Переменчивая неизбежность

Покидать родной дом было сложно всем. В груди настойчиво болело, когда родные леса все дальше и дальше отдалялись от взора нефритовых глаз, превращаясь в едва различимые расплывчатые пятна. Нетейам не был уверен, что это не из-за того, что зрачки застилала колючая пелена из непролитых рек сожаления и глухого отчаяния. Он очень не хотел покидать своих соклановцев. Там, в клане Оматикайа, остались все его друзья с самого детства, все хорошие и плохие воспоминания, ласковые руки старших женщин и веселые шутки у костра от воинов… И душа Нетейама тоже осталась там, дома. Он безумно хотел побыть эгоистом, плохим сыном и разочарованием семьи, да кем угодно, если бы это позволило ему оспорить решение отца, Торука Макто, который всеми силами спасал свою семью от неизбежной опасности. Старший знал, что они ушли только из-за этого. Других поводов просто не было, они жили «душа в душу», как говорил его отец. Ему нравилось, как это звучало, но каждый раз вспоминая эти слова, в его глазах начинало щипать. В один момент вся красота фразы разбилась на миллиарды осколков, впиваясь в сердце бывшего принца и оставляя после себя лишь пепел от того счастья, что у них было.

Это было правда больно.

Если бы ему предложили сравнить по шкале от одного до десяти, что больнее: получить пулю в грудь или это, то, Нетейам ответил бы, что покинуть родной дом и оставить в нем всего себя — было намного болезненней. И плевать, что он не знал ощущений от огнестрельного, он все равно не поменяет своего мнения.

***

Ещё до того, как вся семья Салли приземлилась на сверкающий в лучах Альфа Центавры песок, на клочке земли собрались удивлённые подобным визитом местные, разглядывая диковинных животных и их наездников, словно маленьких зверьков в зоопарке. (Отец рассказывал ему об этом месте, где небесные люди держали взаперти различных существ своей планеты. Нетейаму тогда не понравилось то, что он услышал, поэтому сейчас чувствовал себя подавленно.) Десятки презрительных и недоумевающих взглядов, бранный шепот и насмешки. Местные На’ви смотрели на них, как на какие-то экспонаты. Старшему сыну это определенно не нравилось, но позорить отца и честь своей семьи детскими капризами он не собирался. Поэтому вежливо приветствовал каждого, кто обращал на него взгляд, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее. В очередной раз прикладывая два пальца ко лбу и плавно отводя их от себя, Нетеям пересёкся взглядом с кристальными голубыми глазами. И, почему-то, не смог оторваться на долгие несколько секунд, пока провожал молодого, наверное его ровесника, На’ви. Тот не соизволил ответить на его приветствие, что могло бы оскорбить сына Торук Макто, если бы они были давно знакомы. Сейчас же лесные На’ви были чужаками, которые явились неизвестно по какой причине. Понятное дело, к ним не будут кидаться с «распростёртыми объятиями». Однако даже с этой самой неуважительностью, парень запомнил заинтересованный и надменный взгляд, вскользь пробегаясь по силуэту рифового представителя и, наконец, отвлекаясь на прибытие вождя клана, к кому они заявились без приглашения. — Мы пришли просить убежище, — с надеждой и полной уверенностью произнес его отец, обращаясь к Оло’эйктану после уважительного приветствия. Дальше в разговор вмешалась Тсахик племени, накаляя ситуацию. То, что в них течет кровь небесных людей повергло рифовых жителей в полный шок. Некоторые даже шарахались от насильно вытянутых рук Ло’ака, его младшего брата, и Кири, приёмной сестры. Такие действия женщины немного раздражали. Нетейам не терпел, когда его родных выставляют какими-то «неправильными». Внутреннее «я» сразу кричало о том, что нужно заступиться, пресечь обидные слова и пригрозить, чтобы больше не смели, но в данной ситуации это было невозможно. Старшему только и оставалось, что кусать от бессилия губы и смотреть на свои ноги, присыпанные мелким песком, слегка покалывающим кожу. Тук на его руках будто почувствовала моральное состояние брата, обвивая его шею сильнее и прижимаясь к нему щекой. Эта поддержка правда помогла ему. Иногда парень думал, что его сестра немного ближе ему, чем тот же Ло’ак или Кири, потом, конечно, осекая себя на том, что такие мысли неприемлемы, и он любит каждого одинаково. Просто к Тук он имел особую слабость, позволяя младшей практически все, что она хочет. Даже рисовать на своих руках, ногах, лице красками и заплетать из его волос совершенно нелепые прически. Туктирей это нравилось, а значит и Нетейам был счастлив. Сейчас же он просто хотел, чтобы всё, что происходило последние несколько дней, оказалось простым кошмаром. Он хотел бы проснуться в лесу, с сопящим Ло’аком под боком и рукой матери в своих волосах. Чтобы не чувствовать это опустошение. Вся его жизнь иронично пошла ко дну. И пока что Нетейам не представлял, как будет справляться со всем стрессом. — Их хвосты слишком тонкие, руки и плечи слабые, они не смогут приспособиться к воде, — Строго, с видимой неприязнью, произнесла Тсахик, нагло дёргая Нейтири, его мать, за упомянутый хвост, вызывая у той шипение, перешедшее в перепалку между двумя женщинами. Отец и вождь клана смотрели на это все молча, видимо не решаясь вмешаться. По Оло’эйктану было видно, что он намерен встать на сторону Торука Макто, все же именно Джейк Салли привел всех к победе над небесными захватчиками. Он внушал доверие и был почитаем в каждом клане. После недолгого немого диалога между супругами клана Меткайина, Тоновари громко объявил, что Торук Макто и его семья могут оставаться, и, чтобы к ним относились с уважением. А своим детям он велел обучить сверстников правильному дыханию и всем обычаям их клана. Старший, кажется, был очень возмущен этим фактом, но оспорить решение вождя не осмелился. Его сестра же выглядела более дружелюбной и заинтересованной, поэтому сразу подошла к Ло'аку и его родителям, приветствуя тех и прося пройти за ней, дабы показать новый дом. Уходя за отцом, Нетейам четко ощутил на себе цепкий взгляд чужих кристально-голубых глаз, который пропал только когда парень исчез за входом в палатку. Его мать, со вздохом бросившая вещи на пол, очень красноречиво описала всю ситуацию в целом. Привыкать будет… Тяжело. Но кто они такие, чтобы жаловаться на судьбу? «Все что ни делается, все к лучшему» - прозвучало в голове у парня. Очередное людское выражение, которым обучал их с семьёй отец. Возможно он был прав. Нетеям просто попробует плыть по течению, а вот куда его занесет, уже зависело только от самой стихии.

***

Аонунг, честно сказать, не воспитал особой симпатии к «новичкам» в их племени, появившимся тут с лёгкой руки его отца. Он был полностью на стороне своей матери, которая осталась недовольна решением супруга и ходила страшнее тучи в особо пасмурные дни, когда море гневно бушует, захлёстывая волнами все, что попадется на его пути. Строгий и в какой-то мере скверный характер Ронал подвергал многих сомнениям, точно ли Тоновари является вождём, ибо со всем своим суровым видом он имел довольно благосклонный характер. Уж в отличие от его жены — точно. Он наблюдал за отцом все то время, что он говорил с Торук Макто и было сразу видно по его настрою, что тот пусть и опасается, но все равно желает помочь Джейку Салли и его семье. Таким образом синие, несуразные, слишком тонкие лесные На’ви поселились на их территории. Ладно, хорошо, Аонунг, может быть, смирился бы с ними. Если они его не трогали, то и он не очень то хотел касаться никаких дел этих существ, однако приказ отца поверг его в пассивную агрессию и непроизвольную ненависть. Почему именно он должен заниматься обучением этих древолазов? Он хотел пожаловаться сестре, надеясь, что та разделит его мнение, но когда нашел её кудрявые волосы рядом с одним из синих На’ви, захотел ударить себя по лицу. Ну или ударить Цирею. Она улыбалась во все свои зубы, сверкая аккуратными клыками и строя глазки. В частности, кажется, младшему сыну Торука Макто. О, Эйва, она серьезно? Аонунг очень захотел устроить ей взбучку, вбить в голову, что водиться с демонами — это против правил На’ви. Именно небесные люди всегда несли в их дом хаос и раздор, а если сам прославленный Джейк Салли сбежал из своих земель, то дело пахло палёной рыбой. Сын Тоновари не был идиотом, он понимал, что с таким раскладом война придет и к ним. Ронал тоже это знала, поэтому и противилась. Но ни она, ни тем более Аонунг не смогли бы повлиять на решение отца. Плохо так думать, но порой парень размышлял о том, что его мать была бы более хорошим вождём. (Знал бы Тоновари, о чем думает его отпрыск, оторвал бы ему хвост) — Ты просто дура, если всерьёз хочешь дружить с демонами, — Раздражённо процедил Аонунг, обращаясь к сестре и отрываясь от сверления дырки в голове с множеством косичек. Старший сын Салли показался принцу необычным. Что-то в его глазах отличалось от всех остальных. Но это не значило, что он будет с ним мил. Даже с учётом, что у того, в отличие от младшенького, было четыре пальца, как и у всех нормальных На’ви. Улыбка с лица Циреи растворилась, словно пена у берега, а в глазах сверкнула молния. — Я, в отличие от тебя, не веду себя как 'evi, — Спокойно и холодно произнесла девушка, складывая руки на груди и переводя взгляд на брата, — Ты вроде уже взрослый, а строишь из себя обиженную истеричку, — Фыркнула Цирея, круто поворачиваясь в полуобороте и намерено хлёстко задевая Аонунга своим хвостом. Дальше она уже не слушала, стремительно удаляясь в сторону дома, немного раздражённо покачивая хвостом. Да и сам парень не намерен был ее слушать. Ребенок? Это она ведёт себя как влюбленная малолетка. Стоило только синим чудикам объявиться на горизонте, так она сразу и поплыла. Во всех смыслах. Аонунг фыркнул. Он не собирался мириться с фактом чужаков в их доме. И дружиться с ними — тем более. Если Цирея этого так хочет, то пожалуйста, пусть развлекается с демонами сколько влезет. Сам же Аонунг решил вести себя сдержанно, но максимально холодно. Приказ отца кипятил в его венах кровь, заставляя от совокупности всех факторов ненавидеть чужеземцев только сильнее. Чтож, он утопит своё желание собственноручно отправить их восвояси. Но дружить с этими неполноценными он определено точно не собирался. Пусть Тоновари хоть трижды лопнет.