Шрамы украшают мутанта

«Эрик, откуда этот шрам над губой?» Мужчина тяжело вздыхает и качает головой. Он снова убегает от ответа, оставив своих «друзей» (Эрик все никак не может привыкнуть к тому, чтобы начать называть друзьями тех, с кем теперь приходилось работать бок о бок в школе Ксавье) в недоумении. Причем убегает в самом прямом смысле — под громкий хохот Чарльза. Эта история преследовала его вот уже двадцать лет. В те годы, когда Эрик и Чарльз занимались поиском мутантов, они жили и тренировались в этом самом особняке. Бывали вечера, когда мужчины уединялись в комнате Чарльза, чтобы без лишнего шума сыграть партию-другую в шахматы. Но в один такой вечер настроение у обоих было более приподнятое и было интересно узнать, чего же еще такого они могут благодаря своим способностям. — Я могу сделать что-то вроде иллюзии. Смотри, — Чарльз касается пальцами виска и концентрируется, посылая Эрику видение — он верхом на чучеле коня, которого в жизни никогда не было в этом особняке. — Превосходно! — восклицает Эрик, действительно восхищенный мутацией Чарльза и им самим. Ему сложно об этом думать, но он кажется по уши в этого мутанта. — Не так здорово получается, как у Эммы, но тоже кое-что, — самодовольно произносит Чарльз и подливает в стаканы виски. — Помимо того, что я могу остановить пулю, еще моя способность очень полезна в бытовых вопросах. Допустим, бритье. Показать? — Это довольно опасно, Эрик. Вдруг ты себе горло перережешь или еще чего. Нет, — мужчина качает головой. — Да ладно тебе, Чарли, все будет нормально, — Эрик не слушает доводы друга и удаляется в ванную комнату, чтобы взять лезвие, пену и помазок. Ему все равно пришлось бы бриться утром, а так можно «убить двух зайцев одним выстрелом». Леншерр старательно наносит пену на лицо, глядя на свое отражение. После зовет Чарльза, бесконтактно открывая для него дверь. — Итак. Допустим, я могу причесаться и одновременно побриться, — лезвие взмывает вверх и удаляет часть пены с щеки вместе с отросшей щетиной. Ополоснув его, Эрик едва заметно двигает рукой, заставляя бритву снова оказаться около его лица. Движение — и слышится тихий вскрик боли со стороны металлокинетика, который отвлекся на встревоженный взгляд Чарльза в зеркале. Кровь стекает по губам, подбородку, окрашивая пену в багрово-красный цвет. Чарльз тут же ищет аптечку и чувствует, как дрожит. Заставляет Эрика умыться холодной водой, после чего бережно усаживает на бортик ванной и, встав у того между ног, принимается обрабатывать рану. Перекись, йод, вата и пластырь. Он встревожен и искренне не понимает чужого веселья, которое не испарилось даже сейчас. — Тебе смешно? — зло сопит Чарльз, все еще держа лицо друга в ладонях. — Получилось забавно, разве нет? — Эрик сам не замечает, как его руки оказываются на боках Чарльза, успокаивающе поглаживая. Он привык к травмам, это пустяк. Но от такого беспокойства за себя, в груди становится теплее. — Ты предупреждал. Я не послушал. — Вот именно! — Чарльз сжимает губы в тонкую полоску, желая залепить этому засранцу оплеуху, но ведь ему и так досталось. И Ксавье его жаль. Может, даже слишком жаль. — Прости, Чарли, — Эрик утыкается лицом в грудь Чарльза и прижимает его ближе к себе. Позволяет сейчас эту слабость. Когда, если не сейчас? Напоминанием о нелепейшем событии в жизни теперь служит шрам над губой и подшучивания со стороны Чарльза, который даже и думать не думает о былой жалости к своему дорогому другу. Хорошо, что это и по сей день остается их маленькой тайной.