Омские Cумерки

Бэлла очнулась утром с дикой болью в голове и сушняком во рту. Когда изображение обрело чёткость, девушка поняла, что она уже не на вписке: обшарпанные двухцветные стены, лампы дневного света, десять кроватей в небольшой холодной комнате, скрипучая раскладушка под жопой — да, это уже ставшее знакомым урологическое отделение городской больницы. Бэлла периодически лежала здесь с гноящимися фурункулами на уретре, но в этот раз она была удивлена, ведь привычного жжения при ссанье не наблюдалось, почему она здесь? — А, Бэлла, — открывая дверь с ноги, в палату вошёл Карлайл Калленян, врач урологического отделения, который никогда не застёгивал верхние три пуговицы своей рубашки, — вижу ты проснулась. Ох и ночка была… — он махнул головой на пластиковый таз, стоявший около кровати Бэллы, который доверху был заполнен тёмной жидкой рвотой. — А… почему я здесь? — недоуменно просипела Бэлла, скрипя высохшими голосовыми связками. — А, да это Чарли похлопотал, чтобы ты ко мне попала. — Так а что случилось? — А ты не помнишь? На вашей вписке начался пожар, и ты надышалась угарным газом. Какой-то долбаёб у вас там решил развести костёр прямо в доме, — Карлайл покрутил пальцем у виска и засмеялся. — Да уж… — вздохнула Бэлла, — нихуя себе… — Ты как? — спросил у неё Карлайл, — жалобы есть? — Ну, голова болит. — Тошнит? — Да вроде нет… А можно этот таз убрать? — спросила девушка, — от него дико воняет. — Ну если ты хочешь… ЗИНА! — рявкнул Карлайл, повернувшись в коридор, — БЛЕВОТИНА! Его голос многократно эхом отразился от голых стен, пока не достиг уха тучной старой медсестры, которая кряхтя встала с кресла где-то в глубине коридора, и все молча слушали её шаркающюю походку, медленно приближающуюся к палате. Она флегматично оглядела помещение в поисках единственного таза и двинулась к кровати Бэллы. Видно было, что передвигаться ей было тяжело, то ли от возраста, то ли от веса, то ли от того и другого сразу. Зина нагнулась за тазом и разогнулась с ним в руках. Всё бы ничего, ведь Зинаида делала это уже тысячи раз и в данный момент вообще была на автопилоте и думала совсем не о больнице, не о гнилостном запахе испражнений, и не о симпатичном армянине враче, а о целом «Камазе» навоза, который она заказала на субботу для своей рассады, но у судьбы были другие планы, и нога Зины заскользила на ошмётках жирной рвоты Бэллы, и, перемахнув через голову целый сосуд, бедная медсестра со всё тем же кряхтением опрокинула его на соседнюю койку, чем заставила Карлайла гомерически засмеяться, так что он даже заплакал и схватился за живот. — Ёб твою мать! — закричала худощавая женщина с пожёванными волосами, на койку которой пришёлся этот смердящий снаряд, — что тут у вас происходит?! — верещала она, грубо вырванная из сладкой дремоты. Потревоженная масса тут же испустила неистовый аромат забродившего мяса, от которого приступ тошноты ощутили все присутствующие. — Зина, блядь, открой окно! — всё ещё смеясь, гаркнул Карлайл на медсестру, а сам невольно прикрыл нос и сдержал приступ рвоты. — Но, Карлайл… — Зина показала обрыганные руки. — Давай, быстро! — он энергично махнул рукой. Зина подчинилась и, когда семенила мимо врача, получила от него дружеского пендаля. Зина открыла окно и жалобно посмотрела на Карлайла, который кивнул головой в сторону двери, позволяя Зине, наконец, умыться. Сам Карлайл последовал за ней. — Я пожалуй пройдусь, — бросила Бэлла, не в силах выносить запах. Она встала с койки и пошла в коридор, ловя в глазах вчерашние вертолеты. Несколько человек из палаты последовали её примеру, оставляя лежачих больных наедине с удушающей вонью. В конце коридоре она увидела Эдварда, который разговаривал с Карлайлом. Их голоса были едва различимы за приглушёнными голосами людей в коридоре. — Прямо вот так, высосал через хуй? — удивился Эдвард. — Прикинь, какой пиздец, — невесело ухмыльнулся Карлайл. — Думаешь, Вольтурины как-то причастны? — Хуй знает… эти гады постоянно что-то замышляют, — Карлайл прищурился. — Карл… — обратился Эдвард. — …айл, — закончил Карлайл после паузы своего сына. — Да, Карлайл… мне кажется, нам нужно дать им бой, — решительно сказал Эдвард. — Слушай, Эд… ты же знаешь, я никогда не был против хорошего махача, но… с этими цыганами Вольтуриными… с ними так не получится. Это кажется, что они там все доходяги, но внешность обманчива. На самом деле они очень сильны и не только сами по себе, но и своими связями… нам тут даже Чарли не поможет со своей омской прокуратурой. — Эдвард, — подошла к ним Бэлла и прервала их разговор. — Бэлла, — немного улыбнулся Эдвард, — как ты? — Как я? Я нормально… А… что вчера было? Ты был на вписке? — Э-э-э, — замялся Эдвард, проводя рукой по шевелюре и вызывая перхотный снег, — не-е-ет… меня же не звали, — он неуклюже улыбнулся и пожал плечами. — Как же, я же помню тебя… — Бэлла посмотрела в пол, пытаясь понять, был ли это сон или нет. — Да ты выпила, дурочка, — засмеялся Эдвард. — Не пизди! — злобно, исподлобья посмотрела на армянина Бэлла, — я хоть и нажралась, но всё прекрасно помню… Что… Ты ведь нас всех спас… — старшеклассница округлила глаза, — точно! Ты там был и спас нас от пожара… Бэлла сделала паузу. Она уставилась в пол, а её глаза метались, будто воспоминания были записаны на магнитную плёнку, а кассету уронили в унитаз, и теперь Бэлла медленно и осторожно отматывала слипшуюся плёнку назад, пытаясь разглядеть смазанные образы из прошлого. — Ты потушил пожар! — посмотрела на Эдварда Бэлла, — ты выссал буквально тонну воды! Но как это возможно?! — Да нет, у меня в руках был пожарный гидрант, Бэлла, ты просто не помнишь. — Если ты называешь свой хуй пожарным гидрантом, то я в ахуе! Не делай из меня дуру, Калленян, я прекрасно помню, что ты нассал на огонь, и всё потухло. — Да я просто… растерялся и вспомнил как в детстве мы поджигали кошек и сразу тушили их «по-пионерски». — Ебать ты живодёр ебаный! — Бэлла ударила его кулаком в плечо. — Знаю-знаю… но это было давно, сейчас я таким не занимаюсь, — Эдвард слегка улыбнулся, — ты преувеличиваешь размеры пожара. Я просто потушил небольшой костёр. — Пиздёжь! Как ты оказался там, на вписке? Ты не собирался приезжать! — Да, Бэлла, к чему эти допросы? — Отвечай! Я же вижу ты меня обманываешь! — Да я это… — он снова провёл рукой по волосам, — по делам мимо ехал просто. — Эдвард, — она остановила армянина, дотронувшись до его руки, а её голос потеплел, — ты от меня что-то скрываешь… Но скажи мне правду… Люди не могут ссать так, как ты… И моча у них на вкус другая… Кто ты? Эдвард молча стоял и смотрел Бэлле прямо в её большие и выразительные глаза, явно борясь с собой. — Извини, Бэлла… но тебя ждёт разочарование, — бросил Эдвард наконец. На этом он просто развернулся и ушёл прочь, у самого выхода громко пёрнув в пустоту.