asphyxia

ночь.. казалось, как столь темное время суток, в которое можно как следует отдохнуть может быть таким странным, оставляющее после себя точно такое же послевкусие? то, что произошло сегодняшней ночью, оно.. что-то смешанное. между болью и.. эйфорией? да, далеко не многие могут найти в себе мазохистические черты. но, все же, кому-то может нравиться самоповреждение, кому-то – намеренно страдать, испытывая от этого лишь удовольствие. а может и вовсе, когда их намертво душат? слышен скрип старой кровати. столь милую и комфортную атмосферу небольшой комнаты в отеле портят развлечения истинного садиста, что мрачный, словно тень, и идеально подходящему ему мазохиста с белокурой макушкой, что плавно переходит в нефритовый. раш прижимает того к кровати крепче, а после брюнет переместил свою перебинтованную руку к нежной шее. холодная ладонь резко сжимает худую шею, вцепляясь ногтями в кожу, вынуждая амбуша издать приглушенный стон. призрак касается чужой руки от неожиданности, но, в самом деле, ему-то это и приносит легкое наслаждение. раш же, в свою очередь, просто изумляется тому, какое удовольствие приносит это чувство – сжимать чужое горло, иногда слыша глухой гул и попытки вдохнуть полной грудью. брюнет с каждой секундой хлеще сдавливает шею белокурого, попутно щупая другие части тела, трогая каждую выпирающую кость на худощавом теле призрака. зрачки амбуша постепенно заливало медовой пеленой, а изящная кисть руки раша, на которой выступали множество сетей вен, в искушении подрагивала под грохот сердца мазохиста, что буквально заполняет уши полностью. раш мог бы залиться громким смехом на весь номер, от полученного удовольствия от удушья чужого своими же руками, но, жаль, что из его сухих уст лишь иногда выплевывается только комканый скрип наслаждения, что изредка перерастает в тихий смешок. — кх..хаах..!! - срывается еле слышный стон с уст амбуша, что, похоже, полон возбуждения. мало того, что сейчас призрака не только пытаются задушить, но еще и трогают, прощупывая все доступные места, иногда запуская ледяную руку под белую водолазку, медленно изучая и вцепляясь ногтями в выступающие ребра, их края. рваные и тяжкие вдохи раздаются все чаще, ведь воздух почти что кончается. дрожь проходила по всему телу, что позабавило раша и заставило его продолжать, доводя амбуша до полнейшего, сводящего с ума экстаза. — тебе вроде и нравится, а дрожишь как осиновый лист, – усмехнулся садист, продолжая касаться призрачной кожи под водолазкой. оглаживая чуть ниже ребер, амбуш все чаще и чаще вдыхает. переполненный возбуждением призрак чувствует, что вот вот воздух совсем кончится. но останавливаться то не хотелось вовсе, в этом то и проблема. чужая ладонь сжала шею со всей силой, а после резко отпустила, вынимая уже другую руку из под белоснежной водолазки. амбуш резко приподнимается на локтях, а после садится, прижимаясь ближе к спинке кровати, рукой прикрывая рот, стараясь откашляться, и, наконец, вдохнуть полной грудью. раш приближается к призраку, грубо впиваясь своими губами в чужие. конечно же, так приторно это не кончится: садист не забывает сильно прокусить их до крови, немного заполняя ею как его, так и рот амбуша, заставляя тем самым белокурого сипло проскулить. перед тем как отстраниться, раш слизывает алую жидкость, что осталась на призрачных губах. — думаю, теперь твои мазохисткие желания удовлетворены, – ехидно улыбнулся раш, на что последовал положительный кивок головой. очевидно, что обоим по нраву это, что рашу, что призраку. и обоим действительно казалось это чем-то будоражащим и по-настоящему возбуждающим, и, похоже, это именно то, что и связывает их.