Что написано пером

Мыслям у Кавеха в голове тесно, как птицам в клетке — они вьются нескончаемым потоком и каплями чернил падают на бумагу — высвобождаются от давящего насилия внутри черепной коробки, выползают из-под тяжелого пресса. «Дорогой дневник, сегодня я снова поссорился с аль-Хайтамом» «Дорогой дневник, сегодня мои волосы залили краской за ответ на практике по конструкции» «Дорогой дневник, сегодня мне исполнилось двадцать лет и я понятия не имею, что мне делать дальше» Бумага терпит все, что на ней написано, иногда режет пальцы в кровь, потому что Кавех выливает на нее слишком много всего. Дневник хоронится под кипой чертежей, как под земляной насыпью, достается на свет только в особенно тяжелые времена, чтобы снова перетерпеть злость, слезы и всю тяжесть удушающей юности. Терпит насилие со стороны однокурсников — цена за гениальность, терпит черту бедности — когда денег не хватает и приходится допускать периодические голодные дни, терпит неудачи в учебе и особенно долго терпит неудобную несвоевременную влюбленность. «Дорогой дневник, сегодня я облажался, потому что Хайтам идиот» «Дорогой дневник, сегодня я пялился на него всю пару, у него в затылке магнит» «Дорогой дневник, когда он тяжело вздыхает при мне, я беру это на свою совесть, потому что знаю, как сильно его раздражаю. Это взаимно» Сбоку на полях — наброски высоких башен, посередине — целая жизнь, мостом скрепляющая две страницы между собой. При переезде к аль-Хайтаму дневник теряется среди вещей, и как бы сильно к нему ни тянулся Кавех — не находится, будто исчерпал в себе силы слушать эту эмоциональную мясорубку. — …А в итоге? — Ничего. Я ждал его на крыльце до полуночи и подхватил легкую простуду, не успел доделать проект и заказчик потребовал вернуть часть предоплаты, — Тигнари слушает внимательно, вертит в пальцах чару с тонгбой — поблескивающий алкоголь облизывает железные стенки — пока они тихо перешептываются о всякой ерунде. — Ты не думаешь, что это немного жестоко? «Думаю», — хочется сказать Кавеху, — «Думаю, но ничего не могу с этим поделать. Был бы под рукой дневник, я бы расписал свою злость на три страницы» Проблема лишь в том, что злости у архитектора не остается — он видит ухмылку Хайтама на утро и спускает ему эту злую шутку, как спускает и другие глупые вещи, потому что на кухне приятно пахнет кхиром, а ученый Хараватата никогда не ест ничего сладкого. Когда Кавех расстроен неудачным проектом и безвылазно трудится над новым, сосед приносит гуавы — его любимые. Не нарезанные, конечно, много чести для архитектора. А когда в пятнадцатый день по лунному календарю ожидается звездопад, выводит полюбоваться на нити созвездий и сияние метеоров, объясняя это своими малозначительными причинами. Так и получается — Кавех смотрит на россыпь светил и чертит небесный атлас, а Хайтам стоит в стороне и смотрит на Кавеха с нескрываемым любопытством и жадностью, присущей любому человеку. «Дорогой дневник, я хотел бы полюбоваться с ним на звездный дождь в следующем месяце, но мы выпускаемся и курс астрономии заканчивается. Я уезжаю в Земли нижнего Сетеха, аль-Хайтам остается в лесу Авидья, вряд ли следующая встреча получится скорой» Дневник находит нового владельца в домашней библиотеке и вместо того, чтобы слушать, начинает говорить.