Доказательства любви

Тацуми и Моринага возвращались домой практически в полном молчании, не решаясь начать важный для них разговор. Порой возникает страх испортить то, что к нынешнему моменту и так находится в весьма шатком положении. Он свойственен людям, отчаявшимся совершать новые попытки после того, как старые снова и снова приводили к сплошным неудачам. Теперь им кажется, что любое движение способно разрушить эту конструкцию, поэтому они выбирают стратегию «оставить всё, как есть», лишь бы то последнее, что было сооружено из худо-бедно удачных решений, не развалилось от малейшей оплошности, риск совершить которую был довольно велик. Переступив порог квартиры вслед за кохаем, Соичи решил, что риск сделать хоть что-то с его стороны весьма оправдан, ведь конструкция их взаимоотношений сейчас не просто находилась в неустойчивом положении — она начинала раскачиваться от каждой вновь возникающей мысли в голове Моринаги. Тацуми в самом деле ценил его. В первую очередь, он считал его близким человеком, наравне с семьей, хорошим другом, и глупо было отрицать тот факт, что он привязался к этому парню. Он не хотел терять Моринагу, и именно поэтому каждый раз возвращался и соглашался на всю эту «любовь». Соичи также понимал, что есть ещё нечто, что он не готов выразить в словах и в чём он не признается даже самому себе, хотя именно это было бы в данный момент так необходимо. Но нет, не сейчас. Блондин сел на диван рядом с Тецухиро, который уже на протяжении пяти минут, если верить часам на стене, прожигал взглядом пол. — Моринага, я знаю, что не всё в порядке, — вздохнул Соичи. — Понимаю, ты не хотел, чтобы кто-то за тебя волновался, но не держи меня за идиота. Он встретился с удивленным взглядом брюнета и тут же мысленно отругал себя за то, что подбирает неверные слова. Тацуми был уверен, что язык — его сильнейший враг, потому что с него совершенно не вовремя срываются фразы, которые порой приводят к тяжёлым последствиям. Он лишь надеялся, что сейчас не запустит в парне механизм самобичевания. — Это не так, Соичи-сан! Вам правда не стоило за меня переживать, — быстро проговорил Моринага, но, тут же заметил, как семпай нахмурился и посмотрел на него с недоверием. — Я хотел сказать, что Вы правы, и мне действительно неспокойно, но здесь нет Вашей вины. Просто… «Процесс пошёл», — подумал Тацуми. Он просто обязан сделать что-то прямо сейчас, пока не стало слишком поздно. Пока Моринага не дошёл до тех слов, которые Соичи услышал парой часов ранее. Сделав глубокий вдох, он придвинулся чуть ближе и положил ладонь на плечо брюнета. — Тецухиро, — на выдохе произнёс он непривычное имя, — я слышал ваш с Курокавой разговор. Не смотри на меня так, это произошло случайно! Да, я прекрасно понимаю, что бываю невыносим, но… неужели ты не помнишь, что я говорил тебе в тот раз? О том, что не отталкиваю тебя? — Я помню, Соичи-сан, и очень это ценю, — произнёс Моринага, продолжая взволнованно смотреть на Тацуми и постепенно переваривая тот невозможный факт, что семпай назвал его по имени. — Простите меня, но я, наверное, эгоист. Потому что теперь мне этого мало. Тецухиро опустил потухший взгляд, а Соичи убрал руку с его плеча. На несколько мгновений квартира погрузилась в тишину, и лишь тиканье часов отдаленно напоминало о том, что время не остановилось. «Плевать на гордость». Неожиданно блондин поднялся с дивана и сел на пол прямо перед Моринагой. Сохранять зрительный контакт в таком положении было крайне неловко для Соичи, и вскоре он отвел взгляд в сторону. Тецухиро в это время с трудом скрывал своё удивление. — Почему ты всегда делаешь такое лицо? — практически шёпотом проговорил Тацуми, — Что мне, ради всего святого, сделать, чтобы ты не был таким несчастным? Моринага, который до этого момента лишь завороженно глядел на семпая, пришёл в себя и тихо усмехнулся. — Да Вы тоже эгоист, Соичи-сан, — сказал он, и на его лице впервые за долгий день появилась искренняя улыбка. — Если это значит, что я не хочу, чтобы ты уходил, то да — я эгоист, — Тацуми уже давно не смотрел на Моринагу, ведь иначе тот бы увидел, как ярко порозовели его щёки. Он снова говорил и не думал, но в этот раз ему показалось, что именно так и нужно делать, что только так — правильно. Тецухиро наклонился к Соичи и отодвинул его светлые пряди от покрасневшего лица: — Семпай, посмотрите на меня, — блондин вздрогнул от того, что Моринага внезапно оказался так близко, но медленно повернулся. Очень близко. — Что же Вы готовы сделать? — Если ты хочешь чего-то мерзкого, то обойдёшься, — нахмурившись, произнёс в своей привычной манере Соичи. — Я никогда не прошу ничего мерзкого. Тем более, я знаю, что Вам это тоже нравится, — горячее дыхание опаляло кожу, и Моринаге очень повезло, что Тацуми с трудом различал его слова из-за неукротимого биения сердца. — Но Вы уже сделали и сказали достаточно, чтобы я был счастлив. Есть только одно небольшое желание. — Какое? — едва слышно спросил Соичи, неосознанно переводя взгляд на губы брюнета и еле сдерживаясь, чтобы не потянуться ближе. — Вы знаете ответ, — взгляд Моринаги тоже переместился на губы напротив, но он не наклонялся ниже, при этом отчётливо замечая, как расстояние между ним и Соичи медленно сокращается. Тацуми не был уверен, что расслышал слова брюнета, но в следующую же секунду, опьянённый жарким дыханием, резко потянулся вперед и накрыл его губы своими. Моринага отвечал на поцелуй, но осторожно — ему было интересно, насколько Соичи хотел его целовать. Для Тацуми были привычны жадные и настойчивые поцелуи кохая, и сейчас, не встретив такой же напористости, но ощущая стремительно нарастающее возбуждение, он сам, хватая Тецухиро за ткань рубашки, начал целоваться страстно, выдыхая приглушенные стоны, открывая рот шире и проталкивая язык. Он определённо хотел. Моринага удовлетворённо выдохнул, добившись своего и, будучи не в силах больше сохранять неприступность, начал отдавать через поцелуи всё своё желание. Он опустил руки на поясницу Соичи и приподнял края его рубашки, проводя пальцами по разгорячённому телу. Ответ в виде несдержанного стона был незамедлительным. Ладонь брюнета переместилась к внутренней стороне бедра Соичи, отчего тот резко выгнулся и обхватил руками шею Тецухиро. Брюнет не удержался от того, чтобы убедиться в возбужденном состоянии семпая, и дотронулся то твёрдого бугра под джинсами. — Вы хотите этого, Соичи-сан, — то ли спрашивал, то ли утверждал Моринага, припадая губами к шее Тацуми и наблюдая за тем, как тот вздыхает и поворачивает голову в сторону, будто призывает продолжать. — Т-ты знаешь ответ… — тяжело дыша и всё сильнее смущаясь, ответил он. Брюнет не заставил долго ждать, легким движением подхватывая Соичи на руки, чтобы провести в спальне поистине жаркую ночь.

***

Лучи солнца пробивались через занавески, оповещая жителей города о наступлении утра. Будильник еще не прозвенел, но Моринага решил встать пораньше, чтобы успеть приготовить завтрак. Его взгляд упал на мирно спящего Соичи, и Тецухиро невесомо провел рукой по его волосам, тепло улыбаясь и вспоминая вчерашний вечер. Решив посмотреть, который час, Моринага потянулся за телефоном. На экране высвечивалось 5:39, а чуть ниже сообщение от абонента «Ямада-сан»: «Доброе утро! Ты помнишь, куда мы сегодня идём? Я прислал фото адреса на карте. До встречи!»