Сердечко на окне

Ты улыбаешься капитану Боинга 474, но чувствуешь, как дрожат твои пальцы, сжимающие дочь. Ты проходишь мимо других пассажиров, считавших тебя сумасшедшей, и стараешься на них не смотреть. Тебе многое хочется сказать, но слова мешаются в один тугой комок, который тебе не проглотить. Ты до сих пор не понимаешь, откуда в людях столько жестокости и равнодушия. Тебе тяжело осознать весь груз того, что опустился в один миг к тебе на плечи. Краем глаза ты замечаешь психотерапевта, что вел с тобой беседу. Ты ведь и сама думала какие-то мгновения, что сошла с ума. На ее лице виден стыд, тебе это придает сил. Она говорила о потере, ты в тот миг осознавала весь сюр трагедии, произошедшей с тобой. И только маленькое нарисованное на иллюминаторе сердечко поставило все на свои места в твоем разуме. Ты знала, что у тебя умер только муж, а дочь ты переносила от порога к машине под пальто этим утром. Тебе не нужно было ничего доказывать в самые страшные минуты в твоей жизни — тебе нужна была помощь. Ты вспоминаешь воздушного маршала, которого поджарила на его же бомбе в носовом отсеке. Тебе делается легче, от того, что он больше не сможет выбрать для своих безумных планов очередную жертву. Ему нужен был только гроб и подставное лицо, на которое можно было бы переписать все свои преступления. Ты видела, как вели его сообщницу в наручниках. Тебе даже немного жаль, что ты не сожгла ее вместе с Джином Карсоном… Твоя дочь просыпается в машине ФБР. Она не знает, через что пришлось пройти ее матери, чтобы спасти ей жизнь. И ты надеешься, что никогда не узнает до своего совершеннолетия. Ты приложишь к этому все усилия. Тебя бросает в дрожь от того, насколько близка ты была к тому, чтобы ее потерять. С утра вы обсуждали разные глупости, тосты у бабушки и дедушки. И ты хочешь еще подобных глупостей. Человек арабской наружности, которого ты подозревала в похищении, примирительно подал тебе сумку перед поездкой. Ты делаешь пару глубоких вдохов. Твоего мужа не вернуть, но у тебя есть дочь, которую ты любишь всем сердцем и ни за что не дашь ее в обиду. Джулия потирает глазки. Она вновь дотрагивается пальцами до запотевшего окна машины и рисует сердечко. Ты без лишних сантиментов говоришь ей: «Иди ко мне», переполненная эмоциями. И она ныряет в твои объятия. Ты целуешь ее в висок и прикрываешь глаза. Перед внутренним взором два похожих сердечка — на иллюминаторе, которое вернуло твой рассудок, и это, оставленное абсолютно здоровой и живой дочерью. Ты позволяешь себе улыбку. Слез нет. Ты победила безумие других.