Шутки

      Зима, посмеявшись, дыхнула холодком в затылок и поползли мурашки по всему телу. Предстоящая сессия — самый ужасный новогодний подарок. Хорошо, если ты учишься в обычном университете, но если учишься в медицинском…о, Боги.       В этом семестре предстоит сдать три довольно сложных экзамена — анатомия, гистология и биохимия. Эти предметы являются некой базой, на которой основываются дальнейшие действия, то есть дальнейшая учёба. Вообще первые два — три года здесь — это почти каторжный беспросветный труд, а остальные три уже лучше, но при условии, если первые три ты реально учился.       По рассказам моих друзей из института дизайна они очень дружны со своими преподавателями, настолько дружны, что студенты чуть ли не называют их вторыми родителями. На перерывах приходят пить чай, делятся тем, что в жизни произошло, просят советы друг у друга. Мне так завидно это слушать, потому что в медицинском, такое ощущение, теплых рук совсем нет. Лишь изредка проскальзывает маленькое, но милое словечко. Если оно все же звучит, то вечная мерзлота и тягость учебных дней сменяется на весну в душе. А так, одни упреки да унижения. «Вы недостаточно умны.», «Как вы сюда вообще прошли?», «Вас отчислят при первой же возможности!» — это и многое другое каждый день и уже почти как привычное «здрасьте». В нашем институте очень легко заработать себе проблем и я даже не про долги. Консервативное общество преподавателей найдет за что зацепиться. Что-то на подобии этого и произошло с одной моей знакомой       Второй курс. Первое сентября на дворе, а это значит начался новый учебный год. Обгоняя букеты с цветами, пышные банты и взволнованных родителей, бежала моя героиня, студент медицинского университета — Эри Штейн. Этого человека сподвигли поступить сюда "веселые" истории отца из реанимации ещё очень давно. Да и вся её семья была врачами. Несмотря на то, что учеба была довольно сложной, а Эри "легкой", по мнению семьи, никто не запретил ей здесь учиться.       «Лето — это маленькая жизнь,» — девушка запомнила эту фразу, принадлежащую любимому школьному преподу, и провела эту «жизнь» настолько замечательно, что решила полностью сменить имидж. Золотистые кудри были обрезаны без единой пощады по самое «не хочу». Со спины можно было подумать, что Эри мальчик, если бы не её милые платьица. Она, на сколько я помню, всегда отзывалась о косметике негативно, подруга была ценителем натуральной красоты долгое время, а потом случился институт и на веках у нее стали кричать длиннющие острые стрелки и такие же длиннющие фриковые накладные ресницы, придающие ее взгляду какой-то резкости и дикости. Кроме того, Эри была тем человеком, который в один день прийти одетым с иголочки. Платье, белые гольфы до колена с рюшами, туфельки на платформе… А в другой день она могла прийти в прямо противоположном образе. Рваные джинсы, кросовки, увешанные брелоками, браслеты с шипами, кулон с пентаграммой, рокерская футболка… Всё это дополнялось теми же ресницами и стрелками, а также ярким макияжем иногда из розовых иногда из красных, фиолетовых теней, а иногда вообще все вместе было. Эти два образа как будто боролись каждый день, за то кем она будет сегодня. Это замечали все вокруг. Вообще, Эри знали все в лицо и студенты, и преподы. Не только из-за того, что она так выглядела, а ещё и из-за её лучезарной, но не всегда к делу улыбке. Ну что поделать...Она очень любила улыбаться. Эта девица ещё и удивлялась тому, как это так её запомнили.       Сегодня в расписании стояла гистология. Это большая наука о клетках и тканях, состоящих из них. Занятия проводятся строго, но очень интересно. Любимая вещь каждого студента на этой дисциплине была разглядывание препаратов на стекле под микроскопом. Маленькие клетки образуют такие большие и такие важные органы… По-настоящему захватывающе.       Перед учебным годом вывесили список с преподавателями для каждой группы. В группе, где училась Эри началась безудержная радость, когда их преподавателем по гистологии стал ОН. ОН — это Мак Си́зон, профессор этой кафедры. Это был харизматичный, но очень строгий мужчина, от него были без ума студентки, так как он ещё был и красавчиком, обояшкой в свои 40 с лишним лет. Высокий, стройный, всегда в красивом, элегантном костюме, который дополнялся цоканьем его замшевых черных туфель. Также, в дополнение, он был холост. Но обратная сторона медали — слухи о том, что он перебирает студенток, как страницы книг. Но не об этом речь.       Он ведёт занятия как и у обычных студентов, так и у учащихся, которые более чем заинтересованы в этой дисциплине, то есть у тех, кто ходил в кружок при кафедре. Но это его не основная работа, есть другая. Он — патологоанатом, с одной стороны некий проводник в загробную жизнь (если, конечно, человек мертв), который сначала изымает «кусочки» плоти ото всюду, затем их рассматривает под микроскопом, после ставит диагноз и отправляет тело в долгий путь. Профессия Мака сказалась на его взгляде. Нахмуренные брови и тяжелые, темно-карие, холодные глаза иногда будто пытались передать этот холод тебе, пока на них смотришь. И тем не менее, студенты его очень любили, ведь, как я сказала он довольно харизматичный. Сизон также был добр, но только к тем, кто его действительно слышал. Когда студентам выпадал шанс учиться у него, они радостно кричали: «Сезон открыт!» Вот и группа Эри также, поэтому они скорее спешили на первую пару. — Открываем альбомы для зарисовки препаратов, — он оглядел аудиторию строгим взглядом и остановился на Эри, — что смешного? — недовольно спросил он, поднимая бровь. — Погода хорошая, — шутливо и с улыбкой ответила она. В ответ на это преподаватель посмотрел в окно, закивал и немного улыбнулся. Он снова повернулся к улыбчивый студентке. — Да, правда… Радуйтесь, пока можете, — с этого всё и началось. На следующих парах история многократно повторялась, но препод из занятия в занятие становился строже к этому, а Эри уже надоели его замечания. «Да чего он прицепился ко мне?», — задавалась вопросом она. К тому времени Сезон успел запомнить, кто эта студентка. Однажды произошла ситуация следующая. Ему показалось, что Эри подглядывает в конспект. Преподаватель уверенно зашагал к её парте, он отнял у неё атлас с микрофотографиями и начал листать по странице. — Да нет там ничего, всё в порядке, — так и было, на страницах атласа были лишь картинки, но преподаватель не успокоился после этих слов. Долистав до последней страницы, он отдал атлас обратно и зашагал к себе за стол. В время этого Эри стала демонстративно листать атлас прям как он, ей повезло, что он был спиной к ней. Одногруппнику героини стало смешно, как и самой шутнице. Раздались звучные смешки и Сизон развернулся. — Что случилось?! — спросил он своим громким басом. — Извините, пожалуйста, можно выйти, — Эри была вся красная от смеха который, казалось, вот-вот прорвется. — Иди, — коротко и грубо сказал он, провожая её злым взглядом. Через время Эри вернулась и села на место как ни в чем не бывало. — Ещё хоть раз это повториться, хоть раз улыбнёшься или посмеешься, ты пойдешь вон отсюда. Как ни гляну — ей весело. Чудо моё, — он сделал паузу и продолжил, — я тоже буду смеяться, — в этот момент девушка подняла глаза и словила холодный, словно нож у горла, взгляд профессора. — Прошу прощения, — ответила она. В ответ он только шумно выдохнул, продолжая смотреть на неё. Затем он все же отвернулся и продолжил вести занятие.