведь те защищают честь школы! — дозволено издеваться над изгоями, прогуливать уроки, не делать домашку, нарушать правила, обзывать учителей в лицо, а не только за спиной. Но здесь есть и постоянная вражда — хулиганы и спортсмены постоянно дерутся с мажорами, а те, в свою очередь, сами рады отомстить, поднасрать и напакостить. Изгоям — ботанам, но только тем, которые имели ошибку показать миру свои знания, скромнягам, тихоням — живётся хуже всех. Они — идеальные груши для битья, над ними издеваются все. Подножки, ядовитое шипение за спиной, обливание водой из унитаза либо же засовывание туда с головой, избиение — агрессор выбирает сам. Не брезгуют ученики и обокрасть изгоев и опозорить. Эта группа самая многочисленная, но при этом самая жалкая из всех. Оказавшись среди них, обратного пути уже не найти. Правда, есть тонкая серединка, не принадлежащая ни к элите, ни к изгоям — хипстеры, неформалы и все, кому разными способами удаётся держаться на плаву. Они редко удостаиваются вниманием элиты, в основном не трогают изгоев. Сюда смело относятся музыканты, художники, поэты, писатели и прочие творческие люди. Девочки, мечтающие о преждевременной кончине, лелеющие смерть. Ботаны, которые не показывают своих знаний. Подростки, занимающиеся селфхармом. Наркоманы. Попросту говоря, живут вполне неплохо. Собственно, к этой касте я и принадлежу. Синклер — моя новая знакомая. Она отлично подходит для одной цели, ведь просто так с такой девчонкой не подружилась бы. Хотя с чего это я оправдываюсь? С моего появления в «Неверморе» прошло около двух месяцев, и Энид ввела меня в курс дела, познакомила с «правилами» школы, которые выработали наглые тинейджеры. Её родители — Энтони и Рейчел Синклеры — знаменитые богачи, поэтому, естественно, их дочь пробилась в ряды элиты.

***

До урока двадцать минут — большая перемена началась совсем недавно. Собираюсь идти попить воды из фонтанчика, но на горизонте маячит знакомая фигура в приторно-розовом одеянии. Oh merda. Только не Синклер. — Вау, ты здесь! — истошно верещит она. — Как дела? Естественно, я здесь. Что за тупые вопросы? Не удостаиваю ответом и собираюсь уходить, кривя губы. — Куда ты? — печально-обиженно интересуется. Резко разворачиваюсь и скрещиваю руки, испепеляя презрительным взглядом исподлобья: — Ближе к делу. — Уэ-э-энсдей, у меня тут проблемка… — привычно закатываю глаза. — …Аякс предложил сегодня встретиться в кафешке. А я не знаю, что надеть! Когда целый шкаф забит половыми тряпками кислотных оттенков, ясно же, что приличного там не найти. Зачем Петрополус влюбился в Синклер. Что в ней нашёл? — От меня требуется помощь в выборе одежды, — не спрашиваю, а утверждаю. Тут и без этого всё понятно. — Спасибо, ты лучшая подруга! — тянется обнять. Делаю шаг в сторону — ненавижу прикосновения. Чёртова Энид до сих пор сего не уяснила, так же как и истинной цели «дружбы». Она — всего лишь ещё одна пешка в моей большой игре. — Пойдём, прогуляемся? Или ты в класс? — тонко пищит Синклер. Я молчу и продолжаю свой путь до воды. Если она не будет верещать каждую секунду, будет лучше и для её жалкой душонки, и для меня. Как же Синклер меня достала за последняя время. Ведёт себя просто невыносимо. Небось сказывается пубертатный период, неудивительно.

***

Около железного фонтанчика нет никого, что ужасает. Не придётся продираться сквозь стадо подростков со звериными повадками. Но, увы — от грязно-белой стены отделяется тёмный силуэт. Это парень со светло-рыжими кудряшками. Нашёлся тут, «ангел» в чёрном обличье — футболке, штанах и кроссовках. Либо спортсмен, либо хулиган — не иначе, но я склоняюсь в сторону второго. Иду прямо к долгожданной, живительной влаге, наплевав на существование незнакомца. Но он преграждает путь. По росту выше на две головы и встал, как гора — ни пройти, ни выйти. — Куколка, я здесь первый место занял, — дьявольская улыбка, наглый тон. Нехорошие искры в болотного оттенка глазах. — Эй, Уэнс, — ненавижу, когда меня так зовут. Что за чёртовы сокращения, — ты чего там застряла? Синклер, просто заткнись. У меня тут впервые намечается что-то интересное. Но голос чёртовой Энид становится всё слышнее — его обладательница приближается. Она замечает парня и корчится, словно в предсмертных судорогах или от внезапного позыва рвоты. — Фу, что ты здесь забыл? — верещит она. — Иди отсюда, Галпин! — Я не твоя собачка, чтобы меня посылать. Можешь так вертеть своим Петрополусом, но не мной, — прищур крыжовниковых глаз. Однобокая ухмылка кривит губы ломаной линией. Пока Синклер переругивается с парнем, что оказался одним из знаменитых хулиганов этой дыры, я скрещиваю руки и жду развития конфликта. Пока всё слишком мирно. В конце концов, Энид не выдерживает и, разозлённо проворчав что-то напоследок, отходит от Галпина. — Пойдём, Уэнсдей, — сердито говорит она. Я молчу, не собираясь отвечать, и просто смотрю на неё. — Пф, да ладно, ты хочешь говорить с этим придурком? Счастливо оставаться, — разворачивается Синклер. Цокая шпильками нюдовых остроносых туфель, дефилирует до поворота. Платье в сиренево-розовых оттенках и с глубоким вырезом смотрится просто смешно, как на тех отвратительных куклах из магазинов, но всё же лишь уголок ткани наконец остаётся в поле зрения, да и тот скоро исчезает из виду. — Кто-то предпочёл моё общество? Как приятно, вы мне льстите, леди, — ухмыляется Галпин, нависая надо мной. — Мечтать не вредно, — шаг вперёд. Долгожданная вода увлажняет раскалённую пустыню во рту, там были зыбкие пески Сахары, и язык прилип к нёбу. Минута. Готово. Резко разворачиваюсь, приседаю и вскакиваю. Кто-то захотел меня поймать? Куда тянет руки? Конечности коротковаты оказались, нечего зря надеяться. — Ты всегда так знакомишься с новенькими? Была о тебе лучшего мнения, — скептически поднимаю бровь. Скрещиваю руки и смотрю прямо в глаза. Подмечаю, что его зрачки увеличиваются, затопляют крыжовниковое море, что доныне плескалось в радужке. Галпин облизывает пересохшие губы и шепчет в самое ухо, опаляя то дыханием. Поразительно, но в нём нет так присущих парням зловонных запахов. — Нет, только с тобой. Тем более, кто-то явно задержался с питьём, — слова доносятся словно из тумана, слышны лишь наполовину. Что-то сегодня моя концентрация оставляет желать худшего. Надо больше заниматься, нельзя допускать даже малейшего проблеска отстранённости в неподходящее время. Фыркаю и ухожу. Чувствую напоследок нежное, даже в какой-то степени робкое прикосновение к плечу. Резко дёргаю плечами и разворачиваюсь. Нежданно, но перемену можно сократить. Что ж, драка с Галпиным окажется очень познавательной, я не сомневаюсь. Мой кругозор точно расширится, а знания в который раз применятся на практике.