Gonna be okay

      Всё должно было быть идеально. И свадьба родителей, и переезд, и я.

Жаль, что мысли вовсе не материальны, а я оказался таким большим разочарованием.

      Это началось где-то пару лет назад, когда отец заявил, что мы переезжаем. Тогда во мне что-то рухнуло. Моё сознание сделало кульбит и свалилось вниз с огромной высоты, разлетевшись на миллион осколков. Тут, в моей родной стране, у нас было всё: дом и работа у родителей, у меня — друзья. И даже тогда, будучи четырнадцатилетним мальцом, я прекрасно понимал, что теперь мне придётся строить свою жизнь заново. Папам надо искать новую работу, а мне — нового себя. Как жаль, что нельзя найти себя таким на Новый Год.       Они уже тогда обсуждали этот злополучный переезд. Один ругался с другим, иногда в свои споры они втягивали меня, а иногда мы ругались втроём. Я, Демьян и Лев. Демьян ругался со Львом, потому что не хотел отпускать того в Нью-Йорк, Лев ругался с Демьяном, потому что считал, что это необходимо, а я был их тихим эхом: ругался с ними, потому что не хотел уезжать. Тогда, в четырнадцать лет, я мечтал заболеть и отсрочить переезд. Мне было всё равно на счастье моей семьи: я прекрасно знал, что мой дом — тут и другого мне не надо.       Каждый день в школе начинался с одной и той же сцены:       — Ну, что? Куда вы едете? — Лёша задал вопрос как бы между делом, но мы оба знали, что он желает этого путешествия не больше, чем я.       — Нью-Йорк, — я отвечал безразлично, как будто эта тема меня вовсе не волновала.       — М-м-м, круто.       И с этим дуратским осознанием, что нам обоим это не нравится, мы и провели все две недели. Лёша задавал вопросы — я отвечал. Наше общение стало похоже на плохой диалог из какой-то тупой книги. Что-то вроде:       — Привет, Бэн. Как ты?       — Привет, Джейм. Хорошо, а ты как?       — Отлично. Я имею любимое дело — растить цветы.       — Круто, а я имею маму и сестру.       Что-то в духе диалогов из учебников английского. С английским, кстати, у меня были явные проблемы. Это сейчас, находясь в окружении этого языка, я понимаю, что всё куда проще, но тогда сказать хотя бы пару предложений без переводчика для меня было целым испытанием. И оба моих отца решили «подготовить» маленького Вениамина к переезду, дать базу и понимание хотя бы каких-то лёгких правил, чтобы я мог спросить дорогу или время. Полезные навыки, но точно не для того, кто не очень-то хочет покидать грустную и серую Россию. Но меня никто не спрашивал. Вернее не так. Спрашивали, но говорили, что я просто не понимаю всей прелести заграничной жизни: лучшая жизнь, лучшая медицина, лучшее образование, лучшие люди, лучший мир. Всё это звучит как сказка, мечта. Для кого-то.       — Я не хочу уезжать.       Я часто заводил эту шарманку, надеясь, что голос ребёнка хоть что-то значит для родителей, которые растили его, на минуточку, с восьми лет!       — Почему?       А Лев часто задавал этот вопрос. Ему нужны были аргументы, а мне нужно было чтобы меня выслушали. В этом мы были похожи: два брата, которые дополняли друг друга, как кусочки пазла.       — У меня не будет друзей.       — Найдешь новых.       — Я не знаю языка.       — В языковой среде проще выучить.       — Я не хочу уезжать. Мне нравится тут.       — А мне не нравится, что Дёма не имеет на тебя никаких прав и до сих пор не является моим мужем.       Лев отложил деревянную лопатку, отвлёкся от сковородки и развернулся ко мне. Иногда под взглядом зелёных глаз точной, но старшей копии меня, я приходил в ужас. Как иронично. Бояться кого-то настолько похожего на тебя внешне, но с совершенно другими ценностями и внутренним миром. В тот раз страха не было. На смену ему пришло горькое разочарование и осознание собственной никчёмности, полной беспомощности в кругу собственной семьи.       И тогда на лице появилась горькая усмешка. Пазл не сложился, аргументов не хватило, нож прошёлся по сердцу.       — А мне плевать, что тебе не нравится, пап.       На этом разговор закончился. Меня отправили в свою комнату, Лев продолжил готовку — ничего не изменилось. Мы снова и снова затрагивали больную тему переезда, ругались, кричали, я плакал (я вообще часто плачу), а Демьян выступал в роли огнетушителя. Он правда пытался нас успокоить, но каждый раз остриё ножа проходилось по открытым ранам, так и не дав им зажить. И с этими ранами закончилось наше пребывание в России.

С ними мы и отправились в «Лучший мир».