Постучи в мою дверь

«Чжань-гэ, ты свободен в выходные?» – приходит в пятницу вечером сообщение в вичат. Сяо Чжань как раз недавно вернулся со смены в магазине и занят игрой в телефоне, сидя на стуле с ногами. Любовь к различным играм – единственное, что осталось у него от учёбы на айтишника, хоть и с самой учёбой как таковой не сказать чтобы связано. Его друг Бай Шу, уже много лет работающий в сфере гейм девелопмента вместе со своей женой, в своё время посвятил его в увлекательные подробности того, как создаются эти игры, как работают их алгоритмы, и Сяо Чжаню до сих пор интересно проверять всё на себе. Иногда, прямо как сейчас, он скучает по присутствию Бай Шу в Чунцине, возможности сходить к нему в гости. У него дома всегда было много необычных вещей и игр, и всегда очень весело – однажды Бай Шу собрал выброшенный кем-то разломанный Nintendo Switch, а потом они играли в него всю ночь, раздражая его жену. А в другой раз уже она сама смеялась вместе со своим мужем, наблюдая за Сяо Чжанем, одетым в шлем виртуальной реальности, шатающимся во все стороны под программу с американскими горками. Но уже какое-то время Бай Шу был у Сяо Чжаня только в лентах обновлений разных приложений, в переписках в вичате, которые становились всё короче, в звонках от силы раз в пару месяцев. Другие университетские приятели и старые друзья тоже, почти все, покинули Чунцин, со многими общение сошло на нет. Конечно, оставался Чуюэ – более того, они вместе играли в театре – но он всё время был очень занят, работая ещё и певцом в одном из местных баров. И, хоть и говорил, что всегда будет рад Сяо Чжаню там, тот не отличался любовью к подобным заведениям и предпочитал оставаться дома. Мысли о Чуюэ и их труппе невольно приводят и к бывшей девушке. Сяо Чжань даже не удивляется, когда понимает, что совсем не скучает по Ли Цинь. И вовсе не потому, что видит её почти каждый день на работе. Хоть они и встречались довольно долго (по его меркам, не по меркам нормальных людей), их отношения были гораздо больше похожи на взаимовыгодное сотрудничество, чем то, что сейчас между ним и Ибо. Когда они сыграли в паре в одной из постановок, пусть даже у персонажей ничего не получилось, ведь героиня Ли Цинь должна была остаться с главным героем, которым, конечно же, был не Сяо Чжань, оба подумали, что в жизни это может сработать. И оно работало, но чем дальше, тем больше Ли Цинь казалась ему просто родственницей. И вот теперь эта родственница стала дальней, а Сяо Чжань не чувствовал уже ровным счётом ничего. Запоздало до Сяо Чжаня доходит, что сообщение от Ибо в их диалоге горит прочитанным, а он завис и не может ответить уже пятнадцать минут, пока думает обо всех этих людях в своей жизни. Что ж, почему бы и нет? До наступления сентября, которого он ждёт как манны небесной, осталось всего несколько дней, а до конца подработки в Family Mart – несколько смен. Он очень даже «за» провести время вместе с Ибо. Сяо Чжань признаёт, что, как бы он иногда ни возмущался, как бы ни вопрошал, зачем влез в эти отношения, его всё устраивало. Если совсем честно, то Ибо был замечательным. И Сяо Чжаню стоило быть добрее к нему. «В субботу вечером и в воскресенье до обеда, – наконец, отвечает он. – Есть предложения?» «Да, но это сюрприз, – за сообщением следует коварно ухмыляющийся стикер. Сяо Чжань делает ему страшное лицо. – Я приду к тебе домой?» «Приходи». Пусть всё просто идёт своим чередом. *** Сяо Чжань даже дом прибирает. Возвращается со смены раньше обычного и, в кои-то веки, ненадолго устраняет вечный художественный беспорядок – знает, что всё вернётся на круги своя в самые ближайшие дни. Его квартира больше, чем у Ибо, есть даже отдельная кухня и нормальная кровать вместо дивана. Сяо Чжань пытается убедить себя, что у Ибо всегда чисто только поэтому, и сам с себя смеётся. В итоге он успевает сделать всё, что захотел, и остаётся весьма довольным результатом. Когда раздаётся звонок, Сяо Чжань открывает дверь, на ходу перехватывая у появившегося на пороге Ибо коробки с пиццей – он едва балансирует их на одной руке, второй прижимая к себе две больших бутылки с колой. Сяо Чжань проходит в комнату, сваливает коробки на низкий столик – снова угощение с работы Ибо, за которое тот не возьмёт денег, а значит, нужно будет накормить его в следующий раз. Насколько же привычным становится планировать такие «следующие разы». – Будем что-нибудь смотреть? – спрашивает Сяо Чжань, когда Ибо проходит следом. – Будем праздновать, – заявляет тот, засовывая руки в карманы своих широких штанов и покачиваясь на пятках. Помнится, он хотел сделать какой-то сюрприз, и вот теперь создаёт интригу, всем своим видом говоря «давай, спроси меня, о чём речь», но Сяо Чжань этого делать не собирается. – Хорошо, будем, – отвечает он, ухмыляясь и видя, как Ибо в ответ на это начинает притворно злиться. Сяо Чжань хочет пройти мимо, чтобы принести бутылки с напитками, но Ибо тянет к нему свои лапищи и пытается пощекотать. Сяо Чжань не позволяет, изворачиваясь, одной ногой даёт Ибо под зад и одновременно отпрыгивает в сторону на другой – как хорошо, что они у него длинные. Угрожающе скалится, на что Ибо поднимает руки в сдающемся жесте. – Я понял, понял, – говорит он вслед уходящему Сяо Чжаню, а тот задаётся вопросом, что же такое он понял. «Надеюсь, не то, что я и правда боюсь щекотки». Он берёт одну бутылку колы, достаёт из холодильника спрайт и возвращается. – Воу, Чжань-гэ, ты же не любишь спрайт, – восклицает Ибо, который уже сидит на полу около столика, как ни в чём не бывало. – Для меня заготовил? – А ты же не любишь колу, так чего с ней пришёл? – Сяо Чжань отвечает вопросом на вопрос и добавляет: – Не всё же одному тебе быть идеальным парнем. Ибо расплывается в довольной улыбке и хлопает ладонью по напольной подушке рядом с собой – стоит Сяо Чжаню сесть, как он прижимается к нему тёплым боком. Сяо Чжань и подумать бы не мог, что Ибо на самом деле настолько тактильный и такой любвеобильный. В повседневной жизни он частенько выглядит задумчивым и отстранённым, с людьми осторожничает и совсем мало улыбается. – Так что мы празднуем? – наконец, сдаётся Сяо Чжань. – Я думал, вы уже не спросите, господин Сяо, и мы так и будем просто есть пиццу и смотреть телевизор, – говорит Ибо, а Сяо Чжань хмыкает – просто у них никогда не получалось, чем заняться они находили всегда. – Мы празднуем конец лета! Сяо Чжань прыскает. Ибо сейчас серьёзно? Он кроме шуток идеальный парень – даже из такого решил сделать праздник. Праздник для него. Сяо Чжань резко вгрызается в кусок пиццы. – Я так понимаю, ты «за»? – Ибо смотрит, как тот жуёт. – Я жил в ожидании этого праздника, – говорит Сяо Чжань и принимается за следующий. Ему нужно срочно заесть эти странные ощущения в своём животе. Ибо одобрительно кивает и тоже вгрызается в пиццу, разом откусывая половину куска. Наевшись вдоволь, он сползает на пол и кладёт голову на колени Сяо Чжаня. Тот не возражает – он цедит колу через трубочку, глядя одновременно в телевизор и в никуда. – Знаешь, я даже разделяю твою радость по поводу конца лета, – говорит Ибо. – Думаю, вот, в сентябре дети выйдут с каникул, и, может быть, у меня получится найти себе учеников на индивидуальные занятия танцами. – Ммм, – отзывается Сяо Чжань, булькая в стакан. – Звучит неплохо. – Так забавно, конечно. Ещё год назад я сам был студентом и хотел, чтобы лето не кончалось, мне никогда не хватало двух месяцев каникул на все мои планы. Но теперь я тут, в отношениях с бывалым работягой, и посмотрите, что со мной стало! – Ах ты, – Сяо Чжань с громким ударом ставит стакан на стол, и Ибо вскакивает с пола раньше, чем тот успевает до него добраться. – Иди сюда, маленький засранец, сейчас получишь! Ибо, хохоча, убегает на кухню, но Сяо Чжаню откровенно лень его преследовать. Он удобнее вытягивает ноги под столом и откидывается назад на руки. Вернувшись с новой бутылкой спрайта, Ибо убеждается, что на него не собираются напасть – Сяо Чжань видит это боковым зрением – и берёт пульт, чтобы переключить канал. На какой-то кабельный с кей-поп клипами. И Сяо Чжань мог бы подумать, что всё это время Ибо пил вовсе не спрайт, глядя на то, как он пускается в пляс под песни девчачьих групп. Начинает со столпотворения с Produce 101 и заканчивает Black Pink, наставляя на Сяо Чжаня пальцы-пистолеты, и тот не знает, посмеяться ему или упасть лицом в стол. Потому что, кроме шуток, Ибо двигается просто обалденно, лучше, чем любая из девчонок в телевизоре. И пока он продолжает сходить с ума, Сяо Чжань делает себе мысленную пометку, что обязательно должен заглянуть к нему на репетицию. Он наверняка пожалеет об этом после, но если не сделает этого – пожалеет тем более. Когда Ибо выдыхается, Сяо Чжань изрекает, что пришло его время, и включает песни из своих мобильных игр. Ибо пытается прочитать японское название, попутно изучая изображённых на экране анимешных девчонок. – «Лето, не кончайся»*? Это ты опять сам себя троллишь? Ай-да Чжань-гэ! – он опускается рядом, дышит чуть тяжело после своих плясок, но на удивление даже не вспотел. Сяо Чжань искренне завидует. – Эта песня – одна из моих врагов, я пока не прошёл её на мастер уровне, – говорит он в своё оправдание. Ещё какое-то время они слушают песни из Love Live!*, и Ибо попутно выспрашивает, кто из героинь наиболее симпатичен Сяо Чжаню. Ему кажется, что обе девочки, которых тот называет, выглядят на одно лицо, и Сяо Чжань закатывает глаза – ничего, мол, ты в этом не понимаешь. А потом Ибо тянется одной рукой к пульту, выключая телевизор, а вторую кладёт Сяо Чжаню на бедро. Сжимает и стреляет глазами в сторону кровати. Сяо Чжань смеётся, послушно поднимаясь следом за ним. Почему-то у него такое хорошее настроение, которое не проходит даже утром. Ибо, распластавшийся на его груди и мешающий дышать, от чего он, собственно, и проснулся, совсем не раздражает, более того – Сяо Чжаню хочется зацеловать его, а потом, возможно, ещё и отсосать. А ещё хочется, чтобы Ибо подвёз его до Family Mart на своём мотоцикле. Наверное, всё дело в долгожданном конце лета? *** С трудом нащупав на прикроватной тумбочке свой телефон, Сяо Чжань подносит его к лицу, смахивает будильник и широко раскрывает глаза, глядя на цифры на экране: первое сентября. Весь сон разом как рукой снимает. Чёрт возьми, он дожил. Это проклятое лето наконец-то закончилось, и ему больше не придётся работать в Family Mart, по крайней мере, он на это искренне надеется. С улицы уже не так жарит – и правда, наступил сентябрь. Сяо Чжань радуется вдвойне. Он вечно недоволен жизнью, но иногда может найти настоящее счастье в таких мелочах. Например, в том, что теперь будет меньше потеть. В колледж Сяо Чжань приходит раньше времени, осматривает свой кабинет, складывает вещи в стол и садится за него. Ощущения странные, он успел от этого отвыкнуть. В помещении слабо пахнет краской – видимо, летом обновили стены. Какого цвета они были раньше? Он не помнит, но искренне рад снова здесь находиться. И не потому, что не хватало денег от этой работы, а потому, что она ему действительно нравится. Ему нравится, и у него – он надеялся, что это правда так – получается преподавать. Студенты, кажется, любят его. И всё это делает его жизнь более полноценной, насыщает новыми красками. Участники кружка актёрского мастерства заваливаются в кабинет почти все сразу, одной огромной кучей. Сяо Чжань пытается незаметно пересчитать их и довольно подмечает – все на месте, никто не бросил. Вот только новеньких пока нет, но и рано ещё для этого. – Сяо-лаоши! – восклицает один из самых активных ребят, Ся Чжигуан. – Мы рады снова вас видеть! – Я тоже очень рад, – говорит Сяо Чжань, не сдерживая улыбки. Да и ни к чему в такой момент быть серьёзным преподавателем. На занятии они разбирают небольшую сценку и разыгрывают её по ролям. Сяо Чжань периодически останавливает своих учеников, поправляя, показывая, как сыграл бы сам. И в какой-то момент расходится, не сразу понимая, что все взгляды обращены на него. Он даже пугается и переводит глаза на скрипт – не ошибся ли где? – Лаоши, не сочтите за грубость и не поймите неправильно, – осторожно начинает Чжао Лэй. – Думаю, вы сами знаете, что классный, и всё такое. Но. Почему вы ещё здесь? – Да, почему не блистаете на сценах Шанхая или Пекина, ведь именно там вам самое место, – поясняет вопрос друга Янь Сюйцзя. Сяо Чжань пытается проглотить комок в горле. Получается весьма удачно, и он снова улыбается, ничем не выдавая своих истинных эмоций: – Если я уеду, кто же будет вас учить? Парни дружно задумываются и, почти вторя друг другу, говорят что-то вроде: «И то верно!» и «Нам повезло!». Они смеются, и Сяо Чжань смеётся вместе с ними. – Спасибо, лаоши, – говорит Чжигуан, – что вы здесь и учите нас. На самом деле не им всем повезло с таким как Сяо Чжань, а ему повезло с ними. Он дорожит этой работой и каждым из этих чудесных ребят. «Как первый день на старом месте?» – пишет ему Ибо ближе к вечеру. «Неплохо. Дети не разлюбили меня за лето». «Это нужно отметить». Ох уж этот Ван Ибо. Сяо Чжань дорожит и им тоже. Он думает, что, несмотря на некоторые огрехи, в данный момент его всё устраивает. У него есть нормальная работа (две), где его ценят (скорее одна), есть отношения, которые устраивают. Ему всегда есть, чем заняться, и он искренне не понимает тех, кто вечно ноет, мол, нечего делать. Такие люди встречались ему всю жизнь, и иногда он им даже завидовал, но сам отдыхать не умел категорически – сейчас его мог заставить расслабиться только Ибо – и он бы ни на что не променял свою занятость. *** Выйдя с репетиции, Сяо Чжань обнаруживает пропущенный звонок от Бай Шу. Его друг как раз со дня на день должен переехать из Кореи в Японию вместе с женой. Им обоим предложили там работу на более выгодных условиях, и причин не согласиться просто не было. Сяо Чжань кривится, вспоминая слова мамы. Она вообще не может слушать о Бай Шу, никак не комментируя, какой он молодец, какой оказался сознательный, несмотря на то, что на пару лет младше Сяо Чжаня, как замечательно устроил свою жизнь. И жена у него что надо, вот бы Сяо Чжаню тоже такую, но где же взять, небось, все годные девушки заняты уже. Вот только он сам совсем не завидовал. Ни чуточки. Ему было почти 29 лет, но он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что не готов ни к браку, ни к детям. Да что там – не готов даже к серьёзным отношениям. Но, несмотря на это, почему-то постоянно в каких-то отношениях оказывался. Ибо был прав, так правда легче переживать весь пиздец, и не одиноко. Кстати о Ибо, может, рассказать про него маме, чтобы она отстала со своими жёнами? С другой стороны, она ещё больше в нём разочаруется. Про реакцию отца и кучи тёток по его линии Сяо Чжань тем более старается не думать. Интересно, если бы ему нравилась айти сфера так же, как Бай Шу, если бы он не помешался на этом театре, он бы сейчас тоже счастливо жил где-то заграницей, получая приличные деньги? В итоге он сам и есть первопричина всех своих проблем? Сяо Чжань трясёт головой, пытаясь силой выбить оттуда совершенно ненужные сейчас мысли, и набирает номер. – Привет! Извини, работал. – Ничего, теперь можешь говорить? – Могу, а ты? – И я. И тебе привет. Он подозревал, что всё идёт к этому. Обычно Бай Шу звонил, если ему требовалось пожаловаться или излить душу, и Сяо Чжань, в общем-то, был не против. Он знал практически всё о проблемах Бай Шу, если они у него были, ведь являлся тем, кому тот доверял едва ли не больше всех – в конце концов, они уже столько лет знакомы. В свою очередь, Бай Шу тоже знал о Сяо Чжане то, чего не знали многие другие, так что ему нечего было стесняться перед другом. Но он всё равно ощущал себя странно зажатым и предпочитал не распространяться в ответ о своём личном. Наверное, это чувство собственной неполноценности? Так вот, Бай Шу жаловался на мать, что та опять сетовала, мол, уезжаете ещё дальше, чтобы я точно до вас не доехала и загнулась здесь в одиночестве. Сяо Чжань понимает и одновременно не понимает её – радовалась бы, что её сын такой успешный и в любой стране нарасхват. Он не успевает продолжить эту мысль, когда Бай Шу спрашивает: – А ты как со своими, все долги закрыли? Сяо Чжань старается как можно более незаметно, но глубоко выдохнуть. – Нет. Ты же знаешь, что мы в прошлом году отцу машину купили. Старая готовилась развалиться на ходу, нужно было срочно поменять. – А, ну да, – Бай Шу понимающе хмыкает. – Нам ещё тоже платить ипотеку за квартиру в Чунцине, хотя уже не понятно, зачем она вообще нужна, если в ней некому жить. Мы все справимся, Чжань-Чжань. – Да куда уж мы денемся, – Сяо Чжань понимает, что замер на одном месте и просто стоит пинает бордюр. Нужно прощаться, иначе он опоздает на собеседование, подработку по результатам которого очень надеется получить. *** Сяо Чжань сидит в их любимой Yoshinoya и ждёт Ибо на любимый дешёвый ужин, за который они так и продолжают платить по очереди. Ибо задерживается, и это на него не похоже. Точнее, не похоже то, что он не предупреждает об этом, он обязательно нашёл бы время скинуть короткое сообщение, если репетиция вдруг затянулась. Обычно Сяо Чжань остаётся спокойным в таких ситуациях, но сейчас чувствует даже не раздражение, а волнение. И в этот самый момент у него вибрирует телефон. Он отвечает не глядя, потому что знает, кто ему звонит: – Ибо, что слу… – Это Сяо Чжань? – спрашивает женский голос на другом конце. Сяо Чжань нервно сглатывает. Что за… – Полагаю, что да, – продолжает голос, не дождавшись ответа, и Сяо Чжань поспешно и невпопад угукает. – Вас беспокоит Мэн Мэйци, мы с Ибо вместе танцуем. А с вами пересекались в театре пару раз. Сяо Чжань помнит. Он слышал о ней не единожды – подруга детства Ибо, вместе с которой они сюда приехали. И раз она звонит ему с телефона Ибо, это может значить только… – Что с Ибо?! – восклицает Сяо Чжань, подскакивая на ноги и ударяясь коленкой о стул. Наверное, даже Мэйци это услышала. – Не переживайте, думаю, ничего серьёзного. Но у него жар, и он в полуобморочном состоянии. А от неотложки отказывается, говорит, платить нечем. Я бы отвезла его домой на такси, но я – хрупкая девушка, а у него на это есть парень, – Мэйци завершает свою речь с нотками вызова. – Я сейчас приеду, пожалуйста, дождитесь меня в театре, – говорит ей Сяо Чжань, уже выбегая из кафе.