Новенькая

— Встать! Суд идёт!.. …Аня была обманчиво хрупка. Вздёрнутый нос, тонкие черты лица. Мелкие кудряшки волос, собранные в красивый пучок, от чего глаза казались чуть раскосее, чем на самом деле. Глубокий грудной голос привораживал, подчинял. Лишь только увидел впервые у школьной доски, пропал: — Новенькая?.. Опа! Месяцами не виделись: тренировки, сборы, соревнования. Дни ожидания были невыносимо долги, пусты и бессмысленны. Мои проделки — изощрённее, злее. А когда возвращалась, добрел и дышал только ею. Но… девочка-светлячок была слишком хороша для меня. Я же — неисправимый элемент — катастрофически плох для неё. Наши редкие встречи наедине всегда завершались ссорой. Якобы не имел на неё никаких прав. Девушка свободная, сама по себе. Павел из 10-го «б» очень даже ничего, а я… Недосказанность была говорящей. Она уходила пружинящей походкой. Выбившийся из пучка локон осуждающе пружинил в такт шагам. Застыв соляным столбом, обзывал себя последними словами. И бился потом, бился о стенку лбом, плющил костяшки кулаков — лю-блю! лю-блю! лю-?!. ...Блю! Аня, качнувшись, упала. Как в тумане мелькнул удивлённо-обиженный взгляд. В ушах до сих пор звучит оглушающе-тихий всхлип: «Так ничего и не понял…» *** — Суд приговорил… Не суд. Сам себя приговорил к мёртвой жизни.