Cruel summer

Они расстались также быстро, как и начали встречаться. Их отношения — не более, чем сплошной секс и абьюз. Парой их не назвать, просто секс-партнеры. Но их связь настолько нерушима, что если бы Рюджин дали выбор самых красивых женщин в этом мире, она бы ни секунды не задумываясь, направились в её сторону. К самой прекрасной из всех. К той, у которой крошечная родинка на носу, которую Шин так любила целовать на ночь и по утрам, когда собирала свои вещи и уходила прочь из квартиры Йеджи.  Для них не существует слова «любовь» в том понятии, которое обычно оно имеет. Они неимоверно сильно привязаны к друг другу. Настолько сильно, что никак не могут отпустить друг друга, бросить все, что связывает их двоих.  Сколько же раз Йеджи уходила от неё, хлопая дверью, и говоря, что до смерти ненавидит Шин Рюджин и все, что с ней связано. Ровно столько же раз она приходила обратно, вновь и вновь падая в теплые объятия младшей. Та обиженно бросала, мол, ты же бросила меня. Йеджи отвечала лишь одно: — Заткнись, Шин Рюджин, я тебя ненавижу, просто пошли туда и сделаем это. Для Рюджин не существует ни одной девушки на этой планете, кроме одной единственной — Хван Йеджи. А для Йеджи не существует ни одного человека, кроме Шин Рюджин.  Одиночество всегда добивало Йеджи, от чего ей становилось тошно от самого своего существования. Самое обидное, что у неё никого не было, кроме Рюджин. А та просто трахала её, наплевав на чувства, которых друг у друга нет. Рюджин, которая ночью говорила, что любит, утром уходила, даже не замечая существование Йеджи. Шин всегда относилась к ней, как к чему-то стандартному. Смотрела на неё обычно, без каких-либо «сверкающих» глаз. Но она смотрела только на Йеджи. На неё одну. На ту, которая заводила её на тусовках студсовета, зажимаясь с каким-нибудь парнем, от которого после не оставалось и кусочка, Рюджин делала все, чтобы никто никогда не подошел к ней.  Она без колебаний отдаст жизнь за Йеджи, наплевав на все, но Хван это не оценит. Она не считает себя настолько важной в этом мире. Рюджин была единственным человеком в этой вселенной, кто был с ней рядом. Даже когда Шин посылала её куда подальше, она всегда возвращалась. Всегда. И не потому что хочет, а потом что ноги сами несли её в сторону родной квартиры, в объятия, которые были только для того, чтобы почувствовать чужие прикосновения, не тепло. У них не было ни единого шанса на счастливое будущее. И не будет.  Это совсем не для них. — Я ухожу, Рюджин. В этот раз навсегда. Удали мой номер и забудь обо мне. — говорит Йеджи и хлопает дверью, навсегда попрощавшись с человеком, который был единственным в её одинокой и никому не нужной вселенной.  Хван не шутила, она ,действительно, ушла.  Дни для Рюджин тянулись бесконечно долго, она мечтала забыть о том, что когда-либо в её жизни была Хван Йеджи — самая одинокая и невероятно красивая девушка на этой планете. Их жизни не пересекутся больше никогда и эта мысль не давала уснуть Рюджин всю её оставшуюся жизнь, которая была прервана одним препаратором, который она употребляла последние года три.  Йеджи выросла, нашла партнера, который любил её по-настоящему, но все её нутро скучало по такой нежной и грубой Рюджин.  Хван возвращается в убогий Сеул, который возненавидела с самого первого дня встречи с Рюджин. Йеджи сама не понимает чем руководствуется, когда решает вернуться в знакомую квартиру. Там уже давно живут новые хозяева.  — Здравствуйте! Вы случайно не знаете, где сейчас живет Шин Рюджин? — с надеждой спрашивает Йеджи. — Она умерла этим летом. В этот самый момент, все в этом никчемном мире перестает иметь хоть какое-то значение. В голове лишь на повторе крутиться «она умерла этим летом».  — Вы та самая Хван Йеджи? — получив согласный кивок, новая хозяйка квартиры отходит на пару минут. — Это вам. Она вручает Хван тяжелую коробку писем и одно отдельное, написанное за день до смерти младшей.  — Большое спасибо… — дрожащим голосом отвечает Йеджи и спрашивает  — Вы не знаете, где её могила? — На окраине. — отвечает хозяйка и захлопывает дверь. Йеджи несеться туда со всех ног, не видя ничего вокруг, и находит тот самый могильный камень. Надпись на нем звучит — «Навсегда твоя, Хван Йеджи. Шин Рюджин» Йеджи садится рядом с камнем, открывая коробку. Сверху лежит знакомая упаковка «Marlboro», которыми так любила затянуться Рюджин, после каждого секса с Хван.  Йеджи открывает упаковку и находит внутри немного сигарет и любимую зажигалку Рюджин, которой она пользовалась лет 15 наверное. Хван пытается хоть как-то совладать с собой, поэтому закуривает сигарету, чтобы хоть на миг оказаться рядом с Шин.  Открывает последнее письмо и начинает читать:  «Кому: самой красивой и одинокой девушке на земле  От кого: Я тебя ненавижу, Шин Рюджин» Йеджи смеется сквозь слезы с этого упоминания её слов и продолжает читать.  «Дорогая Йеджи, я знаю, что сейчас, ты вероятней всего, сидишь около моей могилы и читаешь это письмо. Если тебя это утешит, я умерла в тот же день, когда встретила тебя в этом пронюханном баре. Лето — ужасное время года, почему оно стало ещё хуже, когда я встретила тебя? Думаешь, почему все так получилось? Потому что я думала, что смогу жить без тебя, также как и ты без меня. Но я не смогла. Моя привязанность к тебе сыграла со мной злую шутку и теперь я здесь, лежу в нескольких метрах под землей. Я помню нашу первую встречу… — Я же тебе сказала, Тэхен, между нами все кончено, почему ты до сих пор этого не понял? — говорит Йеджи, еле стоя на ногах, и понимая, что сейчас она будет трахнута своим бывшим парнем, который был одним из самых худших воспоминаний в ее жизни.  …как видишь, Йеджи, я знаю, что он самое плохое воспоминание в твоей жизни, но я рада, что не я… — Боже, Йеджи, да успокойся, было раз да и всего, я тебя люблю. — говорит Тэхен, раздевая Йеджи, которая пытается хоть что-то предпринять, чтобы он перестал её трогать.  — Уйди, прошу… Помогите! — кричит Хван, надеясь хоть на что-нибудь в этой жизни.  …и тут появляюсь я, самая смелая Шин Рюджин и почти убиваю этого парня. Помню, как он умолял, чтобы мы трахнули тебя вместе, но за это получил ещё больше ссадин, которые, вероятней всего, до сих пор осталось на его лице. С этого момента, как ты помнишь, Йеджи, мы начали встречаться. Поехали ко мне, потрахались и тогда я не думала, что моя жизнь перевернуться, как только ты войдешь в неё. Хоть убей, но я до сих пор тебя ненавижу за то, что ты ушла. С тобой мои дни становились одними из лучших. Но были и худшие, за которые я не прощу себя никогда. Я помню как выгнала тебя и ударила, после того как ты приревновала меня к Джису. Я тогда думала «Какая тебе разница?». Теперь понимаю, что поступила бы точно также. Помню, как приехала к тебе, пьяная в стельку, бросаясь в объятия и извиняясь на коленях, не понимая почему. Только сейчас до меня дошло почему, я так любила тебя. До бесконечности сильно.  День, когда ты ушла — навсегда останется тем днем, когда рухнула вся моя жизнь и все, что было в ней. Университет пошел по одному месту, я осталась одна. Наркотики, наркотики, шлюхи, алкоголь. И так каждый день на протяжении трёх лет. Трёх, мать его.  Ты знаешь, что я люблю тебя Йеджи и буду любить всегда. Я буду ждать тебя там. Но, пожалуйста, живи дальше, у тебя это отлично получается. Ты заслуживаешь кого-то получше меня. Но я эгоистка по своей натуре и считаю, что меня не заслуживал никто, кроме тебя.  Ненавижу тебя, Хван Йеджи, так же сильно как и люблю. Спасибо, что подарила мне жизнь на 9 месяцев»   Йеджи дочитывает письмо и ревет так, будто из неё вырвали ту часть её, которая была немерено ей дорога. Она тоже любила Шин Рюджин. Жаль только то, что она поняла это только сейчас, сидя дождливой осенью у её могилы.  — После нашего расставания, я разбила твою машину и бросила на мосту, чтобы больше никогда не увидеть тебя этим ужасным летом. Никогда в жизни. Но кто сказал, что встреча с тобой не может случится дождливой осенью? — говорит Хван, обращаясь к небу. Сейчас она больше всего на свете желает получить какой-нибудь язвительный комментарий от Рюджин, но получает только отвратительно холодную каплю дождя себя на нос, прямо на родинку, которую так любила Шин.