Раз… три… пять… Много!

Для родов не бывает подходящего времени, но сейчас – когда они останавливаются в старом доме на окраине буквально на несколько часов – менее подходящего времени не придумаешь. Сережа все равно счастлив: у него восемь детишек, восемь замечательных лисят. И пусть теперь, когда звериная личина не туманит мозг, щенки слегка смахивают на крысят, они все равно самые-самые лучшие. Лисята покрыты темно-бурой шерсткой и на вид почти одинаковые, но это только кажется: если присмотреться как следует, можно найти отличия. Сережа вертит сонных, влажных после вылизывания и тяжелых от молока щенков в руках, осматривая и заодно определяя пол. – Вот этот, самый темненький, будет Асланом. А этот – с белым кончиком хвоста – Артур. А вот это девочка, уже в рыжинку, – Любава… Олег, швырнув в разведенный около дома костер окровавленные полотенца, садится рядом и откашливается. Бросив на него взгляд, Сережа запоздало замечает, что Олег какой-то хмурый. – Олег, ты чего? Не рад? – Ну конечно рад, что ты. Просто как-то… невовремя. И я не думал, что их будет так много. – Ну так я лиса, а не слон, – улыбается Сережа. – Скажи спасибо, что не двенадцать. – Да, понятное дело, просто… – Олег озабоченно скребет в затылке. – Нам спешить надо, и так придется сидеть здесь вдвое дольше запланированного. А у тебя только шесть сосков. – И что? – недоуменно хмурится Сережа. – Двое подождут своей очереди. Из бутылочки докормим, если что. – Время, – туманно говорит Олег. – Время… – потом протягивает руку и одним пальцем аккуратно гладит Артура по голове. Пожав плечами, Сережа возвращается к прерванному занятию. – А это тоже девочка, без хвостика родилась, ну это ничего… будет Леля. – Сереж, – снова перебивает Олег. – Они замечательные, правда… Но ты… Ты лучше пока имена им не давай, окей? Сережа снова хмурится. Олег как будто не в себе. Тут Сережа вообще-то рожал – да, у лис процесс всяко попроще, но все-таки. А загоняется почему-то Олег. Но мерцает в его взгляде нечто такое, что заставляет Сережу согласиться. – Окей, как скажешь. Подождем, пока устроимся понадежнее, да? – Именно, – Олег целует его в лоб. – Отдыхай, ты намаялся. Но перед тем, как превратиться обратно в лиса, Сережа мысленно довершает начатое. Где это видано, чтобы дети без имен ходили? Темненький – Аслан, с белым кончиком хвоста – Артур, апельсиновая девочка – Любава, девочка без хвостика – Леля, мальчик с черным ремешком на спине – Адам, девочка в белых чулочках – Лана. А вот эти двое мальчишек совсем одинаковые, только на носике у одного едва заметная черная точка. Оба помельче и послабее остальных. Они родились под самый конец, с последышами такое бывает. Олег и Давид. Чтобы крепкими росли, в отца и деда. Олегу будет приятно. – Но пока мы ему не скажем, – заговорщицки шепчет Сережа лисятам и превращается. Лис умывает теплые комочки. Он не умеет считать так, как умеют люди, но все равно понимает, что у него целая куча замечательных детишек – раз… три… пять… Много! Он спит крепко и сладко, ничего не боясь и ни о чем не тревожась. Олег их защитит. * Сережа просыпается утром от громкого недовольного писка: Олег отнимает детенышей от сосков. Ощутив свободу, он превращается еще в полусне. – Ну что вы развопились, жадины, – укоризненно бормочет Олег. – Полночи жрали, лопнете сейчас. Сережа с улыбкой потягивается. – Утро, Сереж, – скороговоркой здоровается Олег, складывая лисят в маленькую мягкую сумку, застеленную свитером. – Завтракай, одевайся – и пойдем. На полу стоит тарелка с лазаньей. Полуфабрикаты они везут с собой: на готовку у Олега нет ни времени, ни продуктов. Но у Сережи все равно текут слюнки: он не ел со вчерашнего утра. Только сначала нужно проверить, как там дети. Сережа заглядывает в сумку. Аслан, Артур, Адам – есть. Любава, Леля, Лана – есть. Стоп, шестеро. А где?.. – А где Да… – Сережа успевает придержать язык. – Где двое младших? Защитные бортики импровизированной лежанки высокие. Новорожденным через них никак не перебраться. Сережа в панике ощупывает складки подстилки, шарит взглядом по дощатому полу. Уползли? Провалились в щель? Черт, надо обыскать дом! На плечо опускается тяжелая рука. – Сереж, перестань, – мягко говорит Олег. – Все в порядке. Он издевается, что ли? – Какое «в порядке», Олег? У меня дети пропали! – Никто никуда не пропал, все здесь. – Но… – Шесть сосков – шесть щенков. Не нужно тратить время и кого-то ждать. Да и бутылочки у нас нет. – Ты… – бормочет Сережа, холодея. – Олег, ты что… – Они слабенькие были, Сереж, – продолжает Олег все тем же мягким, успокаивающим голосом. – Их от сосков отталкивали. Лечить и выхаживать их некому и некогда. Смотри, как хорошо шестеро в сумку помещаются. Рядком, как доминошки. Будь их больше – кого-нибудь бы задавили ненароком. – Но… но… как… – А вот так, Сереж. Закончится все это, родишь хоть дюжину, хоть три раза по дюжине. Дети в дом, счастье в дом, – Олег хлопает его по щеке. – Ты не переживай, вот, ешь лазанью. Сережа глотает лазанью и слезы. Когда еды на тарелке остается совсем немного, опомнившись, пристыженно спрашивает: – А ты? Олег, оставить тебе кусочек? Олег смотрит на него спокойным цепким взглядом. – Спасибо, Сереж, не надо, кушай все. Я перекусил ночью – еще не проголодался. * Очередная импровизированная лежанка в очередном временном убежище. Темненький – Аслан, с белым кончиком хвоста – Артур, апельсиновая девочка – Любава, девочка без хвостика – Леля, мальчик с черным ремешком на спине – Адам, девочка в белых чулочках – Лана. И… и… Сережа, захлебнувшись горем, превращается. Лис безмятежно умывает теплые комочки. Все хорошо, ведь у него целая куча замечательных детишек – раз… три… пять… Много!