С первого взгляда — запах шоколада

      Настёна сидит на своей кровати в общежитие и всматривается в карты, которые предрекают ей встречу с таинственным незнакомцем. Да, с тем самым, чья куртка бережно покоилась на крючке, возле двери, напоминая о щедрости людей и о том, что произошедшее являлось реальным событием, нежели сказочным сном, согревающим душу и тело. — Как жаль, что я даже не успела его разглядеть, — с досадой выдохнула дева. — Да брось, найдёшь ты ещё своего красавца, — подбадривала подругу Мишель, распаковывая вещи.       В общежитии дамы находились уже три дня. Покамест они лишь обустраивались, успели познакомиться, немного исследовать местность. По крайней мере найти магазин им точно не составит никакого труда, буквально пару шагов, и уже на месте. За эти дни девушкам повстречались разные вахтёры, при чём среди них был один довольно-таки миловидной внешности молодой парень. На вид, не старше тридцати. Быть может ему 25 или 26. Кто знает…       Больше всего вещей было у Мишель, поэтому не все её чемоданы были опустошены, некоторые по-прежнему пылились под кроватью, чувствуя себя брошенными, ведь до них дело так и не дошло. Еду девчонки выложили в первую очередь, и, судя по тому, что каждая из них взяла с собой не менее одного пакета продуктов, голодать ближайший месяц им явно не придётся. Холодильник полностью забит, а что не влезло в него: было съеденно в первые же два дня. С Мишелью наша главная героиня нашла общий язык сразу, ведь та была весьма радушной и могла с лёгкостью расположить к себе любого, а что касательно второй соседки, то с Ксенией дела обстояли весьма не дурно, прозаичным ходом. Так сказать, ограничены житейскими делами. Вместе готовили, спрашивали друг у друга, что, да где лежит/находится. Всё обычным чередом. Ксения в основном предпочитала читать книги, лёжа на своей кровати у окна, распахивая при этом шторы, но не включая в комнате свет. Настю это вполне удовлетворяло. Когда в комнате оставались лишь они вдвоём, то тогда в ней возникала полнейшая тишина, а каждый был погружён в свои дела. Настя тоже любила читать книги, но по сравнению с Ксенией, не могла контролировать собственные эмоции, это ей удавалось с трудом и не всегда успешно. Стоило ей наткнуться на смешной момент в книге, как она тут же начинала бить себя кулаком по коленкам, чтобы хоть как-то сдержать порыв смеха. А если ей попадалось что-либо грустное, например, умирал её любимый персонаж, то она не могла сдержать слезы, беспомощно скатывающихся по её бледновато-худощавому личику, обжигая кожу своим теплом и вызывая на ней сильные покраснения, в виде розоватых, а местами и фиолетовых неравномерных точек. При этом девушка старалась скрыть своё состояние, прикрываясь волосами, длина которых была весьма внушающей, хоть и не до колен, но едва ниже поясницы точно. Труднее всего ей было дышать во время плача, ведь сами понимаете, что слёзы вытекают не только из глаз. На этот случай у девушки всегда с собой был носовой платочек. Ксюша же читала книгу, скрывая все эмоции в себе и не выпуская их наружу. Она была серьёзной, в разговоре могла построить речь чётко и лаконично, не любила особо спорить, новые знакомства не вызывали у девушки особый интерес, да и жизнь в общаге её не очень-то и привлекала, скорее уж была необходимостью. К счастью, Ксению соседки вполне себе устраивали. Они особо к ней не цеплялись, поэтому та была спокойна. — Надеюсь… — мечтательно произнесла в ответ Анастасия, устремив свой тоскующий взгляд на куртку. — По крайней мере, ты всегда можешь вернуться на ту же остановку и подождать, когда тот вновь пройдёт мимо тебя. Кто знает, быть может куртку он свою узнает, даже если ты не сможешь узнать его? — неожиданно в разговор вклинилась Ксения, не отрываясь от чтения книги Льва Николаевича Толстого «Война и мир». — Ксюш, да ты гений! — радостная Настёна соскочила со своей заправленной серым пледом кровати и мгновенно заключила в объятия опешившую от столь резких движений соседки, Ксюшу.