ангел среди мёртвых душ

Ночью не спит никто. У Лизы она проходит в помощи Лере, которая никак успокоиться не может. А Вилка неумело других девочек обнимает, ничего не говоря. Девочки плачут, но не так, как Лера. Лиза её понять пытается. Если ты находишься с человеком в одном помещении без возможности выйти и без связи, ты привяжешься к нему быстрее, чем бы это сделали люди в нормальных условиях. Лиза привязалась к Мишель всего за два месяца. Мишель здесь за два месяца пережила столько, сколько за все её семнадцать лет до сегодняшнего дня не происходило. А Лера жила лицом к лицу с Аминой почти десять лет. Десять лет. Лиза практически всю ночь сидит на скамье, обнимая её. Лера гораздо крупнее, чем Лиза и поэтому когда Лера прям так и засыпает, у Лизы начинают болеть плечи и кружится голова. Кое-как она высвобождается из под неё и идёт на кухню, где Кристина собирается готовить кашу. Ангелина, Вероника и Вилка рядом уснули, прямо на скамье, там где и Лера. Лиза зашла на кухню и завалилась на лавку и в тишине сидит и наблюдает, как Кристина готовит. Мишель просыпается. Первую минуту она пытается понять что она вообще здесь делает и как она сюда вообще попала, а потом вспоминает. Себя оглядывает- одежда грязная, за ночь высохла, но грязь осталась. Вытаскивает ноги из под футболки, замечая на ней пятна крови, причём большие, а когда видит свою ногу - приходит в неприятное изумление. Она опухла, кровь остановилась, но рана по краям посинела и очень болела. Мишель попыталась встать, но у неё не получилось. Она хотела выбраться отсюда любыми способами, поэтому приняла решение ползти. Она не представляла сколько времени у неё это займёт, но не могла идти вперёд - не знала куда, могла только назад - по обрывкам футболки и то, их могло дождём смыть под траву. Кристина, тем временем, заканчивает готовить кашу и начинает расставлять тарелки. А Лиза ей помогает. Они делают всё молча, говорить совсем не хочется - Кристина ещё не отошла от того что теперь на одного человека меньше, а Лиза всё время думала о Мишель. Им очень хочется поесть что-нибудь кроме каши, потому что каша - сколько они тут живут, столько она и есть. Единственное, что изменилось - это то, что недавно добавился сахар в кашу. Есть конечно исключение - 28 августа когда разрешено выходить на улицу и есть всё что угодно, но такой день бывает только раз в году и поэтому им ничего не остаётся кроме как сесть и есть кашу которая уже не лезет в горло, хотя она очень вкусная. Виолетта рядом с Лизой садится. Не то чтобы она прямо очень хотела сидеть с ней рядом, просто Виолетта знает, что Лиза - это самый близкий человек для Мишель и поэтому Она старается сидеть рядом с Лизой, чтобы чувствовать Мишель, несмотря на то, что её нет рядом. Мишель проползла уже до пятого обрывка футболки. На улице с каждой минутой становится всё теплее и светлее, трава уже не кажется такой мокрой как вчера, и, кажется, время идёт быстрее, если ты идёшь назад. Она ползёт уже, наверное, часа три, периодически останавливаясь, поправляя волосы и футболку, что забивается под ноги и мешает ей ползти. Нога болит и так сильно, а когда трётся об засохшую траву, становится ещё больнее. Она мотивирует себя тем, что совсем скоро она увидит забор и девочек. И даже если вдруг Игорич вернулся, то она будет готова на всё, лишь бы больше никогда одной никуда не уходить. Она готова выбираться с девочками, но не одна. Одна она ни на что не способна. А ещё несколько лет назад Мишель была очень самостоятельной. Её без проблем отпускали на всякие тусовки, потому что знали что она очень ответственная и всегда позвонит если её попросить. Да даже если её не попросить - она всегда позвонит, потому что она очень любит свою семью, дорожит ей и безумно скучает по ним даже находясь в гостях всего несколько часов. Мишель всегда со всем привыкла справляться одна, даже когда её семья готова была помочь ей, она всегда отказывалась, потому что считала что всё может сделать сама - она прекрасно готовила, могла уборку сделать. Здесь от самостоятельности Мишель ничего не осталось. Она сама не готовит, не убирается, единственное, что она делает здесь сама - это заправляет кровать. Она стала десоциализированой. Она привыкла общаться только с девочками, изредка с Игоричем, да это нельзя и общением назвать - она просто соглашалась на всё что он говорил, по другому было нельзя. Конечно Мишель может сейчас помочь кому-то в плане действий, но ей будет очень сложно. Она от этого отвыкла и просто так она этого не сможет сделать, ей будет трудно. Мишель очень устала ползти и смотреть вдаль, надеясь на то, что вскоре из-за какого-нибудь дерева покажется забор, через который она так стремительно прыгала, в попытке побега. Мишель много думала пока ползла, она вспоминала о своей семье и поняла что стала забывать очень многие моменты с ними даже спустя два месяца. Вспомнила, что у Лизы была аналогичная ситуация и тогда Мишель ей сказала: "Если ты не можешь вспоминать моменты с семьёй - тогда начни себе их придумывать. Да, возможно это покажется тебе ерундой, но ты хоть чуточку побудешь счастливой. А ещё лучше это делать во сне. Когда ты ложишься спать, очень легко представить себе что-то. Здесь мы привыкли думать о каком-то негативе, когда ложимся спать. И очень многие плачут здесь, когда ложатся, а если попробовать придумывать что-то себе хорошее чтобы заснуть и не просыпаться до самого утра с улыбкой и приятными воспоминаниями?" Весь свой день рождения Мишель тратит на то, чтобы доползти до забора, и спустя шесть часов она наконец-таки видит край и ей хочется плакать. Она тратит последние свои силы на то, чтобы ускориться и спустя ещё девять минут оказывается возле забора. Она видит свет в каморке Игорича и понимает, что он вернулся. Но ей так плевать на то, что он подумает о том, что она ушла. Пусть даже он её изобьёт, ей ничего из - за этого не будет, она просто будет лежать в сухости и тепле. Она просто хочет прийти, переодеться, помыться, поспать и обнять своих девочек. Больше ей ничего не надо. Выглядит она конечно отвратительно - стоит на четвереньках возле забора, волосы в грязи, как и всё тело. На ней осталась только одна футболки и рукав от футболки Виолетты. На улице достаточно тепло, но если принять тот факт, что Мишель в одной кофте и в юбочке, то можно понять, что она очень сильно замёрзла. Она рукой тянется к забору и, походу, это замечает Игорич. Он выходит из своей каморки, подходит к забору и открывает его. Он берёт Мишель за остатки футболки и кидает в подвал, ничего не говоря. Игорич на неё зол неимоверно. Мишель снова падает на свою ногу и вскрикивает от боли. — Мишелечка! — Лиза, находящаяся в спальне, резко Вилку за руку хватает и они вылетают в коридор. Мишель сидит на полу не в силах пошевелиться. Она сейчас даже не сможет встать. Мало того, что её нога опухла и посинела, так теперь она на неё упала и боится даже с места сдвинуться, чтобы создать себе травму ещё хуже. Лиза с Виолеттой на пол садятся, рядом с Мишель и обнимают её так крепко, насколько могут. Мишель плакать начинает, а Лиза вместе с ней. Она Мишель по голове гладит, волосы её за уши заправляя и к себе прислоняет. — Прости меня, Мишелька, это всё из-за меня! — Лиза её по спине гладит, по голове, не желая отпускать. — Это я сказала тебе идти, мне очень жаль, правда, но я хотела как лучше, я за тебя очень переживала. Как ты? — Лиза говорит так, будто на конкурсе скорочтения и ей надо уложиться в пять секунд. Но на самом деле она просто за Мишель волновалась, себя винила и почти весь день проплакала. — Виновата тут только я сама, я могла отказаться? Могла. Но я убежала. — Но идея была моя! — Лиза никак не успокаивается, пытаясь свою вину доказать. — Мне плевать, кто виноват, Лиза, главное что я рядом с вами. Я больше никогда никуда без вас не уйду. Я вас слишком люблю.