Доказательства любви

— Семпай, я дома! Моринага возвращался с работы глубоким вечером, что в последнее время происходило довольно часто. Однако стоит признать, что в таких поздних возвращениях несомненно были свои положительные стороны — Тецухиро всё чаще замечал, что семпай его ждёт и плохо это скрывает, как бы ни старался — сквозь занятой вид и напускную отстранённость то и дело «просвечивали» нервозность и смущение, стоило кохаю переступить порог гостиной. Иногда Моринаге особенно везло, и Соичи «совершенно случайно» появлялся в коридоре, будто бы вышел встретить. Кажется, сегодня был именно такой день — Тацуми, по-видимому, выходил из душа. — Привет, — Соичи встал у стенки в метре от Тецухиро. — Ты сегодня что-то совсем поздно. — Да, но, надеюсь, что так получилось только сегодня. Вы скучали? Тацуми и не успел заметить, как кохай мгновенно сократил расстояние между ними и заключил его в крепкие объятия. Оставалось лишь ойкнуть, так как вероятность побега казалась практически нулевой. — Не говори ерунды! С чего мне скучать? Мы виделись утром… Тецухиро лишь довольно усмехнулся, про себя отмечая покрасневшие уши Соичи и слегка подрагивающий голос. Волосы семпая пахли чем-то мятным, хотелось уткнуться в них носом и глубоко вдохнуть, но он решил не торопиться, боясь ненароком спугнуть только начавшего понемногу расслабляться в его объятиях Тацуми. — Жаль, — Моринага попытался грустно вздохнуть, но счастливая улыбка никак не хотела сходить с его лица, — а я скучал. Словно подтверждая собственные слова, он нежно провел большим пальцем вдоль щеки Соичи, который настороженно посмотрел на парня, но, стоило тому дотронуться до его уха, заправляя за него нависшую прядь, вспыхнул и отвёл взгляд. Тецухиро наклонился ниже и оставил на губах семпая легкий поцелуй, практически не касаясь губ, словно проверяя и отстраняясь на считанные миллиметры. Трудно сдерживаться, когда чувствуешь горячее дыхание, опаляющее собственные губы, когда хочется прижать ближе к себе самого дорогого человека и вылить на него весь поток бушующей внутри страсти, но Моринага сдерживался. В последнее время ему нравилось относиться к семпаю бережно, терпеливо ждать, когда тот поймает эту опьяняющую волну, а не набрасываться, заставая врасплох, как происходило ранее. Соичи относился к такому поведению кохая с подозрением, и Тецухиро видел, что оно, вместе с тем, его очень смущает и заставляет испытывать ещё большую растерянность — ведь можно легко отстраниться и убежать, чужие руки не держат, а обхватывают практически невесомо, но не получается. Ни убежать, ни отстраниться. Так и сейчас — Тацуми едва заметно подаётся вперёд, словно прося большего, ненароком касается губ напротив, не позволяя себе лишнего. Моринага, тем временем, мгновенно считывает этот жест и возобновляет поцелуй, углубляя его и ощущая, как же страстно ему отвечают. Трудно сказать, длилось ли это взаимное наваждение секунды или минуты, но через какое-то время уже совсем раскрасневшийся и тяжело дышащий Соичи отстранился, несильно упираясь ладонью в грудь Тецухиро. — Может, переоденешься хотя бы… — А, как раз об этом, — просиял Моринага, не собирающийся выпускать любимого из объятий. — Может, выберемся куда-нибудь поесть? Здесь неподалеку новое кафе открылось… Я могу подождать, пока Вы будете собираться. — Сдурел? Зачем куда-то тащиться, когда уже практически ночь?! — прорычал Тацуми, в очередной раз безуспешно пытаясь высвободиться из рук кохая. Тецухиро тут же поник, что не осталось незамеченным — всё-таки больше всего он не любил видеть эту его грустную физиономию, и она каждый раз заставляла его немного смягчиться. — Ты же знаешь, что я не особо люблю людные места… Да и твоя еда мне нравится больше. Последняя фраза была произнесена практически шёпотом, но Тецухиро, конечно же, всё прекрасно расслышал. — П-правда? Я так рад, семпай! Тацуми отметил про себя странную ухмылку Моринаги, который сейчас немного отстранился и смотрел прямо ему в глаза — как правило, ни к чему хорошему такие ухмылки не приводили. И внутреннее чутье не подвело, потому что стоило Соичи открыть рот, чтобы что-то сказать, его ловко подхватили одной рукой под лопатки, а другой — под колени, подняли в воздух и понесли в неизвестном направлении. Находившиеся было в голове мысли успели исчезнуть, и оставалось лишь вопиющее возмущение таким бесцеремонным поведением парня. — Эй! Какого хрена?! Прекрати это, отпусти меня сейчас же! — кричал Соичи, вырываясь и стуча кулаками по спине Тецухиро. Тот, кстати говоря, вскоре выполнил просьбу и, дойдя до дивана, уложил на него пребывающего в ярости растрёпанного блондина, тут же склонившись над ним и настойчиво покрывая его шею поцелуями. — А-ах, стой, я сказал… — Почему? — горячий шёпот на ухо, от которого кожа покрывалась мурашками. Поднимая край чужой рубашки, Моринага невесомо провел кончиками пальцев по животу Соичи, спускаясь ниже. — Вы уже возбудились, Соичи-сан. Причем я это заметил ещё тогда, когда нёс Вас сюда. — З-заткнись, м-м, ах! — Тацуми и не заметил, как кохай успел оказаться на диване, расстегнуть пуговицы на его рубашке и спустить пижамные штаны до колен. Моринага, видимо, пытался компенсировать всё то время, что они провели порознь, находясь в разных городах и видясь раз в полмесяца. Ещё и эта «ссора», длившаяся всю прошлую неделю… Сил сопротивляться этим настойчивым губам и нежным рукам не осталось, как и причин для сопротивления — как минимум, Соичи был рад, что парень больше не злится. Как максимум — он пытался быть честнее с собой, особенно после всех размышлений, которые посетили его с утра. Поэтому, в очередной раз отпустив ситуацию, он решился на что-то обычно ему несвойственное — неловко обвил руками шею Тецухиро, слегка притягивая его ближе. По крайней мере, абсолютно точно пытаясь сделать именно это…

***

Разгорячённые и утомлённые, двое парней лежали на диване в гостиной. Тецухиро бережно обнимал уснувшего на его груди Соичи, который, казалось, спал крепко, так как не отреагировал ни на поглаживания по волосам, ни на дважды довольно громко произнесённое собственное имя. Всё же, решив действовать осторожно и не разбудить семпая, который сейчас казался до невозможности милым, Моринага осторожно потянулся рукой к телефону на столе — кто-то ещё полчаса назад прислал ему сообщение, но он в тот момент был занят куда более важным делом. Убедившись, что Тацуми не проснулся от его движений, Тецухиро нажал на «входящие». Отправителем был Ямада: «Прости, что сорвался сегодня. Не хочешь завтра уйти пораньше и сходить куда-нибудь в знак примирения? Я настаиваю и угощаю!». Стоит сказать, что Соичи, тем временем, не совсем спал. И, если быть совсем откровенными, он не спал совсем и с самого начала, однако решил для себя, что Моринаге этого знать совсем не обязательно — он просто устал и не горел желанием срочно куда-то вставать и уходить, а если бы не делал вид, что спит, то кохай точно начал бы приставать с глупыми и смущающими вопросами. Но вот он почувствовал, как плечо Тецухиро немного сдвинулось, и постарался незаметно приоткрыть глаза. Перед взором оказался яркий свет экрана телефона и какие-то иероглифы. Соичи понял, что Моринага читает сообщение от кого-то, и ему не очень хотелось подсматривать в чужие переписки, но в то же время экран был довольно близко, и даже со своим плохим зрением он мог увидеть… — Это от кого? — вырвалось из уст Тацуми само собой. Моринага испуганно дернулся. — Семпай?! Я Вас всё-таки разбудил? Простите. — Д-да, — удивленный Моринага, кажется, не расслышал вопроса, и в иной раз это было бы Соичи на руку, но прочитанное сообщение его немного озадачило, и он не хотел потом мысленно к нему возвращаться. — Так что это такое? — Ах, это мой начальник. Мы сегодня разговаривали, и он неожиданно разозлился. Сам не понимаю, из-за чего. Наверное, он хотел поговорить об этом, — Тецухиро бросил взгляд на задумавшегося о чем-то Соичи. — Но, семпай, если Вы не хотите, чтобы я шёл, то я могу отказаться. — Я не могу тебе что-то запрещать. Если хочешь — иди. — Но… — Только не слишком поздно возвращайся. — Да, конечно. Семпай… — Моринага почему-то расплылся в счастливейшей улыбке. — Вы всё ещё лежите на мне. Это так мило. В тот же миг покрасневший как рак Тацуми поспешил скрыться в направлении душа — да хоть бы где, лишь бы не смотреть сейчас в лицо Моринаге. Где-то его план явно потерпел фиаско.