На самом одиноком корабле я приду к тебе с клубникой в декабре

       — Так, сейчас сходу попереводим текстики, потом запишем новые слова в словарь, — оповещает Кан-сонсэнним, задумчиво листая страницы учебника по английскому. — Сону, начинай.        — …Я нашёл этого котёнка на помойке, — откашлявшись, чтобы подготовить своё горло к длительному монологу, Сону выдыхает. — Мой путь домой освещал свет фонаря, когда я заметил маленькую фигурку пушистого существа, которая дрожала и сжималась, — острый слух юноши ловит то, как из разных уголков класса со всех сторон начинают доноситься тихие смешки, который сливались в один саркастичный аккомпанемент, не то чтобы издеваясь, но давая понять, что все сразу же провели параллель с тем, чьё имя назвать они не решались. — «Ай, кто обидел этого малыша?..»        — «Ой», — негромко подсказывает учитель, и Сону тут же спешно исправляется:        — Ой, да, ой. У котёнка была белая шерсть, почти незаметная из-за пыли и грязных пятен на его теле, а также крови на лапках. Мне сразу стало плохо, когда маленькая фигурка приближалась ко мне, пытаясь удержать собственный вес на хромающих лапках. Котёнок мурлыкал, тёрся головой о мои ботинки, блестящие глазки умоляли меня взять его с собой. Мне хотелось плакать от того, что я увидел. Я испытывал жалость к животным, брошенным в этом жестоком мире — я был там, и мне не хотелось, чтобы кто-то другой чувствовал себя так, только не перед моими глазами, — Сону коротко сглатывает, до боли прикусив зубами пухленькую нижнюю губу. — Поэтому я приютил котёнка. Я принёс его домой, помыл, и моё сердце радовалось, пока я улыбался, наблюдая, как котёнок ходит вокруг моего маленького дивана, чтобы найти себе место для ночлега.        — Достаточно, Сону, спасибо. Вонён, продолжай. Девушка подхватывает перевод остатка текста своим звонким голосом, а Сону прикрывает глаза, вымученно откинувшись на спинку деревянного стула. Смешки гулко отдают в голову, а сидящие через проход за соседней партой одноклассники сразу начинают шушукаться между собой:        — Да дали б уже Сону дочитать, это же прям про его маленького дикаря… Сону тут же громко фырчит, привлёкши внимание сплетников, и злобно сверкает своими острыми лисьими глазами в их сторону, чтобы двое тут же закрыли рты. Чонвон, сидящий на соседнем месте, с сочувствием оглаживает его сгорбившуюся спину.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Когда Сону оказывается дома, у него будто второе дыхание открывается. В самом деле, во втором классе младшей школы он любил учиться, но вскоре школа стала испытанием и начала выматывать его сильнее, чем что-либо другое. Поддерживать статус отличника, президента класса, активиста — дело непростое, особенно когда все вокруг знают, что ты трахаешься с ебанутым на голову. Да не просто знают, но и своими глазами видели, когда его лучший друг выложил в инстаграм видео, где Сону сосёт ему, а потом скачет на нём в ванной под лучами светодиодной ленты, соблазнительно искрящейся фиолетовым. Просто блеск. И он до сих пор не удалил это дерьмо. Сону ещё никогда не чувствовал себя лучше, чем в тот момент, когда избивал Рики подушкой за все эти вольности, понимая, что теперь вся школа знает, как выглядит его голый зад. Сону откидывает рюкзак на обувную тумбу возле двери, скидывает с себя зимние ботинки и идёт к шкафу, чтобы избавиться от огромного пуховика, прикрывающего его ноги до середины щиколоток. Аккуратно складывая палантин, чтобы уместить его на верхней полке, краем глаза Сону видит, как в дверном проёме вырастает высокая крупная фигура.        — Ты опять не пошёл в школу? — ласковый тон всё же пропитан недовольством, будто намереваясь сделать выговор, когда юноша подходит близко-близко, возвышаясь над ним, и вглядывается своими прищуренными заспанными глазами.        — Бро, я спал.        — Бро? Ещё бы «чувак» меня назвал, было бы вообще круто, — фырчит Сону, но всё-таки не сдерживается: прижимается к тёплому телу напротив, привставая на носочки, — метр девяносто один вымахал, зараза — чтобы обнять за шею, и врезается носом в чужой подбородок. — Привет, Кики-Рики.        — Привет, кошечка. Рики бормочет в нос своим глубоким-глубоким голосом, после туда же и целует, прихватив ладонями талию своего старшего. Он улыбается совершенно очаровательно, так, что Сону едва тушуется под взглядом его глубоких глаз, а кожа его пухлых щёк начинает стремительно алеть, несмотря на то, что проходили они всё это и не единожды. Ни-ки, Нишимура Рики, в простонародье Кики, его лучший друг — просто прелесть. Весь такой из себя высокий, статный, молодой красавчик с рельефным телом и глубоким голосом, спортсмен — качалка, танцы, в которых ему нет равных. Умеет петь, как орешки щёлкает математику, физику и информатику: в свободное время может даже переустановить тебе Винду, если ты понимаешь, о чём я. Винду переустанавливает, кстати, как бог. Идеален с первого взгляда и до последнего вздоха? Как бы не так. Сону с этим «принцем» знаком как бы с его тринадцати лет, а потому и знает, кем Рики является на самом деле. Наглый, грубый, инфантильный подросток с испорченной отнюдь не японскими трэш-фильмами психикой. Вписки, три задержания копами за распитие спиртных напитков в неположенных местах, зависимость от сигарет; отец уже давно мёртв из-за своего пристрастия к наркотикам, — героин, если быть точнее — мать владеет бизнесом, но живёт в Японии, отчего Рики и сносит башню. Был бы один — уже давно сам сторчался бы, но рядом Сону, и Сону банально не позволит. Они познакомились три года назад, когда Чонвон привёл Сону в их танцевальный коллектив. Сону любил успокаивать и тренировать своё тело йогой и пилатесом, но ему хотелось чего-то большего. Больше активности, больше эмоций, красоты и ярких впечатлений. Тогда Чонвон хотел, чтобы Сону просто посмотрел на пробное занятие их основной команды под названием «Enhypen» — в ней было шесть человек, как бы отделяющихся от общей массы занимающихся, с большим опытом и наиболее частой посещаемостью. И Рики тоже. Как только Сону переступил порог зала, к нему сразу же бросились знакомиться, но только не Рики, который, присев на корточки возле колонок, сдул чёрную чёлку со лба и во весь голос спросил у подошедшего Чонвона: «Что за толстого слащавого педика ты привёл? Он похож на девчонку.» Тогда ярости Сону не было предела. Я? Толстый? Да как ты посмел сказать такое обо мне, сопляк? Сону подскочил и сорвался с места, менее чем в десяток шагов преодолев путь до Рики, и уставился на него «страшными» глазами. Рики-то не промах был; поднялся, выпрямившись во весь рост, и чуть возвышался над Сону. Чёрт, а в наше время все в тринадцать уже такие высокие?        — А мы смелые, да, кошечка? — а ты такой уёбок, вот потеха, да? Хоть старший и не понял, откуда резко взялось это «кошечка», но Сону было сложно смутить. — Как тебя зовут, милый? — в ответ младший самодовольно усмехнулся.        — Ни-ки.        — Пошёл на хуй, Ни-ки. И Сону ёбнул ему по лицу. Тогда испугались и Чонвон, и Джей, и Сонхун с Джеюном, и даже самый старший Хисын. А потом они смотрели на то, как Сону начал дико целовать дерзкого мальца, ёрзая у него на коленях. Да, это было неправильно, незаконно и так далее по списку, но шестнадцатилетний Сону в ангелы не метил, как и порядком охуевший Рики. Но так в «Enhypen» появился седьмой участник, а Сону стал для Рики ангелом, посланным с небес. Потому что Рики — ебанутый, но у него душа как раскрытая книга — или окно, тут уж по вкусу. Он не стремится играть святошу и может послать всех прямо по адресам, если ему что-то не нравится. Это касается и обидчиков Сону, которые дразнят его тем, что он дружит с больным на голову идиотом.        — О, Господи! — Сону подпрыгнул на стуле, когда в открытое на режим проветривания окно слева от его уха громко постучали. Стремительно обернувшись, Сону увидел Рики, который, широко улыбаясь, присвистнул:        — Открой. Тут же Сону попросил у госпожи Кан ручку от окна и ринулся открывать, чтобы Рики не дай бог не застудил себе всё подряд. На улице за минус пятнадцать, январь в самом разгаре, а этот идиот в футболке и шортах по колено! Совсем больной. Сону распахнул окно настежь, и Рики парой ловких движений стремительно перемахнул через оконную раму и оказался в их классе ИЗО. Сону даже не стремился ругать его — понимал, что бесполезно, это было фактом так же беспрецедентно, как вода мокрая. Чонвон рядом посмеивался в кулачок, когда Сону, обречённо надув щёки, попытался было приземлиться на свой стул, но Рики замахнулся и со всей силы смачно шлёпнул его по заднице. Громкий вскрик возмущения разнёсся на весь кабинет вместе с оглушающим звуком шлепка, а Рики приземлил Сону прямо к себе на колени.        — Ешь, — Рики поставил перед ними на парту ведёрко мятно-шоколадного мороженого. Зимой. И протянул пластиковую ложку. Сону всегда пытался держаться, но. «Прощён», — и он, нетерпеливо откинув крышку, принялся уплетать мороженое за обе щеки.        — О, Рики, — госпожа Кан усмехнулась совершенно не удивлённо, не поднимаясь даже со своего места. — Давно я тебя не видела с подарками для Сону.        — Так вы ж всегда на третьем этаже, — Рики рассмеялся, почти что аккуратно лапая Сону за талию, скрытую хлопковой тканью рубашки, и бёдра. — А я ещё не научился лазать по стенам. Хотите мороженого? — поинтересовался он, и преподавательница весело кивнула в ответ, ведь уже давно знала — Рики чисто из вежливости. То, что он принёс, только для Сону. — Ну, хотите дальше.        — Что за запах? — Сону осторожно принюхивается к сладковато-дымчатому аромату, заполоняющему пространство их маленькой съёмной квартирки. Ну, технически, квартирки Рики. — Ты опять грел клубнику?        — Не грел я ничего, — фырчит Рики, откинув чёрную чёлку со лба, когда его маленький старший бросает на него грозный взгляд. — Да правда!.. — брови Сону всё ещё скептически приподняты. — Ну ладно, грел. Рики бурчит что-то себе под нос, на что Сону лишь усмехается, а после ловит губы младшего в поцелуе. Рики, нёсший за ним всё это время школьный рюкзак, роняет несчастный предмет обихода к остальным рюкзакам, коих у Сону целая куча, и все они стоят чинно в ряд в углу за кроватью, отвечает на поцелуй, наклонившись, чтобы Сону удобно было, и с лукавой усмешкой в чужие нежные губы валит пропищавшего невнятно что-то Сону на кровать. Сексом они с Рики начали заниматься не сразу, и на том спасибо. Они сначала поздоровались… Ну ладно. На самом деле, сначала они выпили литр водки — Сону как бы тоже не давалка какая-то… Ладно. Честно говоря, в шестнадцатый день рождения Рики Сону, пришедший со школы, хотел было поздравить своего мальчика, но как только он ступил на порог дома, Рики встретил его горящими огнём глазами и, схватив за руку, утащил в спальню. Сону не лишил Рики девственности, ведь он был не первым, с кем он трахался, несмотря на все запреты и предупреждения Сону, но Сону был наполнен спермой младшего так много раз, что ему казалось, что он больше не может дышать.        — Да, Рики, давай, будь милым с мамочкой, — выпалил Сону, чувствуя поцелуи на молочно-мягкой коже вокруг ореола соска. В его голове был только белый шум и отдающиеся в мозгу эхом собственные тихие стоны, пока его младший мял его грудь и тихонько сосал её. Губы Рики двигались от соска к соску и сжимали сильно, беспорядочно, бёдра прижимались к его покрытой испариной коже. — Блять, детка, блять, ты не можешь говорить мне это дерьмо. Выталкивая свой член из ткани спортивных штанов, Рики одним движением ввёл его внутрь уже разработанного лежащего на диване Сону. Сону чувствовал это нутром, как будто в его тело вторглись наилучшим способом из всех возможных. Он был так чувствителен, возбуждён и уже готов, что каждый толчок ощущался восхитительным. Всё его естество было настороже, он мог чувствовать, насколько твёрд его лучший друг. Рики был великолепен и чертовски горяч, полностью одетый, лишь с членом в Сону. Старший сжал ноги вокруг его талии, чтобы они могли быть ближе, чем когда-либо, и он громко застонал, почти мгновенно оказавшийся заткнутым губами Рики.        — Мамочка хорошо себя чувствует, а? — спросил он лукаво, толкаясь бёдрами. — Ты такой чертовски громкий, соседи скоро начнут стучать по трубам. Рики был ослеплён желанием, нежными бёдрами лучшего друга вокруг него. Маленькая грудь Сону и его милый член подпрыгивали от силы толчков, для него это было слишком. Он был загипнотизирован тем, насколько отзывчивым было тело Сону. Вдавливаясь в его задницу дюйм за дюймом, он подтолкнул бёдра Сону вниз. Это было похоже на нереальный джекпот, сорванный куш в лотерее; глаза Сону расширились, и он схватился своими маленькими ладонями за бицепсы Рики. Улыбка Рики была почти дьявольской, и прежде чем Сону успел среагировать, Рики, взявшись крепко за его тело, швырнул Сону на диван, будто тот был куклой и почти ничего не весил, так что Сону оказался на нём сверху. Он был в беспорядке: волосы взлохмачены, глаза блестят от непролитых слёз удовольствия, лицо покрыто пятнами и раскраснелось, а задницу распирал член младшего.        — Двигайся, мамочка, — хмыкнул он, и Сону яростно закивал, нанизывая себя на чужой орган вверх и вниз небрежными движениями. Всё было таким мокрым, что он чувствовал, как естественная смазка покрывает спортивные штаны Рики и диван, его живот сжимался с каждым движением. Рука Рики скользнула к его соскам, пока Сону был в погоне за собственным оргазмом.        — Рики, я сейчас… кончу, — с трудом проговорил Сону сквозь плотно сжатые зубы. По его круглым румяным щекам катились слёзы. — Мне так хорошо, о, я так ждал этого…        — Я тоже, детка. Иди ко мне, мамочка, кончи на моём члене, — Рики не мог заткнуться, не перестав толкаться внутрь Сону — он знал, что его хён уже близко. Сону был послушным для него, так что два толчка внутрь — и он кончил на задранный свитер Рики. Тело дрожало, как осиновый лист, лицо было мокрым от слёз, и он тихо стонал, задыхаясь. Его тело обмякло, но Рики ещё не закончил. Резкие толчки — и Сону начал рыдать, но цеплялся за его плечи изо всех сил, пока его тело использовали как секс-игрушку. Он так сильно рыдал, пока Рики не замедлял свой жёсткий темп ни на секунду.        — Мне нравится, когда ты плачешь на моём члене, детка. Только я. Ты можешь делать это только со мной, я единственный, кто может трахнуть тебя так, Сону, — Рики лепетал, чувствуя силу приближающегося оргазма. — Собираюсь залить тебя спермой, детка, я хочу сфотографировать это, блять… Ощущение спермы, стекающей по его бёдрам, настолько удовлетворяло его, что он почувствовал, как снова кончает так сильно, что ему пришлось укусить Рики за плечо, чтобы не закричать громко. Рики отрывается от его губ с тихим чмоком. Они лежат на совместной двуспальной кровати, лицом друг ко другу. Руки Сону оборачивают шею Рики и играются с собственными пальцами, пока Рики придерживает его за талию.        — Ты мне нравишься, кошечка. А Сону качает головой. — А ты мне нет. Потому что Рики — его лучший друг. Рики нужна девушка — красивая, милая, стройная, привлекательная. Сону разговаривал с Рики на смеси разговорного корейского и базового японского, когда думал, что Рики не понимает корейский. Сону бесчисленное количество раз приносил Рики ужин в те вечера, когда ему не хотелось есть, и Рики съедал каждый кусочек, пока тарелка не начинала сиять, как будто ею вообще не пользовались. Он научил его алфавиту, иероглифам, каллиграфии, умывать лицо после еды, мыть ноги перед сном и здороваться с людьми из приличия. Он научил его гигиене, брить подбородок, пользоваться дезодорантом, ухаживать за девушками и чистить зубы. Он научил Рики письму и поэзии и сказал, что Рики замечательно выглядит, танцуя. Сону надеется, что Рики станет лучше и найдёт себе ту, с которой сможет создать семью и завести прекрасного ребёнка. Сону — не его будущее, а просто спасатель, который попадается на пути, чтобы провести тебя и больше не хотеть быть поближе. Рики усмехается. — Хорошо. Вытянув одну руку из-под его головы, Сону приглаживает его отросшие волосы, нежно заправляя их за уши. Рики с интересом наблюдает за тем, как Сону, приподнявшись, шарит на тумбочке в поисках чего-то, а после, схватив с неё чёрную растянутую резинку для волос, тянется, чтобы собрать прядки Рики в привлекательный хвостик из вьющихся локонов на затылке.        — Разденешь меня? — руки Сону ложатся на шею, и Сону, обняв Рики, цепляясь за свои же локти, заглядывает Рики в глаза, мило склонив голову вбок, на что Рики усмехается:        — Конечно, кошечка, — а его большие жилистые руки тут же пробираются под края школьных брюк Сону. Да, не влюблённый Сону в ангелы не метит, как не метит и влюблённый в него Рики, всё ещё млеющий от того, как Сону развязно его целует, но быстро берёт себя в руки. Себя и задницу Сону, сминая ягодицы и отвечая на поцелуй с тоской. …        — Сону, ты, блять, вообще где? — тараторит в трубку Чонвон, пока на заднем плане размеренно идёт разбор чистых листочков для диктанта по английскому языку. А Сону просыпается и понимает, что спина действительно болит, как никогда, и когда он толкает Рики с болезненным стоном и смотрит на него, его охватывает паника.        — У меня болит всё, я не приду сегодня, — и он с превеликим облегчением сбрасывает вызов. Чонвон собирается убить его, правда, но он едва ли может заставить себя волноваться, глядя вниз на то, как младший спит рядом с ним, цепляясь за его руку, как медведь-коала. По крайней мере, может быть, всё это было во благо. Может быть.

End. 1/1.