сокровище в твоих руках

Берестовый запах страниц наполнял лёгкие Тигнари, пока он увлечённо читал 51-й том по ботанике «100 способов накричать на бугенвиллию или пособие по уходу за зелёными». Однако на краю его сознания развевались белые, выжженные пустынным солнцем волосы и блестели янтарные глаза. Он скучал по Сайно, как ни по кому другому в своей жизни. Их сегодняшняя встреча была крайне долгожданной. Ночь стояла прохладная и влажная, скользкий, ядовитого цвета мох свешивался с массивных ветвей раскидистого древа, под которым сидел смотритель. Бледный лик луны утащили грузные лапы туч — самое удачное время для охоты. Лишь тёплый свет фонаря разгонял тьму. Тигнари невольно расслабляется, всё ещё думая о встрече и, против воли смущаясь, руками стыдливо прижимает уши к голове в тщетных попытках скрыть лёгкий румянец. — Сиди смирно, иначе прирежу. Чёрт. Тигнари несвойственно себе допустил неосмотрительность. Его поймали в засаду наёмники. Неужели Сайно настолько завораживает, что потаённые мысли о нём притупляют слух и осторожность? Четыре рядовых наёмника стояли перед Тигнари, среди них смуглая девушка с топором смотрела на него особенно кровожадно, осклабив клыки. Главарь приставил к бледной шее, рядом с пульсирующей жилкой, электрическое лезвие алебарды, отдающее угрозой и холодом. — Выдай слабость махаматры, и мы тебя не тронем. Не только сохранишь жизнь, но и получишь невиданные сокровища. Тигнари не удержался от язвительной усмешки. — Вы правда настолько глупы, чтобы требовать подобное? Нелепость. — Ты здесь в невыгодном положении, — покалывающее разрядами лезвие зацепило кожу рядом с артерией, пуская струю горячей крови. — Выбирай слова, иначе умрёшь. — Отнюдь, это вы в невыгодном положении. Внезапно главарь застыл, не в силах пошевелиться: наёмники слишком поздно заметили подвох. Тигнари, пока отвлекал их диалогом, достал из рукава парализующий дендро раствор, выплеснув его содержимое на землю рядом с врагом: никакая одежда не спасёт от подобного. Рукой оттолкнув лезвие, Тигнари хватает свой лук и, преодолевая жгучую боль, выпускает 6 стрел-лиан в противника. Между тем правосудие Сайно из тени настигает рядовых быстрее молнии, — лучник и владелец кинжала сдались сразу. Однако девушка с топором оказалась на редкость быстрой и упорной в своей жажде крови. Сайно лишь на миг отвлёкся, бросив обеспокоенный взгляд на окровавленную руку смотрителя леса, и топор тут же задевает смуглую щёку. Махаматра едва успел задержать копьём топор, иначе его лицо бы разрубили напополам. — Так вот она — слабость устрашающего махаматры! — истерический смех бьёт по ушам. Сайно, более не мешкая, расправляется и с ней. Главарь же не успевает блокировать атаку Тигнари из-за парализующего яда. Он на земле, алебарда конфискована. Лязг оружия и брань врагов стихли, уступая место стрекотанию цикад и тишине звёздной ночи. — Похоже, это люди, нанятые академией, — тяжело дыша, сообщает Тигнари. — Посмотри на знак древа на шее главаря. Сайно напряжённо молчит, стискивая всё ещё чуть электризованное копьё. Багряная кровь стекает с подбородка, но в медовых глазах отражается лишь беспокойство за друга. Он дрожаще берёт ботаника за руку. — Пойдём домой. Там поговорим. На столе горел забранный с поля боя фонарь, и Сайно заботливо, почти невесомыми касаниями обрабатывал руку фенека, сосредоточенно хмурясь. Длинные уши выдали хозяина с головой, чуть прижавшись к голове, и жар смущения прилил к щекам Тигнари. — Кхм. Я думаю, достаточно. Теперь я смогу обработать твою рану, — назидательно сказал он, пытаясь скрыть трепетное волнение. — Закрой глаза. Сайно безропотно выполнил указания, оставшись абсолютно уязвимым перед Тигнари. Безоружный и временно незрячий. Трогательное и редкое доверие, особенно для махаматры. Пока смотритель накладывал заживляющую мазь, послышался тихий голос: — Я обещал дружескую встречу, но опоздал и не смог защитить тебя от ранения. Эта драка могла стоить жизни. Я был причиной, почему на тебя напали. Мне… очень жаль. Если ты не захочешь больше видеться, то всё в порядке. Я понимаю. Тигнари, застыв со смуглым лицом в руках, ошеломленно смотрел на трепещущую паутинку век и на сухие губы, впитавшие в себя тихое прошение. — За что извиняешься? Со мной всё в порядке, и это вовсе не твоя вина. Академия неустанно пытается завладеть твоей силой в корыстных целях, но не может напрямую так поступить. Поэтому присылают наёмников. Вполне логично, — Тигнари беспокойно дёргает ушами, решаясь, наконец, признаться. — И ещё… ты для меня много значишь, невероятно много. Я хочу проводить с тобой время, неважно, сколько таких засад ещё будет в будущем. — Они предлагали тебе сокровища, которые и не снились, если не брать в расчёт жизнь. — Сокровище уже в моих руках, — нежно шепчет смотритель, словно сакральную тайну. Тягуче-чувственные слова заполнили золотой полумрак хижины, и Сайно едва не задыхается, когда до него доходит смысл сказанного. Наощупь осторожно притянув Тигнари за плечи, он решительно впивается в мягкие губы. Смотритель мягко отвечает на поцелуй, оглаживая горячую смуглую щёку. Прямолинейная нежность махаматры заставляла кожу гореть, а сердце лопаться от кипящего удовольствия. Запах палящего солнца, горячего песка и влаги оазисов, в прозрачном лике которых отражалась россыпь звёзд — всё это жило в самом естестве Сайно, словно он сам был пустыней, но куда более мягкой, щадящей. — Я тоже люблю тебя, — чуть отодвинувшись и глядя в карие, плавно переходящие в малахитовый, глаза, тихо проговаривает Сайно и ласково целует костяшки бледных пальцев. Их сон был золотой дрёмой под милосердной вуалью ночи: ласка лилась с их языков, и доверие обвивало кольца рёбер. Сокровище в наших с тобой руках.