Замороженное сердце

На следующее утро Чон приехал домой, постарался как можно тише переодеться и, зайдя в комнату подростка, увидел, что тот сладко спит, обняв кусочек одеяла. Он решил пока не будить его, поэтому ушёл на кухню готовить завтрак. Через двадцать минут проснулся Тэ и услышал шорохи на кухне, поэтому быстро, насколько это возможно, сложил пазл в своей голове и понял, что там Чон. Тяжело вздохнув, он отправился туда. Спустя несколько секунд он стоял на пороге кухни, не решаясь туда зайти. Всё же, переступив через самого себя, он зашёл и, сев за стол, стал ждать, когда Чон развернётся и заметит его, потому, что подросток всё ещё боялся начать разговор первым. Спустя минуты две Тэхён все же был замечен, и, судя по выражению лица Чона, его ждал не самый приятный разговор. — Доброе утро, — как ни в чем не бывало сказал Чонгук. — Будешь завтракать? — Ну, можно, только чуть-чуть, — Тэхён решил всё же не злить отца, поэтому спокойно решил поесть. Когда отец и сын поели, было принято решение пойти в комнату подростка, чтобы спокойно всё обсудить; Чон решил, что так Тэхёну будет спокойнее. — Ну, рассказывай, что за хрень ты вчера вычудил? — Сам не понимаю, просто мне стало обидно за то, что я вложил столько сил и времени в это гребаное фигурное катание, а последние несколько недель ты только и делаешь, что критикуешь. Я уже забыл, что такое от тебя банальное «хорошо» и «молодец». — Та-а-ак… — Чон начинал примерно понимать, к чему клонит сын. — И ты хочешь сказать, что на тебя теперь нельзя ругаться? — Нет, этого я сказать не хочу! — получилось слегка эмоционально, но Тэ это ничуть не смутило. — Я просто хочу закончить со спортом и забыть про него, как про страшный сон. — Ты точно в этом уверен? — Чонгук спросил это с небольшим нажимом в голосе, ведь понимал, что это, скорее всего, говорит обида в нём, а не реальное желание бросить. — Давай я дам тебе неделю на размышления? Если за это время твое мнение и желание не изменится, то я тебя поддержу в любом случае. Договорились? — Да, — Тэ выдохнул с облегчением, ведь понял, что ругаться они, вроде как, не планируют и отец примет любое его решение. — Так, ладно, мне пора на работу, — Чон готов был уже выйти из комнаты, как услышал голос Тэ. — Пап, прости меня за всё, что я наговорил тебе вчера, — подросток смотрел на отца, а в глазах уже скапливались слезы. — Ну, тише, мой хороший, — Чон обнял сына, и послышались тихие всхлипы.-Я тебя уже простил. Тш-ш, успокаивайся, иначе голова начнёт болеть. Это ты так накрутил самого себя за ночь, зайчик? — Не знаю, просто мне стало потом так стыдно за всё, что я успел наговорить. — Это просто эмоции, не стоит так зацикливаться. Всё, ложись отдыхай, а мне уже реально надо ехать, и так уже опаздываю. До вечера, котик, — Чон обнял сына и быстро ушёл из квартиры, а Тэ из-за слёз быстро заснул.

***

Приехав в Ледовый дворец, Чон сразу отправился к себе в кабинет, чтобы переодеться и заполнить некоторые документы. Быстро сделав все дела, он спустился на лёд, где фигуристы под руководством Сокджина уже отрабатывали элементы. — Доброе утро, мистер Чон, — Сокджин подъехал к тренерскому столику и пожал руку Чона. — Доброе, как начало тренировки? — Сегодня уже лучше, но у новеньких достаточно сильно хромает скольжение, а также с хореографической частью предстоит много работы. — Хорошо, я Вас понял. — А где Тэхён сегодня? — Его пока не будет. — Случилось что-то? — голос Сокджина был слегка взволнован. — Нет-нет, с ним, слава богу, всё хорошо, просто пока его не будет. — Ну, хорошо, — Джин пожал плечами и уехал к фигуристам. Чон понимал, Хосок и Чимин, скорее всего, захотят узнать, почему Тэ сегодня не пришёл. Но с другой стороны, они друзья и о том, что тот захотел бросить спорт, они наверняка уже в курсе. Спустя несколько минут Чон всё же откинул свои мысли в сторону и переключился с отца на строгого и холодного тренера. Он переобул кроссовки на коньки и, выйдя на лёд, стал делать замечания, чтобы не было ошибок. Чимин, сильнее в ноги садись! Хосок, ниже в кантилевере опускайся! Субин, руки! Зубцами не шкрябаем! Спустя пять часов тренировка была окончена и все спортсмены отправились на перерыв; после которого всех ждала ненавистная растяжка.

***

Тэхён проснулся ближе к вечеру и, посмотрев на часы, понял, что через два часа должен вернуться Чон. Подросток решил скоротать время ожидания за просмотром последних соревнований с участием своего любимого фигуриста. Хоть он и сказал, что фигурное катание ему надоело, но он не откажется от простого просмотра. Пока Тэхён смотрел соревнования, на него вдруг накатили воспоминания о том, как он только начинал познавать этот прекрасный вид спорта. К слову, Тэ до попадания в детский дом уже почти год занимался фигурным катанием. Тэхёну четыре, он пришёл с мамой на каток, чтобы просто покататься, отвлечься от повседневной жизни и просто весело провести время. Но тут внимание ребёнка привлекают ребята-фигуристы, которые делают пока несложные элементы, ведь, вероятнее всего, они только разминаются. И даже этих простых элементов хватило, чтобы малыш весь час, не отрывая глаз, смотрел на них. Поэтому, когда закончилось массовое катание, ребёнок подбежал к маме и попросил «записать его на коньки», как он тогда выразился. Сказать, что женщина не ожидала такого поворота событий — это не сказать ничего, поэтому она просто сказала, что подумает и потом решит, а малыш просто расстроился и, придя домой, убежал к себе в комнату.

***

Тэхёну шесть, он по прежнему мечтает заниматься фигурным катанием, и вот в один из дней к нему в комнату заходит его мама и говорит, что записала его в секцию и первая тренировка его ждёт уже через полтора часа, поэтому они быстро переоделись, спустились к машине и поехали в Ледовый дворец, знакомиться с тренером. Спустя полчаса ребенок уже был на льду и стал внимательно слушать задание тренера. — Сейчас начинаем с «ёлочки», руки натянутые, колени сгибаем. Поехали! Тренер дал наставления, и все пятнадцать маленьких фигуристов начали пробовать свои первые элементы скольжения. — Тэхён, сильнее ножки сгибай, тогда и ёлочка будет красивая на льду, — малыш внимательно впитывал каждое слово старшего и старался выполнять. — Умница!

***

Тэхёну семь, он продолжает заниматься, за свой первый сезон успел подтвердить норму «Юный фигурист», и следующая цель для малыша — третий юношеский разряд. Шли дни, недели, месяцы, пока в один момент жизнь ребёнка не разрушилась. Дело в том, что по пути на тренировку в них врезается другой автомобиль, маму мальчика, к сожалению, не удалось спасти, поэтому ребёнка отправили в детский дом. Ему пришлось попрощаться со спортом. Первые две недели мальчик не разговаривал и почти ничего не ел, поэтому воспитатели были вынуждены обратиться за помощью к детскому психологу и психиатру. Но, так как ребенок и до попадания в детский дом боялся врачей, то там его страх перерос в панический ужас, ведь его просто затолкали в кабинет и, оставив там один на один с человеком в белом халате, просто уходили. Психиатр уже знал, с чем ему предстоит работать, ведь за день до первой встречи с этим пугливым малышом ему вкратце рассказали, в чём дело. — Значит, смотри, малыш, меня бояться не надо, я тебе больно не сделаю, пока мы просто поговорим, — врач старался сделать голос более мягким и добрым, видя, что глаза ребёнка уже на мокром месте. — Как тебя зовут? — Тэхён, — ребенок очень тихо назвал своё имя и, опустив глаза в пол, начал тихо плакать. Врач, конечно же, услышал всхлипы и прерывистое дыхание. — Ну, зайчик, что случилось? Почему ты плачешь? — психиатр приобнял мальчика и начал успокаивать, но и для себя пришёл к выводу, что с ребёнком относительно всё хорошо по его части, поэтому по-хорошему ему психолог нужен. — Я же тебе ничего не делал, успокаивайся, зайка. Подними свои красивые глазки, хочу их снова увидеть. Спустя несколько минут Тэхён поднял глаза и смущенно улыбнулся. — Ну вот, другое дело. Малыш, сейчас за тобой придёт воспитательница и заберёт тебя к ребятам, по моей части у тебя нет ничего серьезного, но у меня к тебе только одна просьба. Пожалуйста, кушай, иначе придётся давать тебе еду через капельницы. А ты явно будешь не в восторге. Ребенок внимательно слушал врача, уже полностью успокоившись, и, услышав слово «капельница», аж вздрогнул. — Не надо капельниц. — Тш-ш, будешь кушать сам — не придется их ставить. — Хорошо, — Тэхён вздохнул, и в этот момент за ним как раз пришла воспитательница.

***

Тэхёну восемь, в детском доме он уже год. Мальчик уже привык к режиму, к ребятам, воспитателям, но его страх врачей, к сожалению, только усилился. Во время процедур его никто не успокаивал, его просто зажимали со всех сторон и делали нужные процедуры, а потом ребёнок просто сидел в спальне и старался успокоиться: за слёзы на детей могли наорать просто так. Тэхён по-прежнему вспоминал то время, когда его мама была жива, возила его на тренировки, он каждый день показывал дома то, чему его научили, начал прыгать первые прыжки, учить первые вращения. В такие моменты ребенок старался не показывать своих настоящих эмоций и переживаний, он вообще решил их просто отключить. Какой от этого смысл, если всё равно никто не пожалеет, не обнимет… Но вот приближался долгожданный всеми новогодний день открытых дверей, где малыши демонстрировали свои таланты. Декабрь. В здании детского дома во всю идёт подготовка к новогодней ёлке и концерту, куда придут другие люди, и, возможно, кто-то из малышей встретит свой Новый год дома, с семьёй. У каждого ребёнка была цель показать себя на все сто и каждый готовился не покладая рук — а кто-то и ног, как наш маленький герой. Тэхён находился в самом дальнем углу актового зала и усердно пытался прыгнуть одинарный риттбергер, ведь это был самый любимый прыжок мальчика в фигурном катании. Он бы с большим удовольствием занимался этим прекрасным видом спорта, но ему, к сожалению, остается только мечтать об этом. Через некоторое время весь зал был украшен новогодними лентами, гирляндами, мишурой и дождиком, а все малыши отправились на ужин и потом спать, ведь завтра очень важный день…

***

В своих мыслях Тэхён даже не заметил, что Чон уже минут пять стоит, оперевшись боком о дверной косяк. Он видел, что его ребёнок о чем-то глубоко задумался, и ему стало как-то не по себе. — Привет, — подросток посмотрел на отца, а из глаз продолжали течь слёзы. — Привет, — Чон подошёл к кровати подростка и обнял его. — Ну, рассказывай, чего опять себе надумал? — Детство вспомнил. — Оу, поделишься? — Чон был немного в шоке, ведь не рассчитывал на то, что однажды они придут к этому разговору. — До семи лет я жил с мамой, отца у меня не было, судя по словам мамы, он ушёл из семьи до моего рождения, — подросток постарался проглотить ком подступающих слёз и продолжил свой рассказ. — В четыре года мы пошли на каток, там я увидел фигуристов и очень захотел заниматься. Долго упрашивал, и в шесть лет мама сдалась и записала меня в секцию. Но недолго была моя радость, в семь я попал в детдом, а дальше, я думаю, сам догадываешься, что там было. — М-да, сказать, что я в шоке — это не сказать ничего, — Чон слушал всю эту историю и потихоньку складывал пазл и о боязни врачей, и о том, почему Тэхён так легко закрутил волчок на первой тренировке. — Зайка, можно я задам вопрос, но, скорее всего, он тебе не очень понравится? — Давай. — Ты врачей стал бояться уже после попадания в детский дом, или что-то поспособствовало до этого? — В пять лет неудачный поход к стоматологу, где меня держали три врача, чтобы вылечить зуб, а маму выгнали из кабинета, — подросток снова начал плакать. — Тш-ш, я тебя понял, — Чон отпустил подростка и через три минуты вернулся со стаканом воды, в котором растворил успокоительное. — Выпей, легче станет, — он дождался, когда Тэ выпьет содержимое, и, поставив стакан на стол, вновь обнял. — На самом деле, я благодарен за то, что ты смог мне довериться и рассказать всё, что накопилось у тебя. Да, это тяжело вспоминать, тяжело отпустить, а самое главное — принять тот факт, что этого больше не будет в твоей жизни. — Спасибо, что выслушал, — Тэ прижался к отцу и решил просто полежать. — Кстати, а что со спортом в итоге? — Бросаю, всё, я устал от этого, плюс на льду я постоянно думаю о маме. — Хорошо, я тебя услышал. Заставлять тебя всё равно нет смысла, да и после твоей истории не хочу вновь тебя травмировать.

***

Уже спустя десять лет Тэхён переезжает из Сеула в Пусан вместе со своей женой и четырехлетней дочкой. В спорт он так и не вернулся, хотя ему предлагали, он твёрдо решил, что больше никакого льда в своей жизни. Даже свою дочь он не хотел отдавать в этот спорт, однако после того, как по телевизору транслировали какие-то соревнования, малышка сама захотела на лёд. И тут Тэ вновь вспомнил себя, свою маму и как слёзно просил отдать его в секцию. — Малыш, ты уверена? — Тэхён сел на корточки, чтобы быть на одном уровне с дочерью. — Да, я хочу ходить на каток, — малышка смешно топнула ножкой, и Тэ, тяжело вздохнув, все же решил поискать секции в Пусане. Шло время, малышка делала успехи, а Тэхён решил попробовать тренировать детей. Конечно, он не был первоклассным тренером, но всё-таки под его руководством дети делали успехи. На одних соревнованиях они даже пересеклись с отцом, чему были несказанно рады. — О-о-о, мистер Ким Тэхён, какая честь, — Чонгук рассмеялся и обнял своего уже взрослого сына. — Привет, да вот, как-то неожиданно спорт вернулся в мою жизнь. — Ну, это прекрасно, посмотрим, на что способен ты в роли тренера. — Не думаю, что надолго задержусь в этой сфере. Я дочь-то не хотел отдавать в фигурку, но грёбаный телевизор сделал всё за меня, — на последних словах Тэ слегка улыбнулся. — Да ладно тебе, катается она прекрасно, музыку слышит, поэтому, я думаю, если не сдадитесь, то у малышки будет большое будущее. — Очень надеюсь на то, что спорт не станет её смыслом жизни. — Тэхён, ты так говоришь, как будто я заставлял тебя насильно заниматься. — Дело не в этом, просто я знаю цену большого спорта.