Свобода? Дорога из осколков

Ночь. Лес. Треск огня в костре. Звенящая музыка воды в быстрой, ледяной реке. Они лежали под раскидистым деревом, скрывающим своей кроной бескрайнее звездное небо. Полная луна освещала лес белым, почти магическим сиянием. В причудливом танце в чаще кружились светлячки и вспыхивающие огоньки мистического света духов древнего леса. Никто не злился на них за огонь, никто не хотел прогнать. Пусть Запад и страшился силы Черного Пламени, силы, которую он не понимал, но теперь лес видел, что он не опасен. Мощь этого неестественного огня была направлена не на разрушение, оно стремилось помочь и собрать по частям разбитую душу рожденного в этом мире. Приняв чуть меньше зелья, Таинвир спал, прижавшись к открытой груди Бэсемара, так по искренне наивно не отпуская его руки. Рассеченные губы эльфа, все еще покрасневшие от поцелуев, слегка дрожали. Он не видел снов, черный огонь не пускал кошмары, но даже через него пробивались злые голоса, которые что-то требовали. Бэсемар нахмурился, поправляя съехавшее с худых плеч Таинвира тонкое одеяло. Он не может видеть его снов. Как бы ни старался, еще будучи статуей, он не мог заглянуть, в его разум и понять, что именно настолько пугает эльфа, лишь слышит обрывки фраз. Конечно, кузнец помнит о словах о проклятье и ненависти мертвого музыканта, знает о чувстве вины за Око, и конечно понимает, что ужасы долгого времени с тем ужасным человеком не отпустят так просто. Но словно что-то еще мешает. Как стена, за которую пробраться может только огонь. Он может спрятать Таинвира, но не вытащить, не может вмешаться. Это удивляет. Ведь никогда раньше такого не было. Сны живых существ для мастера металла открытое пространство. Даже в Алом Штабе он может заглядывать в головы наемников, изучать то, что знают они, как было с ученными и историками дома. Так почему этого не получается сделать сейчас? Он так хочет вырвать его из лап кошмаров, заставить умолкнуть эти злые голоса, обнять, защитить… Неужели это и правда проклятье? Но кто и за что мог проклясть эльфа? «Ты больше не один, ведь я с тобой! Как жаль, что я не чародей. Мне не понять, что именно тебя пытается закрыть в владениях кошмара. И главное, как это победить…» Ночью в лесу довольно холодно, даже костер мало помогает. Бэсемару это привычно, в походе с армией Соалдара на северных землях бывало и хуже, вплоть до снега в шатре. И столько раз приходилось окунаться в холодную воду, чтобы смыть с себя кровь, ну или копоть после долгой работы в походной кузнице… Несмотря на то, что это было так давно… А вот Таинвиру это далеко непривычно. Он одет, укрыт пледом, но все равно заметно мерзнет. Его сомкнутые веки с длинными ресницами подрагивают от каждого холодного порыва ветра. - Тише. – кузнец перебирает его короткие волосы свободной рукой. – Все хорошо. «Упоминал он, что волосы его не отрастают. Кажется, оно не так. Они же срезаны недавно, я точно это вижу. Но о таком не стал бы он мне врать. Однако, если…» - король Адры легонько прижимает эльфа ближе. – «Если только делает он это вовсе не осознавая. Зачем стараешься себя оставить в этой яме? Насколько же ты ненавидишь сам себя?... На части я бы разорвал того ублюдка, который вот настолько растоптал тебя. Но ты его уже убил. Ты молодец, ты сильный. Ох, Таинвир, готов молиться я столь ненавистным мне богам, чтоб лишь бы только в твоих снах тебя не запер снова тот тиран…» Заправив за обрезанное ухо эльфа прядь, Бэсемар слегка улыбнулся, увидев едва различимый розовый след на его шее. Мастеру металла так захотелось снова поцеловать его там, провести языком по тонкой, белой коже. Ощутить, как отдается в жилке бешенное сердцебиение. Потом снова припасть к этим чуть припухлым губам, и ведь кузнецу совершенно все равно на рассеченные шрамы. Как можно осторожней касаясь пальцами в доспехе щеки эльфа, мастер снова прокручивает в памяти сегодняшний вечер. Взгляд голубых глаз, полный желания и смущения, безрезультатные попытки заглушить стоны удовольствия… счастливая улыбка на мокром от слез лице. И хочется большего. Не простых движений рукой. Хочется увидеть его обнаженным, касаться, целовать. Чтобы не было страха на красивом молодом лице. Уложить его на спину на широкой кровати. Войти в податливое и такое желанное тело. Нежностью довести до блаженного пика, чтобы все о чем мог думать эльф, это имя правителя Адры. Сделать его своим. Полностью… Чтобы он никогда уже не вспоминал о той боли, что ему причинили. Забыл об прошлом как о кошмарном сне. Но… Таинвир все еще боится близости. Даже этот волшебный вечер повторится еще не скоро. Бэсемар прекрасно это понимает. Страх эльфа немного отступил, но не ушел. Мастер и сам почувствовал, как подаренный кулон на шее любимого сильно нагрелся, это плохой знак, очень плохой. Без вмешательства черного пламени ничего не могло произойти, оно не панацея. Если кошмары возьмут вверх, то отдача от их заглушения будет чудовищной. Быть может… Таинвир сам еще позволит те ласки, касания чувствительных шрамов, но для большего нужно время. Однако, Бэсемар умеет ждать. «Я не смогу сдержать тех слов, о коих ты просил сегодня, о крови на руках и чужой смерти. Однако же, клянусь тебе, что скоро весь кошмар придет к концу. Я обещаю, что найду тот способ, что полностью тебя излечит… Вот только, «вытеснение», о коем говорил ты… не думаю, что подойдет, если оно может жизни в раз лишить. Такого я не допущу. Я потерял однажды всех, кто дорог был мне, кого хотел спасти. Второму разу не бывать. Являюсь я владыкой Черного Огня и защитить тебя сумею». Эльф тихо ахнул, почувствовав как задрожала вокруг него ограда огня. Бэсемар улыбнулся, поцеловав белую макушку: - Таинвир, я люблю тебя.