***
19 февраля 2023 г., 16:42
Магловский будильник показывал только шесть утра, когда Гермиона дрожащими руками обхватила мраморную раковину и подняла взгляд. На неё испуганно смотрела красивая, прежде уверенная в себе незнакомка, к двадцати девяти годам прошедшая длинный жизненный путь. Девочка, которая родилась в совершенно обычной семье и смело открыла дверь в новый, неизведанный мир. Девушка, которая без страха ступала навстречу опасности и несчастьям. Женщина, которая трудом и ночами без сна буквально отвоевала своё место в магическом сообществе.
А что теперь?
Спутанный клубок переживаний и нервов. В глазах слёзы, а в голове — бесконечная карусель навязчивых мыслей. Волосы, словно ветви буйного плюща, теперь грустно спускались по усталым плечам и сгорбленной спине. Грудь, стиснутая неудобным бюстгальтером, тяжело вздымалась и опускалась. Веснушки, прежде приветливо танцующие на щеках, потухли. Казалось, она вся потухла.
Я ведь взрослая женщина. Я справлюсь.
Люди называли подобные фразы аффирмациями, но для Гермионы они звучали лишь слабыми попытками взять себя в руки и найти выход. Но как найти выход из ситуации, в которую она сама себя загнала?
Смахнув со скулы тёплую влагу, она глубоко вздохнула и крепче сжала холодную поверхность. Незнакомка по-прежнему сверлила её взглядом и терпеливо ждала решения. Какого решения, если Гермиона не узнавала саму себя?
Кто она?
Героиня войны против самого могущественного тёмного волшебника.
Обладательница ордена Мерлина первой степени.
Лучшая выпускница Хогвартса.
Самая юная руководительница Отдела Международного Магического Сотрудничества.
Мама замечательного пятилетнего мальчика.
Бывшая жена бывшего Пожирателя Смерти Драко Малфоя, с которым они делили совместную опеку над сыном.
Она посмотрела на разноцветные бутыльки с зельями. Вернее, на одно конкретное, которое уже во второй раз подвело. После первого промаха появился Скорпиус, а теперь к своим регалиям ей стоило добавить ещё один пункт.
Беременная женщина.
Дверь скрипнула, и уже через мгновение Гермиону окружил такой знакомый, такой пьянящий запах любимого мужчины. Он нежно обхватил её за талию и уткнулся носом в макушку. От движений дракон на его предплечье лениво извернулся. Ладони опустились на живот. Неужели он понял? Но, посмотрев в зеркало, она встретила лишь сонный взгляд.
— Что-то случилось? — сквозь хрипоту пробивались нотки беспокойства. За это Гермиона и любила его — волшебник позади неё искусно угадывал малейшие перемены в её настроении, подмечал даже намёк на усталость, гнев или грусть. Сначала она злилась, но со временем поняла, что это один из главных показателей его бережного отношения к близким. — Кажется, с возрастом ты спишь ещё дольше обычного. Обычно вытащить тебя из постели не может даже аромат самого крепкого кофе.
В горлу подкатила тошнота.
— Просто переживаю за проект. — Почти не соврала. Уже через семь часов ей придётся представить миру предложение о создании военной коалиции для предотвращения новых конфликтов. Если его одобрят и однажды над волшебным сообществом нависнет новая угроза, страны сплотятся, и юным студентам Хогвартса не придётся вступать в битву с армией кровожадных фанатиков, терять друзей и годами мучиться от кошмаров. Гермиона и правда переживала. Мало ела и почти не спала. Но не из-за проектов, а новой жизни, поселившейся в её животе.
Скорпиус мечтал о братике или сестрёнке. Мальчик будет счастлив. А он? Обрадуется или, как и в первый раз, уйдёт, хлопнув дверью, в ближайший бар и вернётся лишь под утро — пьяный и на коленях просящий прощения.
— У тебя всё получится. Ты гениальна. — На пряди опустился лёгкий поцелуй. — Ты талантлива. Моя восхитительная женщина.
Нужны ли были ещё объяснения, почему она так любила его? Почему так сильно желала, чтобы он всегда был рядом? Просто сидел, стоял, лежал, тайком держал за руку или укладывал Скорпиуса спать, читая сказку и поглаживая по белокурой головке. Одна лишь мысль о недельной разлуке причиняла ей почти физическую боль. Особенно сейчас.
— Не уезжай, — прошептала Гермиона, опустившись спиной на его широкую грудь. — Тебе не нужно ехать в командировку. Давай ты просто притворишься больным.
Он усмехнулся — тёплое дыхание коснулось её волос. С ним так уютно и спокойно.
— Ты ведь знаешь, — мужчина снова поцеловал макушку, — я не могу. Вернусь через неделю к празднованию дня рождения. — Услышав её недовольный стон, он продолжил: — Я буду звонить каждый день.
Она недовольно мотнула головой.
— Два раза в день?
Гермиона застонала.
— Каждый час?
— Мммм.
— Хорошо, буду звонить каждый час.
Расслабившись в нежных объятиях, она, наконец, вспомнила о последнем пункте.
Возлюбленная бывшего мужа в течение уже двух лет.
прекратить пытку никогда не останавливаться.
— Я так люблю твои прекрасные ноги.
Ладонь скользнула вниз по ноге и обхватила лодыжку. Влажная дорожка очертила путь от бедра до кончиков пальцев. Через мгновение он оторвался и опустил её себе на плечо.
— Я поклоняюсь ощущениям, которые испытываю, когда вхожу в тебя.
— Драко... Мне... Я сейчас упаду.
Подняв голову, он хитро улыбнулся.
— Принести тебе трость?
Если бы не жар в теле, если бы не желание скорее ощутить его внутри, если бы не слова, распалившие её до предела, Гермиона непременно бы ударила его по голове. Но сил хватило только лишь лениво всплеснуть руками.
Драко повторил свои действия в обратном порядке: опустил ногу с плеча, провёл языком от кончиков пальцев до бедра, коснулся пальцами клитора, поднялся к животу и, вновь оставив грудь без внимания, оставил поцелуй на ключице. Затем подхватил её на руки и понёс в постель.
Спина выгнулась дугой, когда кожи Гермионы коснулась прохлада постельного белья. Шёлковое покрывало приятно успокоило пылающую кожу. Драко согнул её ноги в коленях и развёл их в стороны, а сам опустился рядом. Облизнул пересохшие губы. Дракон на плече дёрнулся, когда рука потянулась к ней.
— Невероятная картина, — благоговейно прошептал он, словно боясь, что она вот-вот исчезнет. — Владельцы самых дорогих экземпляров позавидуют такому великолепию.
Наконец, его взгляд упал на возбуждённые соски. Наконец-то.
— Для меня они всегда были неизведанной территорией. Я ещё не знаком с ними, но уже влюблён, как и во всё в тебе. — Драко наклонился, но замер и посмотрел на Гермиону. — Могу я?..
Ей удалось лишь устало кивнуть. И в следующую секунду она протяжно застонала — языком он обвёл одну бледно-розовую вершину, а пальцами мягко сжал вторую.
— Драко...
— Тшш, позволь мне насладиться этим совершенством, — выпалил он, на секунду оторвавшись от соска, а затем вернувшись к тому, чем занимался прежде.
Его прикосновения всегда сводили Гермиону с ума, но в тот момент всё ощущалось совсем иначе — полное единение душ, никаких секретов, только откровенная страсть, только желание оказаться ещё ближе, ещё теснее. Только полное доверие.
— Войди в меня, прошу... — на выдохе простонала она. — Я... я так хочу ощутить тебя внутри.
Недовольно хмыкнув, Драко прекратил терзания и опустился на колени.
— Хочу тебя вот так. — Он подхватил её лодыжки и закинул ноги себе на плечи. — Справишься?
— Драко, прекрати болтать, иначе я тебя ударю! — Гермиона никогда не отличалась терпением. Только не в постели. Только не когда Драко крепко сжимал её бедра и притягивал ближе. Только не когда тело требовало, чтобы его заполнили до предела. — Просто войди в... — Остаток фразы смешался с пронзительным стоном, когда твёрдый член погрузился в разгорячённое влагалище.
— Моя восхитительная женщина, — хвалил её Драко. — Я так люблю тебя. Так люблю.
Боги, я ведь взрослая женщина. Так почему от каждого его слова я вновь и вновь схожу с ума?
Движения постепенно ускорялись. Стоны становились всё громче. Окружающая их обстановка потеряла все краски, мир сузился до его серых глаз, пристально вглядывающихся в её карие. Волосы разметались по шёлковому покрывалу, пальцы мёртвой хваткой вцепились в его бёдра. Грудь вздымалась в такт глубокому проникновению.
— Драко...
— Я знаю, милая, я тоже близко. — Ладонь, прежде придерживающая её икру, опустилась на клитор. Пара узких кругов, неприкрытый стон, и Гермиона рассыпалась на осколки. Драко через секунду последовал за ней. Несколько долгих мгновений они оставались неподвижными. Разум превратился в чистый лист, напряжённые конечности расслабились.
На долгие минуты между ними воцарилась тишина, нарушаемая лишь ленивыми попытками отдышаться.
— Я не был груб? — Драко медленно отодвинулся, и она вновь застонала, на этот раз недовольно.
— Всё прекрасно, — улыбнулась Гермиона, когда он опустился рядом на уровне её груди.
— Они великолепны. — Пальцы по очереди обвели бледно-розовые вершины, а затем опустились к животу. — Спасибо, что доверилась мне. Я самый счастливый человек на свете.
Признание звучало так искренне, так честно, что она едва смогла сдержать слёзы. Её невероятный мужчина. Такой нежный и любящий. Самый лучший отец и возлюбленный. Неужели им и правда потребовался развод, совместная опека и один отпуск у моря, что осознать, что они были созданы друг для друга?
Но это того стоило.
Не с первого раза. Но стоило. Каждой секунды и до конца их дней.
***
— Гермиона, Скорпиус! Где мой маленький разбойник? — Пэнси влетела в гостиную, как шаровая молния влетала в открытое окно. Стряхнув с шёлковой мантии порох, она осмотрелась и крепче сжала выпуск «Ежедневного Пророка». — Где вы все? Не услышав ни приветственного вопля крестника, ни топота на лестнице, миссис Поттер — в девичестве Паркинсон — нахмурила идеальные брови и прошла в просторную кухню. Там зачарованная тряпка лениво перемывала тарелки, часы мерно постукивали, им в такт качалась кружка в руках задумчивой Гермионы. Она настолько погрузилась в свои мысли, что даже приход лучшей подруги не смог вернуть её в реальность. Сердце Пэнси сжалось. — Ты уже знаешь... Чудом не разбившись, стекло ударилось о поверхность стола. — Извини, я немного задумалась. — Гермиона встряхнула головой и глупо улыбнулась. — О чём знаю? — Это... Копия завтрашнего выпуска. Перед ней молча опустилась газета, где на первой полосе Драко Малфой — в чёрной парадной мантии и выглядывающим из-под неё галстуком — сидел в ресторане напротив светловолосой женщины, держал её за руку и улыбался. Каждые несколько секунд его губы широко растягивались, обнажая ряд белоснежных зубов... Она на мгновение потеряла самообладание. Забыла, что они с Драко держали отношения втайне ото всех. Даже от друзей. Гермиона сама предложила ему повременить с публичным объявлением — боялась, что у них снова не получится. Боялась, что история повторится: головокружительный роман, яркий, словно цветок мака на жухлом лугу, но такой же невечный. Слишком быстро потухающий. Слишком уныло разбрасывающий вялые лепестки. Слишком скоро умирающий и оставляющий только память. Они встретились в баре через три года после окончания войны. Случайно столкнулись пальцами, когда потянулись к одному и тому же стакану огневиски. Уже через два месяца, окрылённая внезапно вспыхнувшими чувствами, Гермиона переехала в квартиру Драко и привезла с собой кота. Ещё спустя два месяца первобытная страсть утихла, и из неё, как из подтаявшей земли, пробилось первое недопонимание. Которое вскоре переросло в ежедневные скандалы по самым глупым поводам, хлопанье дверьми, от которого Живоглот забивался под диван и грозно шипел, и слёзы. А после, когда между ними не осталось ничего, кроме разочарования, две полоски на магловском тесте и борьба с совестью против амбиций. Страх потерять всё то, к чему так долго шли: высокие должности в Министерстве, планы на будущее и свобода. Всё обрушилось появлением в животе Гермионы последствия их страстных примирений, с каждым разом становившихся всё более редким явлением. Она плохо помнила то время. Всё слилось в клубок безумия. Драко, спрятавший лицо за ладонями, слова Нарциссы «Ребёнок должен расти в полной семье! Хотя бы попробуйте!», тихая пустая церемония в простом молочном платье, обрамлявшим округлившийся живот, первый крик малыша, её слёзы, его слёзы, вереница бессонных ночей, а потом всё. Однажды Гермиона просто поставила точку. А Драко согласился. «Это всё ради Скорпиуса. Он не должен расти в доме, полном ссор», повторяла она, когда друзья и семья просили сохранить брак. «Так будет лучше для нас обоих». «Нет, у сына всё так же будут оба родителя, никто никого не бросает, мы просто будем делить совместную опеку. Никто не будет любить его меньше». «Да, мы с Драко уже всё решили.» А дальше три года совместных праздников, поездок на отдых с целью показать сыну весь мир и сделать так, что Скорпиус никогда не ощущал недостатка родительского внимания, переглядываний и долгих-долгих отрицаний. Случайные прикосновения. Приятные сюрпризы. Беззлобные шутки. Призрачные намёки. — Что это? Почему дракон? — Гермиона ткнула пальцев в свежие чернила татуировки. Драко прищурился и провёл ладонью по волосам. — Решил запечатлеть размер члена в натуральную величину. — Он игриво поиграл бровями, и её щёки вспыхнули нежным румянцем. А потом отпуск в одном из поместьев Малфоев и... — Пэнси Поттер вызывает Гермиону Грейнджер. — В мысли ворвался голос лучшей подруги. Она отвела взгляд от зацикленного фрагмента и моргнула. — Я хотела, чтобы ты узнала раньше остальных. — Я всё ещё Малфой, ты ведь это знаешь. — Гермиона улыбнулась и в следующую секунду нахмурилась. — С чего ты взяла, что мне интер... — увидев хитрый взгляд Пэнси, она покачала головой. — Гарри... — Ты и правда думала, что мой муж сможет скрыть от меня хоть что-то? — Глаза напротив округлились, и подруга поспешила добавить: — Но мы никому не рассказывали, клянусь. Возможно, Гермиона слукавила, когда подумала о том, что никто из друзей не знал об их отношениях. Ровно год назад, в день рождения Драко, Гарри невовремя — или очень даже вовремя — вышел из камина её гостиной и застал... Что ж, он застал Гермиону, стоявшую на коленях, и Малфоя, мягко придерживавшего её кудри. Тогда Поттер клялся наложить на себя обливиэйт и уйти в магловский монастырь. — Мне очень жаль. Я не понимаю, почему он так поступил. — Пэнси, совсем недавно ставшая матерью во второй раз, подошла к ней и крепко обняла. В нос мгновенно ударил дуэт бергамота и апельсина, и к горлу подкатила тошнота. Гермиона едва сдержала рвотный позыв. Чёртова беременность, чёртов Драко и чёртовы духи. Миссис Поттер моментально прищурилась. С минуту она рассматривала подругу, а затем вынесла вердикт: — Ты беременна. Неделю этот простой, но в то же время висящий мёртвым грузом факт таился только в её мыслях. Неделю только она знала его, тщательно оберегала и всячески скрывала утренние недомогания. Слышать это от кого-то, кроме внутреннего голоса, казалось таким странным и неестественным. Гермиона кивнула и со вздохом опустилась на стул. — Возможно, во время последней поездки в Италию мы слишком увлеклись. — Когда Пэнси вопросительно изогнула бровь, ей пришлось объясниться: — Да, я не ездила к родителям, а Драко не был в командировке. Малфои забрали Скорпиуса, а мы три дня занимались диким сексом. Довольна? — Более чем. Милая, — она присела рядом, — может, вам стоит прекратить скрывать отношения? Нарцисса мечтает о вашем воссоединении, честное слово, каждое наше совместное чаепитие она посвящает списку причин, по которым вам стоит быть вместе. Гермиона рвано выдохнула. Возможно, пришла пора поделиться хоть с кем-то и прекратить в одиночестве нести этот груз. Я ведь взрослая женщина. Я могу говорить о своих переживаниях. — Я боюсь. Я боюсь, что всё повторится. Что это всего лишь страсть. Азарт. Игра «Сколько мы ещё сможем трахаться втайне». — Пэнси лишь фыркнула. — Ты не понимаешь, у вас с Гарри всё началось правильно. Не с секса по пьяни. Не с попыток заглушить пустоту внутри. И мне и правда страшно. Что если всё исчезнет? Что если всё повторится? Я не хочу снова совершить ошибку, а потом страдать. — Скорпиус — не ошибка... — Нет, что ты. — При упоминании сына в глазах появились слёзы. — Это всё ради него. Я не хочу давать ему ложную надежду. Он очень хочет, чтобы мы снова были вместе, и не понимает, почему у всех друзей родители живут вместе. А я не могу сказать ему, что его папа уже два года спит со мной в одной постели, а рано утром незаметно уходит, чтобы не столкнуться с ним. Это всё ради него. — Не ради него. — Пэнси покачала головой. — А ради глупой идеи. — Ты не прав... — Нет, послушай меня. Вы уже взрослые люди и давно всё переосмыслили. Серьёзно, вы вместе уже два года. Это дольше первых отношений, включая даже рождение Скорпиуса и короткий брак. И тебе страшно не ранить сына, а позволить себе просто быть счастливой рядом с любимым мужчиной. — Когда Гермиона пыталась вставить хотя бы слово, миссис Поттер быстро перебила её: — Он любит тебя, а ты любишь его, так что просто поговорите и прекратить мять сись... — Мама... — В дверях появился взъерошенный мальчик. Маленькими кулачками он потирал сонные глаза и переминался с ноги на ногу. — Я не проспал папин праздник? Гермиона улыбнулась. Скорпиус с самого утра в нетерпении скакал по дому, чем вынудил Живоглота запрыгнуть на шкаф и оттуда наблюдать за нетерпеливым ребёнком. Сын целую неделю не видел отца — он обещал вернуться к празднованию своего дня рождения в поместье Малфоев — и уже предвкушал, как вручит ему рисунок, над которым трудился несколько вечеров. Увидев результат его творчества, она едва сдержала слёзы. Семья. Так мальчик ещё неуверенным почерком подписал подарок. Под буквами стояли счастливый Драко с отвисшей от улыбки челюстью, Гермиона, через которую словно пропустили разряд электрического тока, а между ними в воздухе парил сам Скорпиус, такой же радостный, как и родители. Где-то вдалеке грозно усмехался рыжий кот. Семья. Его любили. Скорее, залюбливали и никогда не обделяли вниманием. Но этого всё равно оказалось мало. Сын хотел, чтобы мама и папа вместе укладывали его спать и готовили завтрак, целовали перед дверьми детского сада для маленьких волшебников и ужинали за круглым столом. Возможно, Пэнси права. Возможно, Гермиона — просто эгоистичная трусиха, которая боялась разбить сердце себе, а не мальчику. Но было уже слишком поздно. Драко прекрасно проводил время в компании белокурой дамы и, очевидно, вовсе не спешил вернуться домой. К семье. К Скорпиусу, который так ждал встречи. К ней, которая носила его ребёнка, хоть он об этом ещё не знал. — Это папа? — сын, которого уже обнимала и целовала Пэнси, опустил взгляд на газету на столе. — А что это за тётя рядом с ним? Я ведь взрослая женщина. Но если бы я только знала ответ...***
В холле парили зачарованные жирандоли. Сотни свечей отбрасывали тени на паркетные плитки различных пород дерева, образующих невероятный орнамент роскоши. Высокие лепные потолки, прятавшиеся под безумием магловских воздушных шаров, — Скорпиус настоял на этом буйстве красок — расписные стены и позолоченные зеркала буквально кричали о богатстве хозяев поместья. Драко всегда праздновал дни рождения с размахом. После появления сына он твёрдо решил не упускать таких важных моментов, лишних поводов встретиться с близкими и друзьями. Никакой чистокровной знати. Никаких людей, которых видел лишь во младенчестве. Только те, кто поддерживали его в самые трудные минуты, кто был рядом, когда становилось нечем дышать, когда казалось что мир рухнул, и впереди только тьма. Коллеги по работе, всегда приходившие на помощь и подменявшие его во время простуд сына. Слизеринцы, выдержавшие его тяжёлый характер. Гриффиндорцы, радушно открывшие дверь новому другу. Родители, которые приняли правила нового общества и оставили позади чистокровные убеждения. И дети. Десяток сбивающих вазы малышей, готовых разобрать поместье на камни. Счастливые, неугомонные, смеющиеся и плачущие — возможно, Пэнси снова не разрешила Джеймсу укусить руку братика. Гермиона улыбнулась. Драко будет рад. Я ведь взрослая женщина. Я справлюсь, даже если он появится не один. Но он так не поступит. Разум кричал, что стоило доверять Драко. Что стоило прекратить искать подвохи и отговорки. Что стоило смело рассказать ему о беременности и вместе разделить счастливый момент. Но противный червь по имени Сомнение прорывался сквозь радужные мысли. Скользким вытянутым тельцем он оставлял жирный след из неуверенности и страха, что что-то пойдёт не так. Из переживаний Гермиону вырвал пронзительный визг. Мгновенно обернувшись и подняв палочку, она увидела его. Драко в сшитом на заказ чёрном костюме и такой же чёрной рубашке. На мгновение стало нечем дышать. Он выглядел так... аппетитно. Так роскошно. Так восхитительно. Даже с повисшим на шее Скорпиусом, которого с трудом удалось уговорить надеть красный джемпер в тон её платью. Малфой осыпал сына поцелуями и крепко прижимал к себе. Живот скрутило в узел. Семья. Тяжело вздохнув, Гермиона, наконец, отвела взгляд от Драко и посмотрела по сторонам. Ни одной белокурой женщины. Дышать стало легче. Скорпиус что-то воодушевлённо рассказывал кивающему в нужных моментах отцу, который не сводил с неё влюблённого взгляда. Такой взгляд стоило запретить на законодательном уровне. Не должен мужчина так сверлить женщину. Тем более, не после того, как улыбался другой. Гермиона смущённо поправила жемчуг на груди и попыталась не таять от пристального внимания. Конечно, попытка провалилась. Тем временем, её любимые мужчины уже направлялись к ней. — Мамочка, ты видишь? — сын ладошками схватил Драко за щёки и повернул его лицо из стороны в сторону. — Вижу. — Гермиона растянула губы в улыбке, но быстро исправилась и приняла равнодушный вид. — Привет, Драко. Бывший муж прищурился, затем переместил вес мальчика на одну руку, а второй очертил её изгибы. — Выглядишь просто совершенно. — Голос был полон обожания. Дыхание снова перехватило. — Папа, папа, — не унимался Скорпиус, — а я видел тебя сегодня. — Когда Драко вопросительно изогнул бровь, он прикрыл рот и тихо засмеялся. — В газете. Там ты держал за руку какую-то тётю. Это твоя под-руж-ка? Казалось, все голоса поглотил речной омут. Стало так тихо, словно мир просто поставили на паузу. И в этой тишине Гермиона слышала только бешеный стук своего сердца. Тук-я сейчас вырвусь из груди-тук-ты ведь взрослая женщина-тук. — Да, она моя подруга. — Словно почувствовав, что она вот-вот потеряет сознание, Малфой поспешил добавить: — И мамина тоже. Помнишь, как ты летом познакомился с Марли и Себастьяном? — Скорпиус кивнул. — Это их бабушка. Скоро у неё появится третий внук. Драко смотрел на сына, но объяснялся не ему. Он пытался донести это до Гермионы, к лицу которой постепенно возвращалась жизнь. Ну, конечно. Я ведь взрослая глупая женщина, которая как всегда сделала поспешные выводы и от бушующей ревности, гормонов или чего-то ещё даже не узнала свою давнюю знакомую, которая старше меня лет на сорок и уже больше пятидесяти лет наслаждается счастливым браком. Ей никогда не отмыться от смущения. Теперь щёки приняли цвет платья. Ярко-алые, притягивающие взгляды. Вернее, один взгляд. Сверлящий и заглядывающий в пристыженную и спрятавшуюся душу. Драко улыбнулся и одними губами произнёс «Я люблю тебя». В груди снова защемило. Он так легко говорил о любви, так часто шептал это перед сном или когда рано утром поднимался с кровати, чтобы вернуться к себе. Слова естественно срывались с его губ, в то время как она едва могла прошептать «Я тоже». Трусиха. Извинившись перед любимыми мужчинами, Гермиона поспешила в уборную. Дежавю. Она снова смотрела на незнакомку. Только на этот раз облаченную в узкое красное платье в пол с небольшим вырезом и жемчужное ожерелье, обнимающее шею и рассыпающееся по плечам. Аккуратные локоны и яркая помада. И бледное лицо с румянцем. Когда она перестала узнавать себя? Когда узнала о беременности? Или раньше, когда пыталась бороться с собой и держать отношения втайне? Но зачем? Ответ появился в дверном проёме. Драко прислонил голову к косяку и улыбнулся. — Ты приревновала меня к Маргарет? — Гермиона посмотрела на раковину и представила, как вместе с водой исчезает в сливе. — Я, конечно, люблю женщин постарше, но не настолько. Он никогда не уставал напоминать ей о разнице в возрасте в девять месяцев. «Это твои кости скрипят или кровать?» «Ты так медленно ешь. Давай я пережую тебе кусок, всё-таки, ты уже почтенных лет». Пока Гермиона стыдливо прятала взгляд, Драко подошёл ближе и прижался к её спине. По позвоночнику побежали мурашки, когда он оставил нежные поцелуи на шее и провёл по ней языком. Она едва подавила стон. — Я ни за что не упущу подаренный мне второй шанс. Ты и Скорпиус. Для меня нет никого важнее вас. — Его пальцы скользнули ниже и принялись поглаживать ягодицы. — Мои подарки судьбы. — Ладонь переместилась на живот и притянула её ближе к груди. Дыхание опалило ключицы, когда Драко опустил голову и коснулся губами её кожи. — Я так скучал по тебе. — Драко... — Моя восхитительная женщина. — ПАПА! — в дверь забарабанили, а дальше послышались угрозы. — БЫСТРО ВЫХОДИ! Я БУДУ ТЕБЯ ПОЗДРАВЛЯТЬ! Скорпиус так долго ждал этого момента, что, казалось, был готов взорваться от напряжения. — Не будем заставлять сына ждать. — Драко со стоном оторвался от её тела и шагнул назад. — Ты со мной? Гермиона покачала головой. — Дай мне минутку. Оставшись наедине с собой, она снова подняла взгляд на своё отражение в зеркале. Незнакомка исчезла. На её месте появилась прежняя Гермиона Малфой, после развода решившая сохранить фамилию мужа. «Чтобы не смущать сына», повторяла она и себе, и всем и каждому. Руки опустились на живот, на губах появилась рассеянная улыбка. Два года тайных встреч. Два года секретов. Два года страха, что снова что-то пойдёт не так. Два года глупых переживаний. Пришла пора отпустить их и впустить в жизнь настоящее счастье. Для их семьи, которая скоро пополнится ещё одним волшебником. Или волшебницей. Поправив волосы, Гермиона почти обернулась к двери, но замерла. Опустила голову к вырезу платья. Ещё один пункт её страхов. Она никогда не показывалась Драко без белья. Никогда. Всегда носила плотные зачарованные бюстгальтеры и одежду с незначительным вырезом. Гермиона с лёгкостью принимала оставшиеся после родов растяжки, послевоенные шрамы и первые морщинки, но обнажённую грудь принять не могла. Много лет назад, ещё до роковой встречи с Драко в баре, один из её бывших парней пошутил о её размере, и с тех самых пор она начала комплексовать. Крошечная, едва заметная грудь — вряд ли кто-то из мужчин во влажных фантазиях представлял себе подобную. Ей не хотелось разочаровать Малфоя, поэтому во время самого первого секса она попросила его не расстёгивать её лиф. Драко удивился, но просьбу выполнил. И выполнял до сих пор. Она всегда так боялась. Что у них снова не получится, что Скорпиус будет страдать, что она сама будет страдать, что Драко не примет её тело, что годами выстроенные отношения от страсти до дружбы и снова до страсти рухнут и никогда не построятся вновь. И теперь, глядя в зеркало, Гермиона понимала, что страх исчез. Его место заняла уверенность, что у них всё будет хорошо. Подняв лежащую на краю раковины палочку, она провела ею по груди и убрала мешающую ткань. Нелепый край платья сменился глубоким треугольным вырезом. Сексуальным. Кричащим об уверенности владелицы. Сжав в кулаке алый клочок, Гермиона повернулась к мусорной корзине, выбросила последний фрагмент тревоги и пошла к двери. Я ведь взрослая женщина, и я буду самой счастливой.***
— ...и ты для меня самый-самый лучший папа, я бы не хотел себе никакого другого. — Переминаясь с ноги на ногу, Скорпиус стоял на импровизированной сцене высотой с десяток сантиметров от пола и громко и чётко выговаривал заученное поздравление. — Мама! Иди ко мне, я боюсь тут стоять один. — Их сын рос честным человеком. Иногда даже слишком честным. Пройдя вдоль ряда столов и наткнувшись на одобряющий взгляд Пэнси, — она подняла большой палец вверх и присвистнула — Гермиона обогнула сидящего к ней спиной Драко и приблизилась к мальчику. Он мгновенно схватил её за руку и поставил рядом с собой. Только устроившись рядом со Скорпиусом, она подняла голову и снова наткнулась на восхищённый взгляд. Мир снова замер. Только на этот раз не от страха. Гермиона робко улыбнулась и прикусила губу. Я ведь взрослая женщина. Я могу прожить до конца вечера без желания увести бывшего мужа в его кабинет и там трахнуть и подарить ему необыкновенный подарок. — А ещё я хотел сказать, — Скорпиус вернулся к поздравлению, — чтобы ты больше не бил маму. По залу разнёсся водоворот голосов. Нарцисса нахмурилась и что-то прошептала Люциусу, который сжал руки в кулаки. Гарри и Рон переглянулись и молча кивнули друг другу. Пэнси испуганно округлила глаза и прижала к себе малыша. Драко же... сначала посмотрел на сына, затем повернулся к гостям и поймал десятки угрожающих взглядов. Гермиона присела и взяла мальчика за руку. — Скорпиус, о чём ты говоришь? Твой папа самый добрый, он никогда меня не бил. — Нет, бил, — возмутился он. — Я слышал. Ночью. В твоей спальне. Из-за стола друзей послышался первый смешок. Гермиона густо покраснела. Она начала понимать, к чему шёл разговор. — Помнишь, мы с Джеймсом ночевали вместе? — уныло улыбнувшись, она кивнула. — Мы тогда прокрались на кухню за печеньками. Но это не для нас, а для Живоглота. Честно. А когда пошли назад, то услышали, как ты кричишь. Джеймс сказал, что папа тебя бьёт, потому что его папа тоже бьёт маму за то, что она кушает в кровати. — Казалось, в ту секунду Гарри пожалел, что не захватил с собой мантию-невидимку. Он вжал голову в плечи и принялся сверлить столовые приборы. Пэнси рядом с ним сделала вид, будто очень занята малышом Альбусом. — Ты тоже кушала в постели? Гермиона посмотрела на Драко — указательным пальцем он постукивал по губам, скрывая ухмылку. Его глаза лукаво блестели, а свободная ладонь поглаживала несуществующие складки на брюках. — Милый, — обратилась она к Скорпиусу, — может, ты подаришь папе свой подарок? Через секунду по сцене раздался топот. Сын подлетел к отцу и протянул ему уже помятый рисунок. Драко с особой бережностью взял в руки листок и обнял мальчика. Они вместе принялись разглядывать кривых розовых гусениц, обозначающих их семью. Глядя на эту картину, Гермиона приняла решение не ждать окончания вечера и уединения. Я ведь взрослая женщина. Я могу сделать это при всех. Она прочистила горло. Малфой мгновенно поднял голову. — Что ж, — Гермиона неловко улыбнулась, — так как Скорпиус неосознанно выдал нашу маленькую тайну, я бы тоже хотела кое-что сказать. Драко... нет, не так... — она обвела взглядом гостей. Нарцисса и Люциус приосанились. Пэнси повернулась к Гарри и что-то прошептала ему. Тео и Блейз уже разливали очередную порцию огневиски. Луна задумчиво разглядывала потолок и сжимала ладонь Рона, который укачивал их двухгодовалую дочь. А Драко. Он обнимал сына и смотрел так, что Гермионе хотелось петь и танцевать, кружиться и кричать о любви к нему. Взглядом, полным счастья и обожания. Тем самым взглядом, когда говорил о том, что она восхитительна, прекрасна, обворожительна и желанна. — Я люблю тебя, — прошептала она так тихо, что, казалось, никто этого не услышал. Но он услышал. И повторил одними губами «И я люблю тебя». — Я люблю тебя, Драко Малфой. Засыпая. Просыпаясь. Чистя зубы или завтракая. Укладывая Скорпиуса спать. Я люблю тебя. И, наверное, нам стоило пройти весь этот путь, пройти через развод и совместную опеку, чтобы понять, что мы — родственные души. Мы предназначены друг другу... Нарцисса промокнула салфеткой притаившуюся в уголке глаза слезинку. Она так долго ждала их воссоединения, что не смогла сдержать чувств. Гермиона тоже едва держалась. Глядя на Драко, она робко улыбнулась, набрала в грудь побольше воздуха и продолжила: — Многие знают тебя как мрачного и закрытого человека. — Его коллеги одобрительно зашептались. — Но для меня ты открытая книга. Знаешь, та самая, в которой ты, настоящий вандал, загибаешь уголки на самых интересных историях, вместо того чтобы использовать закладки. Я счастлива, что мы со Скорпиусом стали частью твоей жизни, историями в твоей книге. И сегодня, в твой день рождения, я хочу подарить тебе ещё одну. Драко, прежде глядящий на неё влюблённым взглядом, слегка нахмурился. Скорпиус повторил выражение его лица. Она едва не рассмеялась — её мужчины были так похожи. Гермиона не сомневалась, что и второй ребёнок унаследует все черты отца. — Я пока точно не знаю, о ком эта история, но мне кажется, она о девочке с белоснежными кудряшками, которая очень хочет стать частью нашей семьи. — Закончив последнее предложение, она приложила ладони к животу. По залу прокатились выкрики поздравлений, но Драко молчал. Неуверенно перевёл взгляд на сына, а затем снова на неё. Казалось, он не мог поверить в сказанное. — У нас будет ребёнок, — подсказала ему Гермиона, и в следующую секунду сильные руки подхватили её и прижали к широкой груди. — У нас будет ребёнок, — дрожащим голосом повторил Драко. — Девочка. — Может, мальчик. — Я точно знаю, что девочка. — Он опустил её на пол и обхватил ладонями лицо. — Такая же невероятная, как и ты. — Их губы соединились в сладком поцелуе, и всё вокруг стало таким неясным, таким приглушённым. Где-то внизу завопил обделённый вниманием Скорпиус. Драко с трудом оторвался от Гермионы, поднял сына и посадил себе на бедро. — Приятель, у тебя будет сестрёнка. Ты рад? Ответом послужил радостный визг.***
Гермиона снова стояла в ванной и задумчиво расчёсывала волосы. В голове кружились воспоминания о прошедшем вечере. Скорпиус, хвастающийся друзьям, что скоро станет старшим братом. Нарцисса, совсем не по-чистокровному обнимающая её. Люциус, хлопающий сына по плечу. Все друзья, отпускающие шутки о плодовитости Драко и его желании во всём победить Гарри. И мужчина, который весь вечер не выпускал её из объятий. Вернув расчёску в косметичку, Гермиона посмотрела на своё отражение в зеркале. Незнакомка больше не возвращалась. На неё смотрела взрослая женщина. Уверенная, серьёзная, влюблённая и любимая. Сделав глубокий вдох, она сбросила обвивающее тело полотенце на пол и снова взглянула на себя. По-прежнему уверенная, серьёзная, любящая и любимая. Ничего не изменилось. Настала пора преподнести Драко ещё один подарок. Войдя в спальню, Гермиона увидела его спину. Он — в одних лишь боксерах, с влажными после душа волосами — стоял у кровати и разглядывал магловский тест с двумя полосками. С момента возвращения домой Малфой никак не мог оторваться от него. Постоянно проверял количество красных линий и несколько раз просил уточнить, по какому принципу работало это изобретение. Она прочистила горло. Драко с улыбкой на лице обернулся и открыл рот, чтобы заговорить. И, казалось, забыл, что хотел что-то сказать. Его взгляд блуждал по её шее, груди, животу и ногам, снова и снова, зациклился, словно колдография. Колдография, выражающая искреннее восхищение. — Ты прекрасна. — Он, наконец, вернул себе способность облечь мысли в слова. — Ты совершенна. — Шаг к ней. — Моя прекрасная женщина. — Ещё шаг, и расстояние между ними сократилось до пары сантиметров. На веснушчатых щеках заиграл румянец, который игриво побежал вниз по лицу и розовыми пятнышками примостился на шее. Глупая реакция на Драко. — Само совершенство. Я так люблю тебя. — Он не касался её, но каждое слово, каждый комплимент, каждой слог посылал по коже рой мурашек. Гермиона робко улыбнулась — она не могла побороть стеснение каждый раз, когда слышала нечто подобное. — Позволь мне показать тебе, как сильно я тебя люблю. Пальцы опустились на её ключицы, огладили выступающие косточки и спустились по рукам к запястьям. — Я так люблю твои руки. Драко поднёс ладони к губам и оставил на них россыпь поцелуев. — Люблю твой живот. Тёплое дыхание опалило пупок, когда он наклонился и прижался к нему губами. — Я уже люблю нашу малышку. Языком он вывел узор на коже. Гермиона не смогла сдержать протяжный стон. — Твоё великолепное лоно. Пальцы пробежались по клитору. Задрав подбородок, она впилась взглядом в потолок, мысленно умоляя Драко
