Per aspera ad astra///Через терни к звёздам

Эндрю увидел Нила до того, как зашел во двор. Он сидел с опущенной головой на крыльце дома их новой приемной семьи. Слабый свет фонаря бросал тени на его рыжие волосы. Глядя на эту картину, Эндрю резко втянул холодный ночной воздух, чтобы унять дрожь. Его старенькая поношенная куртка не могла спасти от ветра в конце осени, даже несмотря на то, что это была Калифорния. Снова выдохнув, он более уверенно приблизился к парню: — Нил. Джостен поднял голову и Эндрю увидел новые синяки на лице тринадцатилетнего мальчика. Пришлось крепче сжать кулаки, чтобы прямо сейчас не рвануть в дом. Сбитые костяшки напомнили о себе неприятным зудом. — Я убью этого ублюдка, — но не успел он сделать и шага к двери, когда теплая рука практически невесомо обхватила его запястье. Из-за этого резкого движения лицо Нила непроизвольно скривилось от боли. — Эндрю, — что-то сжалось в груди, когда он услышал хриплый голос. — Я в порядке, — от этой сдавленной фразы пламя чистой ярости разгорелось еще сильнее. — Заткнись, придурок. Замолчи, если собираешься лгать мне. Ты не в порядке. Он ударил тебя. Снова. — Эндрю, — повторил Нил уже тверже и с небольшим укором, вновь отговаривая его он необдуманных действий. — Останься. Просто останься со мной, черт возьми. Эндрю не стал больше спорить, расслышав скрытую мольбу в голосе, и сел рядом на крыльце. Злость никуда не исчезла, но он смирился, что не сможет ее выплеснуть сейчас. — Что произошло? У этого ублюдка должна была быть смена сегодня, так какого черта он вообще здесь? — крепко сжав зубы, выплюнул Эндрю, когда Нил наконец устроился на его плече. — Зарплату выдали раньше. Он попросил кого-то подменить его на работе, а сам ушел и спустил все деньги на бухло. А дальше ничего нового. Сейчас валяется на диване и отсыпается. — Джостен, какого хуя ты не свалил из дома, когда он вернулся? — Я пытался. Попался. Вот и получил, — он указал пальцем на свое лицо в синяках. — Идиот. Ты же кролик, Джостен, как можно было так глупо попасться? — что-то снова слишком сильно сдавило грудь. — Насколько плохо? — На троечку. Бывало и хуже. — Неужели? — Эндрю надавил на поясницу парня, чтобы подтвердить свои догадки и Нил не сдержал громкого возгласа. — А-а-эй! Ты чего? — На троечку, да? Тогда где мне еще надавить, чтобы ты перестал быть таким гребанным лжецом? — Ну, может, на семь, но это все еще ничего не меняет. Я в порядке, — Нил стойко выдержал на себе тяжелый взгляд. — И ты не виноват. — Я оставил тебя одного с этим подобием на человека. — Ты не мог знать, что так будет. — Мог бы догадаться, — продолжал гнуть свою линию Эндрю. — Ну и что ты смог бы противопоставить сотне килограмм чистых мышц и алкогольного угара? Ни-че-го. Получил бы пару синяков в дополнение к моим? Возможно. Но что того? — Джостен выгнул бровь, как будто это являлось еще одним доводом к его правоте. — Он бы избил тебя до полусмерти, если бы ему снова позвонили и сказали, что ты в очередной раз сбежал с этих «воспитательных дополнительных занятий для тех, кто грубит учителям». Когда-то давно мы поклялись защищать друг друга. Не только ты Эндрю. Я тоже, это наша общая ноша. И черта с два, если ты думаешь, что я не выполню свою часть сделки! — еще несколько минут продолжалась молчаливая холодная война, в которой первый, кто моргнет — проиграл. Эндрю не желал признавать, что слова Нила имеют хоть какой-то смысл. Не тогда, когда Джостен сидел перед ним избитый. — Какой же ты… — Очаровательный? Язвительный? Великолепный? Эндрю почувствовал нежелательное тепло на своих щеках, но все же уверенно закончил: — Упертый. Баран. - Мне казалось, что недавно я был кроликом? - Идиот. — Неоригинально. — Плевать я на это хотел. — Кстати, забыл спросить. Из-за чего именно ты попал на «воспитательную продленку»? — Эти придурки считают, что имеют право опровергать мою точку зрения только потому, что дольше живут. Пошли они все, — Нил тихо засмеялся, но, видимо, это действие потревожило его ушибленные ребра и он внезапно перестал. — А с твоим лицом то что? — парень мягко прикоснулся кончиками пальцев к зудящей коже под глазом Эндрю, где уже начал наливаться синяк. — Столько лет дерёшься, а так и не научился уворачиваться? В ответ Джостена просто молча прожигали взглядом, но Эндрю почувствовал, как уши теперь тоже начали теплеть. — Это те придурки? Мне помочь тебе разобраться с ними? — на губах Нила заиграла невероятно острая ухмылка. Настолько, что Эндрю почти порезался. Настолько, что Эндрю почти захотелось порезаться, а потом утонуть в синеве глаз. Доу как можно быстрее отогнал странную мысль, пока она не обрела четкую форму. — Они уже получили свое, — ответил он, надеясь, что ничто из его мыслей не просочилось наружу вместе с голосом. Странные идеи лезут в голову по ночам. Да, точно. Виновата ночь. — О. Ладно, если ты так говоришь, — Нил откинул голову на грудь Эндрю. Видимо считая, что роль мученика дает ему право использовать Эндрю как подушку. Он был прав, но это все равно ничего не меняет. Еще одна странная идея пришла в голову, но на этот раз он не успел ее остановить. — Можно я…? — Да, Эндрю. Все что угодно, — получив разрешение, парень запустил руку в мягкие рыжие вихри, пропуская их между пальцами. Какое-то время они продолжали сидеть в приятной тишине, пока Нил не нарушил ее чем-то таким же идиотским, как и он сам: — Как думаешь, звезды смотрят на нас сверху? Хоть бы нет, — Эндрю нехотя оторвался от созерцания длинных ресниц Нила и посмотрел на небо. — Джостен, это гребанные газовые шары, удерживающиеся в состоянии равновесия силами собственной гравитации и внутренним давлением, в недрах которых происходят реакции термоядерного синтеза. Так что нет. У них даже нет чертовых глаз чтобы куда-то смотреть. — П-ф-ф, в тебе ни капли романтики, — пожурил Нил, однако напряжение наконец-то полностью ушло из его плеч. — Слушай. Давай, как только станем совершеннолетними, уедем отсюда как можно дальше. Не важно куда. Просто будем ехать, ехать, ехать… полная свобода — только ты, я и звезды… никто никогда не найдет нас. — Ты и месяца без своего любимого экси не проживешь. — Вот я и говорю, ни капли романтики. Не обязательно же уезжать навсегда. Скорее… что-то вроде путешествия. — Так говоришь, как будто уверен, что когда мы вырастем, будет место, куда нам захочется вернуться, — они оба вернули свой взгляд дому, на крыльце которого сидели. — Я бы не хотел сюда возвращаться. — Я тоже, — кивнул Эндрю. — Определенно нет. — Но вдруг у нас будет когда-нибудь такое место? — Звучит как мечта. — А на вкус как пепел. Они оба замолчали, глядя на звезды и Эндрю уже было подумал, что Нил уснул, как вдруг тот снова подал голос, но на этот раз уже очень тихо, как будто рассказывал тайну, предназначенную только для них двоих: — Не знаю на счёт места, но… я вернулся бы к тебе, Эндрю. Думаю, мой дом — это ты, — конец фразы практически слился с шумом окружающего их мира, но Эндрю услышал, сохранил в своей памяти каждое слово, прочтенное по губам, и они оглушили его. — Дом, в котором нет тебя, не будет настоящим.